A plus For Complications

- Ну, как дела с придурком? - Йен даже не услышал вопрос, пока Крэйг не помахал рукой у него перед лицом. - А? – спросил рыжий, выходя из оцепенения. Йен, Крэйг, Мелисса и Джэйд сидели за своим обычным столом в огромной школьной библиотеке во время перерыва и едва ли отрывались от работы или, в случае Йена, едва ли прерывались НА работу. Он не мог перестать думать о том, что произошло, или почти произошло, между ним и Микки на последнем занятии. Мелисса сказала Йену, что может кожей чувствовать исходящее от него волнение, и он не поправил ее, когда она заявила, что «экзамены на всех так влияют». Им не обязательно знать о его крохотных, едва зарождающихся чувствах к Микки, не то чтобы из этого могло что-то получиться. Они не виделись и даже не разговаривали с того вечера. Микки игнорировал все попытки Йена назначить следующее занятие, и Йен начал беспокоиться. Что если Микки откажется быть его учеником? Йен внушал себе, что эта мысль расстраивает его потому, что это значит, что Микки завалит год и Йен потеряет свои баллы, но он знал, что на самом деле… он расстроен потому, что не сможет так часто видеть брюнета. Йен мысленно ударил себя по лицу, когда подумал об этом. Микки не только никогда не был с ним мил, но и никогда не подходил к нему на публике. Но Йен… Йена затянуло странное обаяние этого засранца. Разница была в том, что Микки никогда не проявлял желания открыться ему, стать хотя бы другом. Он собирался всегда сохранять эту маску «таинственного плохиша», и Йен не смог бы этого изменить. Его сердце сжалось от этих мыслей. - Я спросил, как дела с Милковичем? – сказал Крэйг, ухмыляясь отсутствующему выражению на лице Йена. - Даже не спрашивай, чувак, - ответил Йен, издавая стон и роняя голову на руки. - Продолжай пытаться, мужик, - приободрил Крэйг, похлопывая парня по спине. – Ты всегда знал, что он будет занозой. Я верю в тебя, брат, - Йен ухмыльнулся и смахнул с себя руку Крэйга. Было время, когда Йен был абсолютно без ума от парня, от его больших голубых глаз и песочного цвета волос. Йен часто фантазировал о том, как они будут вместе, как он признается в своей безграничной любви к нему. Однако теперь Йена передергивало от одной мысли об отношениях с Крэйгом. Его устраивала дружба. Так… легче. Хотя в последнее время Йен, похоже, пристрастился к сложностям. На этот раз полет его мыслей был прерван телефоном, завибрировавшим в кармане. Он сразу подумал, что это смс от Нэда, просящего о свидании или еще о чем. Чего он точно не ожидал, так это сообщения от Микки . [Микки М – 11:09] Сегодня. В то же время. У тебя. Йен пялился на текст в течение целых десяти секунд, прежде чем мысленно испустить истошный вопль и осыпать проклятиями свое хреновое расписание. [Я – 11:10] Не могу сегодня, работаю с 18 до 22. Что если он только что отпугнул Микки? Что если это был его последний шанс? Йен простонал вслух, зарабатывая удивленные взгляды от троих друзей, сидящих вокруг него. Он подумал, что мог бы легко написать Кэшу, чтобы тот поменял его смены. Это было бы так просто, но ущерб был уже нанесен – сообщение отправлено. Все, что он мог делать, это ждать ответа Микки или его отсутствия. Он так сильно хотел рассказать друзьям о том, что происходит, но он знал, что они бы лишь осудили, без вариантов. Особенно Мелисса. Йен не думал, что она когда-либо сможет простить его за то, что у него появились чувства к тому, кто избил ее младшего брата до полусмерти. Итак, он молча страдал в течение еще пятнадцати минут - каждая секунда была пыткой - пока наконец не почувствовал вибрацию телефона. Пульс Йена слегка участился, пока он открывал сообщение. [Микки М – 11:26] Ну, тогда увидимся у тебя в 22:30. Глаза Йена расширились, и он окинул осторожным взглядом своих друзей, прежде чем набрать ответ, едва сдерживая улыбку.

***

[Тощий ботаник – 11:27] Увидимся Микки понятия не имел, что заставило его назначить эту встречу, да еще и так поздно вечером. Галлагер по-любому неправильно его поймет. Или Микки хотел, чтоб Галлагер понял его именно так? Он вздохнул и накрыл голову руками. Он окончательно запутался. Микки почувствовал руку на своем плече и поднял взгляд, обнаруживая озабоченно оглядывающего его Дэймона. - Ты в порядке, брат? - Да, чувак, - сказал Микки. Они с Дэймоном раскуривали косяк под трибунами, дожидаясь Коула и Мэтта с математики, - Просто вся эта байда с английским выводит меня из себя. - Ты уверен, что дело только в этом? Похоже, тебя беспокоит что-то еще. Всего на секунду Микки подумал о том, чтобы рассказать ему. Рассказать все. Что он гей, что он был таковым сколько себя помнит и что он запал на Галлагера. Он уже открыл рот, чтобы начать говорить, и Дэймон выжидающе смотрел на него, однако в ту же секунду своим периферическим зрением Микки уловил Коула и Мэтта, выходящих из-за угла, и мысли о признании сразу же улетучились. - Не, это все, мужик. Просто реально хочу выбраться из этой жопы мира, - Микки уклонился от любопытного взгляда Дэймона, который он продолжал чувствовать на себе все время, пока покидал трибуны.

***

Сказать, что Микки пиздецки нервничал, поднимаясь по задней лестнице дома Галлагеров со своими записями в руках, – ничего не сказать. Ему понадобилось целых тридцать секунд, чтобы заставить себя постучать в дверь и осознать, что для переживаний не было никаких причин, ведь дома никого не оказалось. Микки заглянул в маленькое окошко рядом с дверью, но ничего не увидел. Йен, должно быть, еще не вернулся с работы, и Микки в очередной раз задался вопросом, где же шляется вся его семейка и встретит ли он когда-либо хоть одного из хуевой тучи Галлагеров. Брюнет сел на верхнюю ступеньку, подкурил сигарету и выудил телефон из кармана, чтоб взглянуть на время. На часах было 22:34. Галлагер должен прийти в течение десяти минут, он вполне может подождать. В 23:02 Микки окончательно отморозил яйца и начал терять терпение. Бога ради, на дворе стояла середина октября! Он уже было подумал собрать вещи и уйти, как вдруг услышал, как кто-то бежит в темноте. Его инстинкты кричали о необходимости спрятаться или быстро раздобыть что-то в качестве оружия, но он знал, кто это был. И конечно, не прошло и пяти секунд, как пыхтящий Галлагер возник из темноты, переходя на шаг по мере приближения к дому. Заметив Микки, он чуть не наделал в штаны от испуга. Брюнет едва подавил смешок. - Ебаный Боже, Микки. Ты напугал меня до усрачки! – он оперся руками на колени, наклоняясь вперед и пытаясь восстановить дыхание. Микки открыл рот, чтобы заговорить, но Галлагер поднял палец, прося дать ему еще минутку. Микки проигнорировал его просьбу. - Я больше не собираюсь ждать ни секунды, чувак. Я и так проторчал тут полчаса! – Йен выпрямился. - Извини, мужик. Я думал, ты уже уйдешь к этому моменту. Я бы, наверное… - Йен знал, что это ложь, но Микки не обязательно знать, что он бы наверняка часами названивал ему, беспокоясь, - Все еще хочешь зайти? Или… - но Микки перебил. - Стопэ, если ты думал, что меня тут не будет… Какого хрена ты бежал? – глаза Йена расширились от такого вопроса, что несказанно заинтриговало Микки. В течение нескольких молчаливых секунд Йен пытался придумать лучший способ сказать Микки, что ему пришлось бежать, чтобы избавиться от ощущения прикосновений Кэша на своей коже. - Работа просто… порядком задолбала, только и всего. Эндорфины, знаешь? – Микки ухмыльнулся, делая вид, что купился. - Не, мужик, я предпочитаю канцерогены эндорфинам, - ухмылка Йена переросла в хихиканье, а потом и в полноценный хохот. Микки нашел в этом повод для гордости, обнаружив, что наслаждается заливистым смехом Галлагера. Когда смех Йена стих, парни погрузились в неловкое молчание. Йен нарушил его: - Так ты хочешь зайти? Принес все для занятия? – Микки кивнул, поднимаясь и демонстрируя свою папку для записей, - Круто, - сказал Йен, одаривая Микки взглядом, заставившим орды бабочек порхать в его животе. Он мысленно стукнул себя. Соберись, блять! Они вошли в дом, сели за стол и погрузились в свою обычную рутину. Просто… занимались. Микки, на самом деле, не знал, почему ожидал чего-то другого на этот раз. Может, Галлагер просто пытался забыть то, что почти случилось, но Микки теперь мог с уверенностью сказать, что его это не устраивало. К двенадцати Микки забеспокоился. Почему Галлагер ведет себя так… обычно? И тогда он понял: он не давал ему причины вести себя другим образом. Он буквально сбежал тем вечером, после чего избегал любых контактов с рыжим на протяжении нескольких дней… Он, должно быть, подумал, что Микки хочет забыть о том, что случилось… Как получилось, что на понимание такой простой вещи у Микки ушло так много времени? Ему просто необходимо было дождаться подходящего момента. Тогда он начнет действовать. - Хэй, эм… Я хотел сказать… - начал Микки. Йен отвлекся от своих записей, сосредотачивая все внимание на Микки, - Я написал эссе. Йен выглядел шокированным, если не сказать больше, но дождался, пока Микки продолжит: - Я хотел узнать, не мог бы ты проверить его? – Йен выглядел страшно довольным. - Конечно! Где оно? Я прямо сейчас проверю, - Микки протянул парню потрепанное эссе, в попытках написать которое провел добрых шесть часов. Он наблюдал за тем, как Йен приступил к чтению первой страницы, и у него началась мини-паническая-атака. Он знал, что оно плохое. Йен пока что даже не предлагал ему писать эссе, понимая, что он еще не готов. «О боже, теперь уже слишком поздно» - думал он, пока нахмуривший брови Йен читал сочинение, делая пометки и записывая примечания тут и там. Они сидели в абсолютной тишине, по крайней мере, пятнадцать минут, и Микки тихо сходил с ума. В конце концов, он просто закрыл глаза и откинулся на спинку стула. «Мне не важно, что у меня, - повторял он себе снова и снова, - Мне не важно, что у меня, мне не важно, что у меня». - Микки, - сказал Йен, вырывая брюнета из его мыслей, - Эссе оценивается максимум в 50 баллов. У тебя около 15, - Микки почувствовал, как сердце рухнуло куда-то в район пупка. Он прочистил горло и хихикнул, тщетно пытаясь перевести все в шутку. - Ну норм, первый блин комом! Знал, что обосрусь, в любом случае… - он вздохнул, пытаясь спрятать свое разочарование, но Йен смотрел на него с легким непониманием. - Микки, это всего на десять баллов меньше «3-». Микки не двигался, пытаясь осознать то, что Галлагер только что сказал. Он был в десяти баллах от положительной оценки. Десять жалких баллов отделяло его от успешного окончания года, и (Микки ненавидел себя за то, что его мысли незамедлительно перескочили к этому) зарабатывания дополнительных очков для Галлагера. Постепенно новости дошли до сознания Микки, и улыбка озарила его лицо. Они занимаются всего месяц, а он уже в десяти баллах от сдачи экзамена. Прежде, чем он смог бы себя остановить, он вскочил со своего стула (ему все-таки пришлось остановить себя, чтобы не вскинуть кулак в победном жесте) и Йен поднялся вместе с ним, хихикая как ненормальный. Он ощутимо ударил Микки в плечо, прежде чем вовлечь его в объятия. Микки ответил на этот жест без колебаний. Они оставались в таком положении в течение нескольких секунд, прежде чем Микки осознал, что наступил подходящий момент, которого он так ждал. Сейчас он чувствовал себя так, будто способен на все. Он не ощущал нервозности или неловкости, когда отклонился от Йена, не выпуская его из объятий, и провел рукой вниз по животу рыжего до линии его джинсов. Он позволил своей руке зависнуть в таком положении. Йен смотрел ему прямо в глаза. Они были так близко, и Микки начинал чувствовать себя неуютно, как будто Галлагер читал его мысли или смотрел прямо в душу, или еще какое дерьмо. Адреналин улетучивался, и ему на смену приходило беспокойство. Что если он сделал что-то не так? Что если Галлагер поднимет его на смех? Что если все это было лишь шуткой… Он отогнал эти мысли прочь. «Ты – Милкович. Ты справишься». В его сознании всплыл Терри. Насколько бы он был взбешен, если бы увидел, как Микки делает это, если бы смог лицезреть выражение его лица в этот момент. И, без лишних слов, Микки быстро расстегнул джинсы Йена и протиснул в них свои руки. Йен ахнул, когда коротыш схватил его член и начал дрочить, жестко и быстро. Йен чувствовал дыхание Микки на своем лице и не мог поверить, что это правда, это действительно происходит. Ему хотелось поцеловать его, очень. Он наклонился вперед, но Микки повернул голову таким образом, чтобы уткнуться лицом Йену в плечо, в то время как он продолжал его «обслуживать». Ну что ж, хорошо, Йен никогда не отступал перед трудностями. Он отзеркалил действия Микки, положив голову на плечо брюнета, прежде чем спуститься к его джинсам. Рука Галлагера ощущалась холодно на его члене, но Микки чертовски наслаждался этим. Он охнул, когда почувствовал руку рыжего, начиная дрочить ему еще жестче, надеясь, что он поймет намек. Он понял. Это было именно так, как Микки любил, жестко и быстро. Одна рука Йена покоилась на его заднице, другая двигалась вверх и вниз по его стволу, задержавшись, чтобы обвести головку большим пальцем, вырывая из Микки громкие стоны. Йен усмехнулся и сделал так снова. Они держали темп в течение приблизительно десяти минут. Микки боялся, что это станет неловко, что Йен вспомнит, что представляет собой брюнет, и оттолкнет его, но этого не произошло. - Я близко, - прошептал ему на ухо Йен, посылая волны дрожи по позвоночнику. - Я тоже, - ответил Микки, удваивая свои усилия, чтобы довести Йена до пика. Галлагер кончил первым, выстанывая имя Микки ему в плечо, и это все, что понадобилось Микки, чтобы последовать его примеру. Все мышцы его тела сокращались в оргазме, но он устоял, тяжело дыша в плечо высокого парня. Вскоре Йен отошел от Микки, оставляя его, горячего и взъерошенного, со спущенными штанами, посреди кухни. Йен взял бумажные полотенца из шкафа и протянул их Микки, чтобы тот мог привести себя в порядок. Микки взял их, избегая взгляда рыжего. Настала неловкая тишина. - Итак… - наконец выдавил Йен, и Микки поднял взгляд на него. Но, прежде чем он смог закончить, парни услышали, как открывается входная дверь, и два голоса наполняют дом. Глаза Йена расширились, а Микки повернул голову к источнику звука. - Йееееееен, ты дома? Мне нужна помощь - Карл в говно! – Йен повернулся в сторону гостиной, когда услышал голос Дебби. Вскоре они появились в поле его зрения: Карл, повисший на своей старшей сестре, и Дебби, волочащая его к Йену. Рыжий было повернулся к Микки, чтобы извиниться за то, что их прервали, но брюнета уже не было. Все его записи, ручки и оцененное эссе исчезли со стола, а задняя дверь была открыта, позволяя морозному воздуху проникать внутрь дома. Йен вздохнул, в глубине души он знал, что так произойдет, но все равно был расстроен. - Ты в порядке, приятель? – спросил Йен Карла, когда Дебби переложила брата на рыжего. - Я в норме! – невнятно проговорил Карл. Затем он поморщился и выдал, - Здесь пахнет спермой. - Время баиньки! – громко сказал Йен, в то время как Дебби смотрела на него полу-удивленным, полу-брезгливым взглядом. «Твою мать,- подумал Йен,- единственный раз, когда семья действительно дома, и именно тогда, когда мне это абсолютно не нужно». *** Йен чувствовал, как пугающе знакомое волнение обволакивает его мозг. Новостей от Микки не было с той самой ночи, и тот факт, что вернувшаяся домой Фиона застала Карла фонтанирующим рвотой в туалете на первом этаже, не облегчал ситуацию. Она была чертовски взбешена, и Йену пришлось разделить ее гнев с неспособным связать и пары слов Карлом. Если бы Фиона не порвала его на куски разговором об ответственности и взрослении, Йен, возможно, сказал бы ей, что она перегибает, но момент для критики ее системы правосудия в их государстве был не подходящий. После того, как Френк и Моника склеили ласты, Фиона оформила опеку над всеми детьми, включая Липа и Йена, которые теперь были обделены властью. Когда они были маленькими, а их родители только умерли, присутствие ответственного и организованного взрослого в доме дарило чувство безопасности. Они знали, что и когда нужно делать. Однако вскоре все поменялось. Лип особенно остро переживал это «заточение», поскольку не мог достаточно быстро свалить в колледж. Однако Йен до сих пор находился под юрисдикцией гипер-опекающей старшей сестры. Он всегда звонил Липу, чтобы рассказать о последних загонах Фионы, но не то чтобы от него было много толку. У Йена складывалось впечатление, что, поскольку теперь брат не должен был подчиняться правилам Фионы, ему было абсолютно насрать на проблемы остальных. Поэтому Йен часто чувствовал себя одиноким. У них с Дебби была слишком большая разница в возрасте, а Лип мнил себя выше своего брата-школьника, из-за чего дома у Йена долгое время не было никого, с кем можно было бы поговорить о своих проблемах. Он не хотел вываливать все на Дебби и Карла, ибо, каким бы жестким не был режим Фионы, рыжий не хотел настраивать никого против нее. В конце концов, она его сестра. Очевидным вариантом казался разговор по душам с друзьями, но Йену не хотелось обременять их. Временами одиночество казалось просто невыносимым. Именно это стало причиной его увлечения поэзией, переросшего в абсолютную страсть. Ничто в этом мире не могло сравниться с изучением и анализом стихотворения за стихотворением. Иногда он страдал от беспричинной грусти. Иногда все вокруг казалось таким странным, будто кто-то другой проживает его жизнь за него, а он вынужден лишь наблюдать за этим сквозь слой тумана. Все: его друзья, семья, будущее – казалось таким нечетким, как будто кто-то принимал все решения за него. Как будто у него нет никакого контроля над своей судьбой. Поэзия успокаивала его, возвращала на землю, напоминала, что его жизнь принадлежит только ему и он способен задавать ей любое желаемое направление. Йену казалось, что не существует ничего более расслабляющего, чем чтение стихов и разбор всех сокрытых в них тем и внутренних смыслов. В моменты особого волнения, когда перерыв был остро необходим, он доставал свои любимые стихи и читал их, погружаясь в мир таинственных аналогий, уже заученных наизусть. Йен хотел увидеть Микки, но, если быть абсолютно честным, он также хотел иметь оправдание для того, чтобы с чистой совестью завязнуть в расшифровке очередной особо сложной поэмы. Возможно, он скучал по неотесанному голубоглазому парню… Разве что совсем чуть-чуть. В субботу, когда Фиона ушла на свою вторую работу после ужина, а Йен остался следить за Лиамом, он решил сделать первый шаг. После четырех дней, проведенных в мучениях, он все-таки отправил Микки сообщение, назначая встречу для очередного занятия. Он не должен был скучать по Микки. Да, когда он вспоминал руку брюнета, путешествующую по его животу вниз, его бросало в жар от бесконечного сексуального возбуждения, но они до сих пор не были даже друзьями. Микки впервые заговорил с ним только полтора месяца назад. Черт, их контакт мог быть разовым, и, возможно, Микки прямо сейчас смеется над ним. Йен ненавидел себя за осознание того, что он отступит, если его страхи окажутся правдой. Его сердце участило пульс, когда он нажал «отправить». *** Микки получил сообщение Йена через 10 секунд после его отправки. Когда телефон Микки завибрировал, они с Дэймоном проводили классическую субботу в обиталище Милковичей: накуривались и играли в видео-игры. Микки почувствовал, что краснеет, и позволил едва заметной улыбке мелькнуть на его лице, когда увидел возникшее на экране имя контакта: "Тощий ботаник". Он должен был внимательно следить за тем, чтобы не выглядеть как "белая девочка, хихикающая над сообщением своего возлюбленного", он не мог позволить кому-то из парней узнать об этом, даже Дэймону. Он быстро взглянул на друга, прежде чем одной рукой напечатать короткий ответ на приглашение Йена. [Я - 14:37] У тебя в семь? Галлагеру потребовалось лишь три блядских секунды, чтобы ответить. Микки ухмыльнулся, когда увидел уведомление. [Тощий ботаник - 14:37] Окей, будешь ужинать? Микки таращился в телефон в течение секунды. Какого хуя Галлагер там себе надумал? Он выждал немного, чтобы его ответ не казался слишком быстрым... ну ладно, тридцать секунд. Он выждал тридцать секунд. [Я - 14:38] Не [Тощий ботаник - 14:38] Хорошо, потому что здесь хватит только на меня, и я не намерен делиться. Микки воздел брови к линии волос и усмехнулся. Он немного подождал, прежде чем решился на внезапный шаг. Он отправил Йену сообщение и резко опустил телефон, чувствуя, как колотится сердце. [Я - 14:38] Кто-то ещё будет дома? Микки чуть не подстрелили в Call of Duty, пока он пытался поспешно разблокировать жужжащий телефон. [Тощий ботаник - 14:39] Нет, а что? Микки только ухмыльнулся, отправляя быстрый ответ, прежде чем полностью погрузиться в происходящее на экране перед ним. *** [Микки - 14:40] До встречи, Галлагер. Йен прочитал сообщение около 10 раз, подняв брови, заблокировал телефон и кинул его на кровать. Что это значило? Что ждет его сегодня: урок английского или перепихон? Зачем Микки нужно было знать, будет ли кто-то дома? Судя по тому, как он повёл себя в последний раз, когда их прервали, Микки намного комфортнее чувствовал себя наедине с ним (Йен чувствовал, как его сердце наполняется гордостью от осознания этого факта). Йен громко вздохнул и (слава интуиции!) предотвратил проглатывание батарейки Лиамом. В конце концов, он пришёл к тому, что должен просто дождаться вечера, чтобы узнать исход их занятия. *** Сердце Микки готово было выпрыгнуть из груди, пока он поднимался по задним ступенькам дома Галлагеров. Он не знал, чего ожидать, но в глубине души он хотел абсолютно определенных вещей. Предвкушение того, что случится между ним и его репетитором в ближайшие пятнадцать минут, заставляло его сердечный ритм бить все мыслимые и немыслимые рекорды. Преодолевая последние ступеньки, словно в замедленной съемке, он прокручивал в голове различные сценарии. Он представлял, как абсолютно голый Йен открывает дверь и смотрит на него этим «иди сюда» взглядом; или же он откроет дверь и тут же набросится на него, не дав сказать и слова; а может он затащит Микки в дом за ремень его джинсов, пожирая его похотливым взглядом своих темных глаз. Ощущение возбуждения и предвкушения однозначно сошли на нет, когда хозяин момента открыл дверь с куском тоста во рту, пивом в руке и кучей крошек, рассредоточенных по всему его торсу. - Хэй – голос Йена был приглушен тостом, он развернулся, оставив дверь открытой для Микки. - Хэй, - ответил Микки, пытаясь скрыть разочарование от вида Йена, приземляющегося за стол, загроможденный листками, книгами и записями. Он сел, аккуратно расположив свою папку поверх беспорядка Йена, - Я… Написал еще одно эссе, - пробормотал Микки, открывая папку и извлекая из нее несколько листов бумаги, неряшливо загнутых в уголке. Йен устало улыбнулся, взял эссе, откапывая карандаш в куче бумаги, и начал проверку. Задержав дыхание, Микки наблюдал за тем, как нахмуривший брови Йен сосредоточенно изучает каждую строчку его неразборчивых каракуль: оставляет небольшой комментарий тут, обводит что-то там. Тост был благополучно забыт среди вороха бумаг. Йен закончил чтение через десять минут и поставил финальный балл внизу листка. Микки едва выждал секунду, прежде чем схватить эссе со стола. Он взглянул на оценку и ощутил незначительный подъем настроения. Он поднял взгляд на Йена, ожидая похвалы, которой рыжий несомненно его удостоит. Однако Йен уставился куда-то в пространство. Выглядело так, будто он и вовсе забыл о Микки. - Двадцать, - проговорил Микки неуверенно, - на пять больше, чем в прошлый раз? Всего на пять меньше, чем нужно. Я уже на полпути… так? – Йен выпал из оцепенения, переводя взгляд на Микки, как будто впервые замечая его. - Да, Микки, это круто! – Йен улыбался, но взгляд его был отрешенным, будто мысли его были где-то далеко. Йен не знал, что произошло. Он был в порядке. Не более чем четыре часа назад он взволнованно представлял, что же случится с его учеником на их занятии, а затем он просто оказался здесь. В состоянии, которое он чертовски ненавидел. Он пытался вытянуть себя из этого, у него была работа, Микки был здесь, но он просто не мог сконцентрироваться на том, что нужно сделать, пока кое-кто не заговорил. - Ты в порядке, мужик? – эти три слова, произнесенные Микки, сработали как выключатель в мозге Йена и результат оказался мгновенным. Он чувствовал желание ответить старшему парню, чувствовал, как постепенно выходит из мутных вод своего сознания. Осознание обрушилось на него: он не помнил, когда в последний раз кто-то спрашивал, в порядке ли он. Никто никогда его не замечал. Никто никогда не заботился. - Да, - сказал Йен тихо, но затем повторил громче и увереннее, - Да. Я в порядке, - Микки смотрел на него со странным выражением лица, и на долю секунды Йен запаниковал. Он, блять, знал, что подобное дерьмо отпугнет парня. Он был слишком чокнутым для всех вокруг, тем более для соседского гопника, который, возможно, использует его ради секса. Но спустя мгновение Микки пожал плечами и погрузился в чтение пометок Йена к его эссе. - Извини, - начал Йен, но взгляд брюнета был прикован к листку, - Я просто устал, знаешь? Это сложно, постоянно присматривать за детьми, быть опорой Фионы, - Микки хрюкнул что-то в ответ, продолжая тем временем анализировать исправления. Йену стало интересно, обратит ли он внимание хоть на какие-то его слова в таком состоянии, и пришел к очевидному заключению – нет. - Да, я имею в виду, Фиона так хорошо справлялась со всем. Взяла моего ребенка, Лиама, и воспитывала его сама. Я никогда не смогу расплатиться с ней, - Микки ничего не замечал, и Йен закусил губу, чтобы не рассмеяться. - А ведь тогда еще было время, когда вся моя семья защищала меня от полиции, когда я ограбил бизнесмена с Северной стороны ради дозы мета, - все еще ничего. Йен думал, что умрет от смеха, пока старший парень прожигал взглядом дыру в своем эссе. Йен уже даже не понимал, что говорит, просто нес какую-то хрень. Он мог сказать все, что хотел, и ничего не менялось... пока: - У МЕНЯ СИФИЛИС, - Микки поднял взгляд на Йена, абсолютно ошеломленный его внезапным выпадом. Рыжий широко расставил руки с улыбкой на лице, прежде чем заметить, что брюнет решил обратить внимания на его нелепые жалобы в самый неподходящий момент. - Че? – сказал Микки, смотря на Йена абсолютно безумным взглядом. - О Боже, - быстро отреагировал Йен, опуская руки в резком движении, - О Боже, нет. У меня не… Микки, у меня нет сифилиса! – это было очередным проявлением блядской удачи Йена. Но секунду спустя Микки расхохотался, и все тело рыжего расслабилось в облегчении. Брюнет раскачивался на стуле, схватившись за живот и громко смеясь. - Вау, не знал, что у тебя есть ребенок, Галлагер! Все-таки есть в тебе немного гетераста, а? – Йен закрыл свое красное как свекла лицо руками. - О Боже мой, - Микки просто смеялся, отбросив эссе на стол и не собираясь останавливаться, - Заткнись! – прокричал сквозь смех Йен. - Заставь меня, - сказал Микки уверенно, откидываясь на спинку стула так, что теперь он стоял только на двух ножках, ухмыляясь Йену и все еще посмеиваясь. Посыл этой фразы был очевиден, и внезапно атмосфера в комнате накалилась. Йен был готов к атаке, ему нужно было лишь еще одно последнее подтверждение от Микки. Подтверждение пришло в виде легкого озорного кивка от старшего парня, и рыжий не упустил ни секунды, начиная действовать. Он быстро встал со своего стула, оказываясь на коленях перед Микки, надавливая на его ноги, чтобы вернуть стул в нормальное четырехногое положение, прежде чем уделить внимание его ширинке. Микки просто смотрел на него полузакрытыми потемневшими глазами, готовый к тому, что сейчас произойдет. Йен достал член Микки и принялся за работу, слегка посасывая головку и обводя языком уретру. У Микки перехватило дыхание, и он вцепился руками в стул по обеим сторонам своих бедер. В конце концов, у Микки это был первый минет. Конечно, он трахался с рандомными чуваками в переулках многочисленных клубов Бойзтауна, но никогда не получал минет. Точнее… он никогда не получал его: 1. от парня; 2. от кого-то, кто знает, что делает; 3. в достаточно трезвом состоянии, чтобы это запомнить. Ни одно из этих условий не соблюдалось ранее, и Микки чертовски наслаждался, приобретая новый опыт. Йен протянул руку, чтобы направить ладонь Микки в свои волосы. Старший парень мгновенно сжал достаточно длинные пряди и рыжий застонал, посылая умопомрачительные вибрации по члену Микки, тем самым подводя его к пику. Брюнет усилил хватку в надежде, что Йен поймет намек, и он мог сказать точно, что парень был догадлив, ибо он, блять, сотворил невероятное. Он охватил ствол Микки полностью, и ничто и никогда не чувствовало себя так хорошо, как член парня в данный момент. Микки подавлял свои стоны и всхлипы, сжимая рыжие волосы все сильнее. Он почувствовал внезапное напряжение и секундой позже уже кончал так, как никогда в своей жизни, все же выпустив короткий стон. Йен проглотил все до капли, выпуская член Микки изо рта с «чпоком» и вытирая губы обратной стороной ладони. Он выпрямился, ухмыляясь от растрепанного вида парня напротив. «О да, - подумал Йен, - работа выполнена на славу». Член Йена был на уровне глаз Микки, и он мог видеть стояк рыжего, скрываемый его джинсами. Микки взглянул парню в лицо, прежде чем подняться, расстегнуть его штаны и начать работать рукой, быстро и влажно. Йен был абсолютно не против, выстанывая имя Микки в момент кульминации, что мгновенно заставило брюнета покраснеть. Он скрыл это, отвернувшись и притворившись, что рассортировывает свои бумаги, пока Йен приходил в сознание. Как только Йен закончил приводить себя в презентабельный вид, в дом ворвалась Фиона, держа в руках что-то отдаленно напоминающее лазанью и перчатку Лиама. - Привет! – сказала она приветливо, затаскивая Лиама за собой в дом, закрывая дверь и проходя прямо мимо Микки, чье лицо приобрело сейчас кипенно-белый оттенок. Йен вздохнул, подумав: «Ну, вот опять». Однако он был удивлен, что Микки не сбежал, как в прошлый раз. Напротив, он, казалось, прирос к полу. Фиона проходила свой обычный путь, разбираясь на кухне и доставая тарелки для ужина из буфета. В конце концов, она взяла пиво из холодильника и повернулась к парням. - Итак, - сказала она, делая глоток и устремляя взгляд на Микки, - кто ты такой? Микки силился вспомнить свое имя, молча хлопая ртом и смотря куда угодно, но не на Фиону. Йен уже видел, как в нем вновь просыпается закрытый и неуверенный гопник. - Это Микки. Я занимаюсь с ним английским за дополнительные баллы для моего поступления в Вест Поинт, - и несмотря на то, что он не был в восторге от титула «ученик», Микки был благодарен Йену за то, что не выставил его каким-то тупицей, неспособным сдать английский своими силами. Он прокашлялся. - Эм… да, - взгляд Фионы блуждал от одного к другому, выражение лица было озадаченным. - Хочешь остаться на ужин? У нас лазанья. Йен, я знаю, что сказала, что ужина сегодня не будет, но в закусочной осталось немного еды. Я подумала, это окажется неплохим сюрпризом. - Все в порядке, я съел только тост, - Фиона кивнула, прежде чем вновь обратить свое внимание на Микки. - Итак? – Микки уже почти было принял предложение: либо это, либо хлопья и поп-тартс. А затем он осознал, НА ЧТО собирался согласиться. Они с Галлагером не были парнем и девушкой, и это не было блядским знакомством с родителями. Нахуй это дерьмо. Между ним и Галлагером все довольно неплохо, зачем портить это встречами с семьей и прочим подобным бредом. Для него все это было слишком по-домашнему. - Не, есть дела, - сказал Микки, потирая кончик носа большим пальцем и не смотря на Йена, - Увидимся, Галлагер, - и после этого он вышел из дома, оставляя за собой погрустневшего Йена. На мгновение в комнате повисла тишина, пока Фиона не заговорила: - А разве отношения между учеником и учителем не подразумевают «ни-ни»?