A plus For Complications

- В общем, к концу дня это было просто смешно. Я сказала ей, что она совершенно точно не выглядела ужасно, а она обвинила меня в лицемерии? Просто, Йен, вот скажи мне честно, стала бы я врать о чем-то столь тривиальном? - Да… стопудово, - Джэйд повернулась к Йену в негодовании, обнаруживая, что он пялится куда-то в сторону, внимательно что-то (или кого-то) разглядывая. Джэйд проследила за направлением его взгляда и не обнаружила никого, кроме банды неандертальцев Коула. Интерес и нежность в глазах лучшего друга, направленные на одного конкретного парня, заставили ее сощурить глаза. Она с силой захлопнула шкафчик, заставляя Йена подпрыгнуть от испуга. Йен виновато повернулся к своей намного более низкой, но, по какой-то причине, намного более пугающей подруге. Она смерила его неодобрительным «я все про тебя знаю» взглядом, и Йен весь сжался от столь пристального внимания. - На кого это ты смотришь таким влюбленным взглядом? – спросила Джэйд, выглядя так, будто она уже установила личность его избранника и лишь хотела его вербального подтверждения. «Блять, так спалиться…» - подумал Йен. В любом случае, он мог и рассказать. Если бы он собирался поведать кому-то свой секрет, выбор все равно пал бы именно на Джэйд. Он уже приготовился сбросить бомбу, когда Джэйд восприняла его заминку как намерение сохранять молчание. - Йен, о чем ты, блять, думал, западая на Коула Дженкинса? Это же смертный приговор! – глаза Йена расширились, и он открыл рот, чтобы перебить Джэйд, пока та не накрутила себя до сердечного приступа. Однако девушка продолжала давить, обращаясь уже больше к себе, чем к Йену, - Это самое нерациональное, что ты мог сделать. Ну конечно, тебе обязательно было выкинуть что-то столь нелепое, как влюбленность в самую гомофобную гориллу в школе. Настала очередь Йена возмущенно смотреть на свою подругу, моментально забывая, что Джэйд неправильно все поняла. - Что ты имеешь в виду под «тебе обязательно было выкинуть что-то столь нелепое»? Джэйд смотрела на лучшего друга с отчаянием в глазах, наклонив голову и встав «руки в боки». - Ты знаешь, что я имею в виду, Йен. Когда дело доходит до выбора партнера, ты не то чтобы склонен принимать мудрые решения. Мне надо напомнить о Кэше? Он, вероятно, худший из возможных кандидатов для стабильных, работающих отношений, и вот, пожалуйста. Он был худшим, пока ты не положил глаз на Коула ебаного Дженкинса. Йен знал человека, который был еще более неподходящим, чем Кэш, а может и Коул, но он немедленно задвинул мысли о сегодняшнем свидании с этим мужчиной подальше в своем сознании и решил унизить Джэйд в отместку. - Чтобы ты знала, мне не нравится «Коул ебаный Дженкинс», - он схватил свои учебники из шкафчика, - мой вкус в мужчинах не настолько плох, но не бери в голову, это вообще не твое дело, - он с грохотом захлопнул металлическую дверцу и развернулся к своей явно раздраженной подруге, - и никто не понимает, что ты там несешь, когда разговариваешь как твой ебаный отец! Он успел увидеть, как Джэйд закатывает глаза, пока проходил мимо, игнорируя ее обращения. - Это мое дело, если ты подвергаешь себя опасности своими поступками! – Йен просто продолжал удаляться, не позаботившись о том, чтобы обернуться. Абсолютно растерянная, Джэйд оперлась на свой шкафчик и приготовилась проанализировать так внезапно прервавшийся разговор. Обдумав все, она пришла к заключению, что существует только два варианта: либо Йен говорил правду о том, что его мечтательный взгляд в тот момент никак не был связан с Коулом, либо он врал без какой-либо видимой на то причины. После еще пары минут размышлений Джэйд осознала, что причиной лжи Йена могла стать ее реакция на наличие у парня чувств к Коулу, и тут она почувствовала себя настоящей ебанаткой. Она знала, что имеет привычку иногда говорить, не подумав. Она невольно копировала своего отца, навязывая свое мнение всем, кому считала нужным. Если Йену нравится Коул, ему, несомненно, нужна поддержка и утешение, чтобы это пережить, а не кричащая и напоминающая обо всех косяках лучшая подруга. Весь мыслительный процесс занял всего несколько секунд, и Джейд все еще могла видеть удаляющийся силуэт Йена. Она вздохнула и захлопнула свой шкафчик, оборачиваясь и внезапно осознавая ошибочность всех своих выводов. Осознание обрушилось на девушку тяжестью тонны кирпичей. Даже при том, что она размышляла обо всем этом лишь секунду, Джэйд удивилась медлительности своего мозга. Ее взгляд снова упал на Коула и его банду злодеев. Один из членов отряда не был сосредоточен на запугивании задолжавшего за наркотики Сэма Андервуда в той же степени, что и остальные. Не кто иной, как Микки Милкович смотрел вслед стремительно удаляющемуся Йену точно таким же взглядом, какой был у рыжего, когда он разглядывал банду. Все обретало смысл. Было очевидно, что эти двое провели много времени вместе, и Йен заметно преуменьшал количество их занятий в своих рассказах. "Но нет, - подумала Джэйд, - это плохо... очень плохо". Девушка практически забыла, на кого был устремлён её взгляд, пока она прислонялась к шкафчику, и все ужасные сценарии признания Йена в своих чувствах к Микки с его последующим избиением до полусмерти проносились в её голове, однако чей-то возглас вырвал Джэйд из оцепенения. - На что уставилась? - это был Микки собственной персоной, и на секунду Джэйд замерла, обдумывая, что сделать или сказать. Она застыла, пока Микки и его дружки поворачивались к ней, ожидая ответа и совершенно забывая про Сэма Андервуда. Именно в этом состоял их принцип: один за всех, и все за одного. Внезапно Джэйд почувствовала зарождающийся где-то внутри огонек дерзости. Она вытянулась в полный рост и взглянула брюнету в глаза. - Не льсти себе, Микки, - она повернулась и пошла прочь, чувствуя, как её щеки равняются по цвету со свёклой. А затем она услышала, как трое парней захихикали, пока четвёртый стоял в ошеломлённом молчании. - А девчонка-то с яйцами, - заключил Коул, наблюдая за тем, как низкорослая девушка проследовала в конец коридора и скрылась за углом. Микки просто смотрел ей вслед прищуренными глазами. - Да нахуй её, - зло выпалил он, хватая свою сумку с пола, - Я верну сучку обратно. ЭЙ! - он едва успел схватить предпринявшего попытку к бегству Сэма Андервуда за ворот футболки, - Срок до пятницы, иначе следующая наша встреча тебе понравится гораздо меньше.

***

- Галлагер, - Йен удивленно обернулся на звук голоса Микки. - Вау! Микки Милкович считает возможным заговорить со мной в священных коридорах этого святого места! - однако улыбка Йена сошла на нет, когда он заметил каменное выражение лица Микки (что, в прочем, не было чем-то необычным). Микки многозначительно игнорировал его на английском, и Йен просто ждал, пока брюнет поведает ему причину своей злости. Микки только слегка кивнул в сторону пустого коридора, который находился неподалёку. Йен закатил глаза и пошел в указанном направлении, зная, что Микки следует за ним. Дойдя до кладовки уборщиков, расположенной в самом конце коридора, Йен уже собирался повернуться и спросить Микки, что происходит, когда увидел, как рука брюнета тянется и открывает дверь кладовой, и почувствовал резкий толчок в спину, заставивший его влететь в комнату, запрокинув голову, и споткнуться о ведро, рассыпая все его содержимое в виде чистящих средств и тряпок по полу. - Какого черта, Микки?! – прокричал распластанный на полу кладовки Йен. Микки закрыл дверь и проверил надежность замка, прежде чем повернуться к парню, лежащему у его ног. - Почему твоя подруга пялилась на меня этим утром? - Че?! – спросил Йен, более заинтересованный в вытирании рук, покрытых «Мистером Пропером», об джинсы. - Ты рассказал своей подруге о… о том, что мы… о наших… - Йен закатил глаза от внезапной неспособности Микки построить предложение. - Я даже не знаю, о ком ты сейчас, - он поднялся на ноги, и теперь Микки смотрел на него снизу вверх до сих пор сощуренными глазами, - И нет, я никому не говорил. Так что я уверен, что ответ на вопрос, который ты пытаешься, но не можешь сформулировать, о чем бы он ни был - нет. - Я видел, как вы двое спорили, выглядело пиздец эмоционально. - О, так ты теперь наблюдаешь за мной?! – Микки закатил глаза и скрестил руки, напомнив Йену ребенка, пойманного за чем-то непозволительным, - Да блять, не говорил я ей, все? Господи. Микки выглядел смягченным, он вздохнул и провел рукой по лицу, прежде чем снова решительно нацепить на него «мне-на-все-похуй» выражение. - Что ж, хорошо. Я не должен говорить тебе, что произойдет, если ты разболтаешь об… этом, - Йена даже позабавила перемена настроения Микки, и он ухмыльнулся от того, насколько очевидным был дискомфорт брюнета. Но рыжему было мало. - О, я уверен ты отделаешь меня надлежащим образом, - он подошел ближе к Микки, заставляя его упереться в стену, - Мне начинать молить о пощаде? – их лица были всего в дюйме друг от друга, и Йен чувствовал возбуждение Микки своей ногой. Дыхание брюнета стало более прерывистым. - Не заставляй меня демонстрировать тебе, - прошептал Микки настолько тихо, что Йену пришлось наклониться еще ближе, чтобы услышать хоть что-то. - Может быть, я хочу, чтобы ты сделал это, - рыжий ответил даже тише. Они еще никогда не были так близки к поцелую, и Йен был уверен, что Микки может чувствовать его бешеное сердцебиение. - Сегодня? – спросил брюнет, вдребезги разбивая создавшуюся атмосферу. Йен отошел от Микки и, не глядя на него, поднял с пола свою сумку, благополучно брошенную туда около пяти минут назад. Он прочистил горло, пока Микки приходил в себя, выглядя смущенным внезапным напором Йена. - Не сегодня. Я напишу тебе, - на этом он открыл дверь и буквально выбежал в коридор, оставляя Микки в кладовке для уборщиков со стояком, который пропадет не раньше, чем через десять минут. Микки захлопнул дверь и осел по стене на пол, ожидая, пока его член соизволит успокоиться. В этот момент он действительно захотел трахнуть Галлагера. Типа, очень сильно. Его устраивало то, что у них было, но сейчас у него возникло дикое желание просто позволить Галлагеру овладеть им прямо у этой самой стены. И он знал, что этот огонь, единожды возникнув, будет разгораться снова и снова. Блять. Он не рассчитывал, что это зайдет так далеко. Ему приходилось мутить с девушками. Микки никогда не нравилось использовать их, потому что он действительно считал их прекрасными. Он не был тем, кто пренебрегает связями с женщинами, потому что не испытывает к ним сексуального влечения, наоборот, он считал их удивительными. Но ему больше нравилось восхищаться их красотой со стороны, чем заниматься с ними сексом, и это нормально. Он знал, что это нормально, где-то в самой глубине души. Просто иногда ему требовалось несколько больше времени, чтобы вспомнить это. Но ему приходилось быть осмотрительным. К дружбе с такими людьми, с которыми дружил он, прилагалась хуева туча проблем и препятствий, минимизировать которые можно было только посредством изображения из себя натурала. Он научился контролировать свои желания, но с Галлагером все было иначе. Микки заметил муравья на полу и лениво наблюдал за тем, как он нарезает круги, желая на один день оказаться таким же насекомым и делать все, что захочет. Последние несколько месяцев его тянуло к Галлагеру настолько сильно, насколько он ненавидел признаваться себе в этом. Он хотел с ним секса очень, очень сильно. Он знал, что уже слишком завяз, что пути назад нет, пока он не трахнется с Галлагером. Тогда, надеялся Микки, пламя угаснет, и он сможет вернуться в своей обычной жизни...жизни, которая, как он теперь осознавал, была ему не нужна. Он мысленно дал себе леща только за то, что подумал о подобном. Он медленно поднялся, подобрал свою брошенную сумку, как Йен чуть ранее, быстро удостоверился в том, что его член окончательно опал, и быстро проверил безопасность коридора, прежде чем выбраться из кладовки и поспешить прочь, осторожно оглядываясь по сторонам. Однако непрошеная мысль продолжала насиловать его мозг снова и снова, пока он тусовался с парнями под трибунами, пока шёл домой, пока курил свою "послешкольную" сигарету на крыльце и готовил свой небогатый ужин в виде тарелки лапши и тостов. Все его мысли занимало тотальное нежелание возвращаться к жизни, в которой нет места заигрываниям с парнями. Он не хотел жить во лжи. Итак, Микки заключил с собой сделку. После первого же секса с Галлагером, он прекратит все поползновения. Никакого секса с парнями, пока он не вытащит свою задницу из Чикаго. И вдруг он осознал, что обрёл мотив. Мотив закончить год, сдать английский, поступить в колледж. Мысль о том, сколько членов он сможет перепробовать, когда переедет в Лос-Анджелес, Сан Франциско или еще куда, заставила его немедленно достать записи, тайно сделанные сегодня на уроке английского, и пробежаться по ним глазами, готовясь к уроку с Галлагером.

***

В двух кварталах оттуда Йен готовился к своему свиданию. Если можно назвать распитие вина, поедание ужина и, возможно, принятие позы 69 в шикарном отеле, потому что мужчина, с которым ты видишься, не должен быть замечен с тобой на публике, свиданием. Йен знал, что это неправильно, нечестно по отношению к нему, и неохотно осознавал, что считает это нечестным и по отношению к Микки тоже. «Да еб твою мать, - подумал Йен, - мы даже не встречаемся». Но Йен знал, что сегодня что-то изменилось. Если бы не его блядское свидание, они с Микки могли бы заняться сексом сегодня, а может даже поцеловаться. Эти мысли заставили Йена невольно разозлиться на мужчину, к которому он шел. Он только что просрал шанс трахнуть Микки, и чувствовал себя полнейшим неудачником. На этой ноте Йен решил покончить со всем сегодня. Он хотел Микки и никого другого. Он невольно вспомнил о том, что говорил то же самое о Кэше всего месяц назад и до сих пор расплачивается за это по понедельникам и субботам. Йену стало не по себе от этой мысли, и он пообещал себе, что окончательно и бесповоротно покончит со всеми остальными связями этим вечером, это к лучшему. Когда Йен приехал на Северную сторону, по адресу, который был прислан ему в смс, перед ним предстал даже более шикарный отель, чем обычно. Он слез с велосипеда и громко втянул ноздрями воздух, когда прочитал огромные золотые буквы, сияющие над вращающимися дверями: Отель «Четыре Сезона». Хоть Йен и выглядел как типичный представитель Южной стороны - в запачканной неглаженной одежде и на велосипеде - персонал, должно быть, был предупрежден, поскольку один из швейцаров, одетых в длинные зеленые пальто с золотыми пуговицами и старомодные шляпы, подошел к нему и взялся за руль велосипеда. - Мистер Галлагер? – Йен кивнул, и мужчина улыбнулся ему. Его зубы были просто невероятно белыми на фоне его темной кожи, - мы ждали Вас. Мэнни (так звали швейцара согласно бейджику) кивнул своему коллеге, который тут же поспешил взять у него велосипед Йена и откатить его в соседнюю дверь, в то время как возникшие из ниоткуда двое мужчин заменили их у входа, открывая двери перед Йеном и Мэнни, сопровождающим его внутрь здания. Йену пришлось буквально сдерживать свою челюсть от отвисания, когда он зашел в лобби отеля - огромный атриум белого мрамора с фонтаном в центре. - Мистер Лишман велел нам принять ваш заказ на ужин и сопроводить вас в его номер, - сказал Мэнни, протягивая Йену меню, на котором значилось: «Обслуживание номеров». Йен вздохнул, осознавая, что сомнений в том, что он нарушит обещание, которое дал себе около часа назад, не остается. Они преодолели лобби, направляясь к лифтам, Йен пораженно рассматривал постояльцев, сидящих в баре, распивая мартини и джин-тоник. Мэнни использовал специальную карту, чтобы немедленно вызвать лифт, и Йен ступил в него неуверенно, будто не считая себя вправе находиться в этом шикарном месте. Швейцар улыбнулся неловкости Йена, но не прокомментировал ее, поворачиваясь к мужчине, управляющему лифтом: - Как поживаешь, Ленни? «Ленни? – подумал Йен, - как представители низшего класса умудряются выбирать такие стереотипные имена?» Он решил изучить меню, врученное ему ранее, и обнаружил, что не сможет воспроизвести названия половины блюд, доступных ему сегодня, и ощутил легкое волнение от предвкушения того, какими еще подарками и роскошествами он будет осыпан сегодня. Как только эта мысль возникла в его голове, Йен тут же пожалел об этом. Лифт открылся с характерным «динь», и Мэнни попрощался с оператором лифта, давая знак Йену следовать за ним. Они прошли по лабиринту устеленных плисом коридоров до огромной двери номера 264. Мэнни постучал. - Прежде чем я уйду, Ваш заказ, Мистер Галлагер? – он кивнул на меню, которое Йен все еще сжимал в руках. - Эм, я не голоден, - солгал Йен. Однако Мэнни не настаивал, дожидаясь ответа на свой стук. Он не заставил себя долго ждать. Дверь открылась, представляя хозяина момента во всей красе. Волосы зачесаны назад, темно-синий костюм идеально сидит… Йен невольно почувствовал бабочек в животе, вся злость, которую он испытывал по отношению к мужчине, мгновенно испарилась. - Йен, - сказал он в качестве приветствия, пригвождая молодого парня к полу пронизывающим, почти голодным взглядом, - Спасибо, Мэнни, - Сказал Нэд, даже не посмотрев на мужчину, к которому обращался. Но швейцара это не волновало. - Хорошей ночи, сэр, - на этом он ушел, оставляя в дверном проеме номера 264 Йена, ожидающего приглашения войти. Старший мужчина просто отступил в сторону, предоставляя Йену возможность проникнуть внутрь, что тот с удовольствием сделал. Обещание, данное им ранее, и парень, которого он обучал английскому, были полностью забыты. Ну, по крайней мере на данный момент.

***

В Kash and Grab было спокойно, так было почти всегда по понедельникам, когда работал Йен. После быстрого, но обязательного «забега» с Кэшем Йен обычно просто работал за кассой или читал журналы об оружии и армии, которыми торговал Кэш. Однако сегодня его ждал сюрприз. Примерно через час после начала его смены, когда он вышел со склада со своим боссом, присаживаясь на рабочее место, дверной колокольчик зазвонил, и Йен поднял голову, находя взглядом Джэйд, одетую в длинное пальто, фиолетовый шарф и серую бини. - Привет, незнакомец, - проговорила она, растирая ладони друг о друга и пытаясь согреть их своим дыханием. Они не разговаривали с самой их размолвки возле шкафчиков. Но Йен был выше этого. Он скучал по своей лучшей подруге. Мелисса и Крэйг были замечательными, но Джэйд всегда была ему ближе. Йену показалось, что она нервничает. Она начала возиться со своей тату - самый заметный ее нервный тик. - Хэй, - улыбнулся Йен, и она заметно расслабилась, - Как жизнь? - Хорошо, - ответила девушка, облокачиваясь на прилавок, - Давно не виделись. Это было правдой, Йен так старался разгрести поток дерьма в собственной жизни, что не видел Джэйд и других своих друзей уже как минимум неделю. После школы он либо работал, либо занимался с Микки, либо помогал Фионе по дому, а все перерывы на ланч он тратил на подготовку домашки. - Да, что ж, это не специально, - он улыбнулся опять, но она не поддалась. - Правда? Я думала, ты избегаешь меня после нашего последнего взаимодействия… - Йен не мог сдержаться от закатывания глаз из-за официального тона Джэйд, теребя уголок страницы «Guns & Ammo». - Я не избегаю, просто все так стремительно в последнее время… - он посмотрел ей в глаза и обнаружил, что она снова сканирует его этим всезнающим взглядом. - Да, - начала она, дергая нитку, выбившуюся из рукава, прежде чем пойти напролом, - Как Микки? - Йен устремил на нее взгляд полный плохо скрываемой тревоги. - Эм… Он в порядке. Почему ты спрашиваешь об этом? Джэйд снова потянула за нитку и подняла брови, смотря на Йена, который откинулся в старо-древнем вращающемся кресле, которое стояло в магазине задолго до того, как он был нанят. - Так, - давила она, пытаясь вывести Йена на чистую воду, - как он? Йен помолчал немного, прежде чем сдаться: - Все сложно. - Я так и знала! – завизжала Джэйд, отталкиваясь от прилавка и подпрыгивая на месте несколько раз, вызывая недоуменный взгляд Кэша, готовящего куриный суп с лапшой. Йен кинул на девушку быстрый предупреждающий взгляд, и она стихла, все еще выглядя страшно довольной собой. Она глубоко вдохнула и снова облокотилась на прилавок, чтобы продолжить: - Итак, Йен, почему с Микки все сложно? Йен знал, что не может рассказать Джэйд ни о Нэде (она точно кому-нибудь проболтается, и Нэда арестуют), ни об особых условиях его трудового договора с Кэшем, потому что технически это могло быть квалифицированно как шантаж и, в определенной степени, сексуальная эксплуатация и проституция. Однако она знала о более ранних, практически безвредных отношениях с Кэшем, поэтому он начал свой рассказ слегка приглушенным тоном, чтобы босс не мог их услышать. - Ну, мы не встречаемся, даже не близко, но я чувствую себя виноватым, что до сих пор зависаю с Кэшем, - Джэйд слушала в возбужденном молчании, - У меня уже была вся эта штука типа «друзья с привилегиями», и секс с другими людьми никогда не был для меня проблемой. Если Роджера Спайки это не волновало, то Микки это не будет волновать тем более, я не знаю… Я просто чувствую себя виноватым. - Так почему ты делаешь это? С Кэшем, я имею в виду? – спросила Джэйд в неподдельном недоумении. «Блять» - подумал Йен. Вот это то он и не продумал. Он взял время на раздумья, пока делал глоток воды из бутылки, которую всегда держал под прилавком, прежде чем продолжить: - Ну, с Микки это ново, возбуждающе и рискованно, а с Кэшем… Это просто привычка, понимаешь? – В какой-то степени, то, что он сказал, было правдой. Но так он думал о своем боссе раньше, сейчас же он смотрел на мужчину, ведущего себя как ребенок, и не чувствовал ничего, кроме отвращения. Странно. Кэш был всем, что хотел Йен, пока не появился Микки, и рыжий не увидел истинную суть вещей. Он начал осознавать ценность «одновозрастных» отношений. Однако каждый раз, когда Йен приходил к заключению, что встречаться с ровесниками намного лучше, перед его взором всплывало лицо Нэда, и все доводы шли на хер. Он почти забыл, что не один. Джэйд задумчиво смотрела на молчаливо застывшего Йена. - Есть что-то еще, - сказала она. Это не было вопросом. - Нет, - тут же среагировал Йен, - Извини, я просто пытался вспомнить, просила ли меня Фиона захватить ужин по пути домой, - он уклонился от ее взгляда, и Джэйд решила, что настало время оставить Йена наедине со своими мыслями. - Есть что-то еще, - сказала она, направляясь к двери, все еще шепотом, на случай, если Кэш решит подслушать, - Я рядом, если захочешь поделиться. Будь осторожен, Йен, - она улыбнулась и открыла дверь. Колокольчик прозвенел и Йен остался наедине со своими проблемами. Он вздохнул и кинул взгляд на часы, готовый считать секунды до окончания смены и возможности выбраться из этой чертовой дыры.

***

Прошло два дня, а Йен так и не встретился со своими друзьями. Другие проблемы, требующие решения, также остались без внимания. Его заставили взять дополнительные смены в Kash and Grab, что означало, что понедельники и субботы отныне не единственные дни недели, устрашающие перспективой времяпрепровождения с Кэшем. Он только что отработал двойную, пришел домой и рухнул на заляпанный Галлагерский диван, желая смыть с себя запах индуса. Он закрыл глаза, думая, что сегодня ему наконец-то удастся поспать, как вдруг почувствовал вибрацию телефона. Он устало выудил его из кармана и прочитал сообщение. [Мелисса – 18:12] Учебная группа у Крэйга, мы все здесь. Мечтатель порадует нас своим присутствием на этой неделе? Йен вздохнул, когда прочитал это. Он не ходил в учебную группу уже три недели, его друзья подумают, что он их избегает. [Я – 18:13] Не могу сегодня, но может, мы все увидимся на ланче завтра? В кафетерии, как обычно? Это не было ложью, Йен действительно не мог, но он все равно чувствовал себя неважно, когда отправлял сообщение. Он был настроен пойти с ними на ланч завтра, чтобы заверить их, что он в порядке и не игнорирует их, у него просто слишком много проблем сейчас. Его телефон завибрировал от нового сообщения. [Мелисса – 18:13] Звучит как план! В этот момент он услышал стук и отложил телефон в сторону, поднимаясь с дивана и направляясь к задней двери. Как только он открыл ее, взволнованный Микки влетел в комнату, поворачиваясь и захлопывая дверь за собой. Йен удивленно смотрел на него. - Ты че так долго, мужик?! – зло спросил Микки, разматывая свой шарф и бросая его на стул. Йен вытаращил глаза, осознавая возможную причину такого поведения брюнета. - А что, кто за тобой следит?! – Йен бросился вперед, чтобы запереть дверь и выглянуть в крошечное окошко, - Богом клянусь, если ты приведешь каких-то долбанутых к моему дому, я тебя прикончу. - Господи, перестань, - Йен обернулся, чтобы обнаружить, что Микки уже сидит за кухонным столом, полностью скрывшимся под листами с его записями. Он продолжил, не отрывая взгляда от своего анализа поэмы «Разбитые Мечты», - Никто за мной не следит, я просто не хочу, чтобы кто-то видел, как я сюда прихожу. Йен сощурил глаза, подошел к Микки и наклонился, чтобы расположить свои руки на спинке его стула по обе стороны от головы брюнета так, чтобы тот вынужден был посмотреть на него. Микки вздохнул, когда Йен заговорил: - Что, стыдишься меня? – Микки посмотрел на него смущенно. - Да! Я охренительно стыжусь тебя, разве я неясно сказал? – Йен вздохнул и отпустил руки, плюхаясь на противоположный стул, выглядя (и чувствуя себя) разозленным. Микки закатил глаза от вида этой королевы драмы, прежде чем подняться и скопировать действия Йена, создавая своеобразную клетку из рук и грубо поднимая голову Йена за подбородок, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. - Перестань быть таким ребенком, - сказал Микки. Йен снова сощурил глаза и ударил Микки ступней над икрами, заставляя его упасть на колени между ног рыжего. - Заставь меня, - прошептал Йен, его намерения относительно парня прозвучали абсолютно недвусмысленно в тишине кухни. Настал долгий момент тишины, прежде чем Микки ответил: - Я… Я не… - он смотрел куда угодно, только не на лицо парня. Йен понял, в чем дело, но все бывает в первый раз. Настала его очередь приподнять голову Микки за подбородок, чтобы тот посмотрел на него, и мягко прошептать: - Перестань быть таким ребенком, - повторил рыжий его слова. Микки резко выдохнул, вырывая свой подбородок из хватки Йена, однако продолжая стоять между ног парня, - Все нормально, - настаивал Йен, проводя рукой по неожиданно мягким волосам Микки, - Я научу тебя. Микки закатил глаза, наклоняясь вперед и расстегивая ширинку рыжего. Йен невольно облизал губы от вида Микки, достающего его член и неуверенно склоняющегося над ним. Йен потерялся от первого же прикосновения рта Микки к его достоинству. Это ощущалось как одна бесконечно малая секунда, отделяющая реальный мир от мира фантастического. Мира, где существовал только Микки. И брюнет только что перевел его через этот барьер. Через несколько секунд дыхание Йена сбилось, несмотря на то, что парень между его ног до сих пор лишь робко облизывал головку его члена. Вскоре Йен не мог думать ни о чем другом, кроме того, как помочь Микки, но он оказался неспособен формулировать четкие предложения даже в своих мыслях. Почему это происходит с ним? Микки даже не дотрагивался до его члена руками, обе они покоились на коленях рыжего, но Йен буквально чувствовал, что ему не понадобится ничего больше для того, чтобы кончить, и это начинало его пугать. Йен перестал думать о чем-либо, когда Микки наскучило дразниться. Внезапно брюнет просто начал действовать, и все, что мог делать Йен - пытаться сохранять стойкость. Он почувствовал, как по ноге проходит судорога, и Микки сжимает ее в знак предупреждения, которое Йен истолковал по-своему: если он ударит парня перед собой, тот вполне может откусить его член. Поэтому Йен просто сжал сидение своего стула с обеих сторон, пока Микки продолжал демонстрировать виртуозное владение «глубокой глоткой», иногда возвращаясь к облизыванию и обведению языком головки. Йен начал думать, что Микки солгал, и это не был его первый раз. Внезапно его накрыла такая обжигающая ревность, которой он никогда не испытывал, в этот момент он думал лишь об одном: Микки его. Только его. В сумасшедшем порыве собственнических чувств Йен схватил внушительную прядь черных волос, и на секунду ему показалось, что это было слишком, однако Микки застонал в качестве одобрения, посылая волну вибраций по члену Йена, пробирающих парня до мурашек. Микки выпустил член Йена, запрокидывая голову от силы хватки рыжего в его волосах, на секунду устанавливая визуальный контакт. И тут Йен кончил прямо на лицо преклонившему колени парню. - Блять! Черт, извини, - тараторил Йен, в то время как Микки опустился на собственные икры, находясь в изумленном молчании. Йен вскочил на ноги и начал носиться по кухне в поисках полотенца или хотя бы какой-нибудь тряпки. Стоя спиной к Микки, он уловил момент, чтобы обратить взор к небу, проклиная Господа за то, что позволил ему кончить без предупреждения как какому-то неумелому школьнику, которому в первый раз подрочили. Несмотря на все, когда Йен повернулся к Микки, чтобы сказать ему, что, к сожалению, его поиски не увенчались успехом и парню придется воспользоваться своим рукавом или чем-то типа того, он обнаружил брюнета собирающим свои бумажки со стола и посасывающим большой палец другой руки. Вся сперма Йена исчезла с его лица. Йен подумал, что мог бы кончить в штаны прямо сейчас. Снова. Он таращился на Микки еще в течение секунды, прежде чем брюнет вырвал его из оцепенения: - Сделай фотку, чтобы помнилось дольше, - сказал парень, не смотря на пораженного Йена, находящегося на расстоянии десяти шагов. - Я не знал, что тебе такое нравится, - сказал Йен, и тут же мысленно отвесил себе пендель. Какого хуя он несет?! Микки повернулся к Йену с записями в руках, смотря на него с неким оттенком отчаяния во взгляде. - Как скажешь, Галлагер. Встречаемся завтра во время ланча, в кабинете Пирсона, чтобы пройти то, что не успели сегодня. Я бы сказал: «давай сделаем это сейчас», но, как я погляжу, ты не способен мыслить здраво в данный момент, - одаряя Йена ухмылкой, он открыл дверь и вышел из дома, оставляя рыжего с холодным порывом ветра и знакомым чувством беспокойства, оседающим в животе. Йен вздохнул и пошел закрывать дверь, затем прислоняясь к ней спиной и оседая на пол, покрытый дешевым линолеумом. Вот теперь у него действительно ебейшие проблемы. Думая об этом, он вспомнил ощущения от первого прикосновения Микки к его члену. Это было как путешествие в мир блаженства. Никто никогда не дарил ему таких ощущений, ни Кэш, ни Нэд, ни блядский Роджер Спайки. После этого происшествия желание Йена трахнуть Микки стало сильным как никогда и отчаянно нуждалось в удовлетворении. Внезапный порыв собственничества, который испытал Йен, лишний раз доказал парню, что он завяз слишком глубоко. Микки не рассматривал его в таком ключе. Йен был всего лишь давалкой. И если Йен начнет сентиментальничать и всячески проявлять свои чувства, вся эта ситуация превратится в полнейшую катастрофу. Йен знал, что ему необходимо остыть. Если он будет и дальше проводить так много времени с Микки или, не дай бог, трахнет его, все пойдет по пизде. В конце концов, сидя на полу, прислонившись спиной к двери, Йен решил: он не станет трахать Микки. Ни в коем случае. Если только он не хочет, чтоб его сердце и лицо разбили к херам. Так что решено, к Микки он не прикоснется. В тот момент, когда ухмыляющийся Микки открывал дверь своего дома, он думал, насколько же сильно ему хочется абсолютной противоположности плану Йена. Он займется сексом с Йеном Галлагером при первой же возможности, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни.