A plus For Complications

- Окей, сегодня мы действительно должны заниматься, - сказал Йен, при этом нахально ухмыляясь сидящему напротив Микки. Единственным, что разделяло их сейчас, был стол, заваленный записками с анализом стихотворений поверх листов с инструкциями по написанию эссе. - Ты каждый раз так говоришь, - ответил Микки и отклонился на своем стуле, устанавливая его на две задние ножки, возвращая рыжему ухмылку, в уголке которой виднелся кончик языка. - Знаешь, однажды ты упадешь на задницу, и я буду смеяться, - сказал Йен, отворачиваясь от Микки и начиная копаться в бумагах в попытке отыскать стихотворение, над которым они пытались (неудачно) работать. Они встречались у Йена или у Микки так же часто, как и раньше, однако работы они теперь выполняли раз в десять меньше прежнего. Планы каждого из парней на одноразовый секс безнадежно провалились. Как и Йен, Микки считал, что единственного раза будет достаточно, но теперь они буквально не могли не касаться друг друга. С возвращения брюнета из деловой поездки с братьями прошла неделя, в течение которой парни встречались для «занятий» каждый день, кроме среды, когда у Йена были ROTC. Даже по субботам и понедельникам после работы Йен сразу отправлялся к Микки, молясь всем богам, чтобы брюнет не уловил на нем запах Кэша. Они до сих пор не были парой, ни один из них и не планировал подобного, но Йен постоянно думал о том, что ничего хорошего из связи с Кэшем не выйдет, тем более, если Микки об этом узнает. Ну, разве что стабильный доход наравне с зарплатой Фионы. Йен знал, что не должен слишком много о себе думать, предполагая, что Микки не все равно, что он нагибает своего босса, но он не мог избавиться от мысли о том, что если его дружку по траху все станет известно, случится нечто плохое. И он не ошибался. Йен даже не догадывался, что каждый раз, когда Микки его видел, он лишний раз убеждался, что одна лишь мысль о Йене в объятиях другого разжигала в нем пламя всепоглощающей ревности, утолить которую могло бы лишь подтверждение того, что, кроме Микки, у него никого нет. В любом случае, Микки думал, что у Йена банально не должно хватать времени на секс с кем-то еще – все эти тренировки ROTC и семейные вечера – он едва ли успевал делать домашку, не то что заводить интрижки. Только вот никаких семейных вечеров не было. «Семейные вечера» Йена представляли собой поездку на велосипеде до Северной стороны к другому его любовнику, который отличался от Кэша, хоть рыжий и не мог объяснить, чем именно. Йен не знал, что такого было в Нэде, но он просто не мог не откликнуться на его зов. В общем… Он не знал, но ненавидел это. Йену нравилась жизнь в роскоши: пятизвездочные отели, обслуживание номеров и дорогие подарки. И не важно, насколько сильно ему нравился Микки, ведь он не мог удовлетворить жажды меркантильной стороны его личности. Это был его запретный плод. К тому же, они с Микки не были вместе. Йен был уверен, что Микки трахается с другими, так почему он должен бросать Нэда и преимущества отношений с мужчиной, если технически он был свободен? Однако когда Йен смотрел на Микки, приблизившего лицо вплотную к листку и старательно изучающего стихотворение, которое рыжий только что ему протянул, на душе у него скребли кошки. «В смысле… если с Микки все станет по-настоящему серьезно, я определенно порву с Нэдом», - думал Йен, в глубине души осознавая, что просто продумывает пути отступления. Теперь у него был повод никогда не бросать Нэда, поскольку Микки никогда не расскажет ему о своих чувствах, никогда не станет рассматривать его в качестве парня. Уважение Йена к себе стремительно упало при этой мысли. Как ебаный уж на сковородке. Ему просто необходимо перестать быть трусом. Даже при том, что они с Микки не вместе, Йен постоянно лжет и придумывает блядские «семейные вечера», лишь бы брюнет ничего не узнал. Один этот факт уже служил огромным красным флагом, указывающим, что ни Нэд, ни все его подарки не стоили того. Крылатая фраза Фионы всплыла в голове у рыжего: «Если тебе приходится врать о чем-то, это «что-то» не стоит делать. Только если это не вечеринка-сюрприз. Тогда ври до последнего». «С меня хватит», - решил Йен. Он собирался порвать с Нэдом на следующем же свидании. Определенно. Его подсознание выдало ему то же самое, что и при попытке бросить Кэша: «Ты пытался сделать это миллион раз, и вот мы здесь». Но Йен отбросил эту мысль прочь, на этот раз все будет по-другому. Внезапный звук голоса Микки вырвал его из оцепенения. - Алло?! Земля вызывает Галлагера? – громко звал Микки. Йен вдруг осознал, что пялился в пустоту не меньше минуты. Он вопросительно посмотрел на Микки, - Где то, что про умершего пилота? Мне кажется, я нашел связь. Йен покопался несколько секунд, в конце концов вытягивая из-под кучи листов нужный, и перегнулся через стол, чтобы отдать его Микки. Брюнет наклонился, чтобы встретиться с ним на половине пути. Как только он это сделал, рукав его худи скользнул вверх по руке, оголяя длинный тонкий шрам, врезавшийся во внутреннее предплечье Микки. Четырехдюймовая отметина доходила вплоть до запястья парня. Йен удивленно уставился на нее. Он видел похожий шрам раньше, когда Моника вскрыла себе вены на День Благодарения. - Хэй, - начал Йен дрожащим голосом. Он не заметил ком, сформировавшийся в горле, когда он увидел шрам, а вот Микки заметил, - Что стряслось? – мягко спросил рыжий. - Оу, ну, забавная история, - сказал Микки намного громче и настойчивее, чем необходимо, быстро натягивая рукав обратно другой рукой, - Мне было примерно двенадцать. Ходили на дело с отцом и братьями, и федералы погнались за нами, так что мне надо было перемахнуть через забор, чтобы сбежать. На нем была колючая проволока. Я ее не заметил, и вот, - проговорил Микки слишком быстро и наигранно, как будто речь была отрепетирована заранее. - Не похоже, чтобы там были швы, - Йен продолжал смотреть на руку Микки, несмотря на то, что теперь она была спрятана в его мешковатой худи. - Да, ну… за моим отцом охотилось дохрена народу, так что мы не могли пойти в больницу, поэтому он сказал перестать быть тряпкой и помазать рану грязью, - Микки усмехнулся, до сих пор избегая взгляда Йена с того момента, как тот увидел шрам, - Он ээ… был не особо хорошим родителем. Йен закатил глаза, думая о том, как он сам искал такие же хреновые оправдания для родителей. - И не говори, Фрэнк и Моника были худшими родителями из возможных, - Микки обрадовался смене темы разговора и отвел глаза от Йена, на секунду уставившись в пол. - Вау, - сказал Микки. Йен взглянул на него, однако глаза брюнета не отрывались от пола, в этот момент он казался намного младше своего возраста, - Они должны быть по-настоящему хуевыми, чтобы обойти моего отца, - выпустил он грустный смешок. Йен немного завис. Микки говорил ему, что его отец сидит в тюрьме пожизненно, так что он вряд ли мог оказаться хорошим человеком, однако брюнет никогда не делился воспоминаниями о крайней жестокости и пренебрежении со стороны родителя. Но вид подавленного Микки, кажущегося таким маленьким, вспоминая про своего отца, заставил Йена подумать о том, что все было гораздо хуже, чем хулиган позволял себе рассказать. - Они были именно такими, мужик, - сказал Йен в попытке заставить Микки посмеяться, улыбнуться, продемонстрировать на лице хоть что-то, кроме уныния, заставлявшего сердце парня болезненно сжиматься, - У нас была эта система, знаешь, заначка. Каждый член семьи работал все лето, не важно, сколько тебе лет или типа того. И мы складывали заработанное в банку, которую прятали на одной из верхних полок. Эти деньги спасали нас зимой, реально спасали. Йен взглянул на Микки, и брюнет кивнул в знак того, что слушает. - Мы тратили их на еду, оплату счетов, на все. Мы держали это в секрете, только среди детей, потому что мы знали, что случится, если Моника и Фрэнк узнают. Но однажды осенью они все-таки… узнали. Фиона вернулась домой с работы с чеком, но когда она захотела вложить его в заначку, она увидела, что банка пуста. В ней ничего не было. Теперь Микки слушал как зачарованный, а его брови были уже где-то посередине лба. - Сколько там было? – спросил он, доставая пачку сигарет и подкуривая одну. - Что-то около… $5000? Может больше, - брови Микки взметнулись еще выше, - В любом случае, - продолжил Йен, - Фиона обзвонила нас всех, спрашивая, не брали ли мы деньги, и, когда получила от всех негативный ответ, сразу же поняла, в чем дело. Искать их не было смысла, они могли быть где угодно. Йен вспомнил, как они с Липом со всех ног бежали домой из школы, моля небеса о том, чтобы это оказалось ошибкой. Добравшись до дома, они еле дышали, думая лишь о том, как они ненавидят своих так называемых «родителей». - Мы были дома уже в течение часа, когда Фионе позвонили, - он вспомнил, как глаза сестры расширились от удивления, пока она прижимала телефон к уху, - Оказалось, что они взяли тачку, спустили оставшиеся деньги на хуеву тучу наркоты, хорошенько убились и въебались в столб на 85 км/ч. На несколько секунд в комнате установилась тишина, Микки курил, а Йен ощущал знакомый приступ ярости, пробуждавшейся каждый раз, когда он вспоминал эту историю. Ему не было тяжело рассказывать об этом людям, это даже помогало помнить, что его родителям всегда было похуй – на каждого из них. И это помогало ему быть лучше. Быть другим. - Хоть что-то осталось? – Йен покачал головой в ответ на вопрос Микки. - Ничего, - до сих пор это оставалось его худшим воспоминанием. Факт смерти его родителей был, должно быть, самой незначительной частью того дня, они сами сделали все для этого. Нет, такой горькой и мучительной эту историю сделала реакция других. Фиона находилась в состоянии неприкрытой тревоги, даже не потрудившись продумать чертов план выживания на зиму. Лип выглядел абсолютно разбитым, Фрэнк и Моника подвели их в последний раз худшим из возможных способов. Карл тихо скорбел, молча сидя на ступеньках и швыряя свои метательные звезды в стену напротив, затем вытаскивая их и начиная сначала. Йен до сих пор помнил монотонное «бам-бам-бам», как будто это было вчера. Иногда ему кажется, что он может слышать его у себя в голове. Дебби причитала и всхлипывала от отчаяния из-за кончины Фрэнка и Моники – она еще была слишком мала, чтобы понять, какими людьми были ее родители. Лиам же тихо плакал на руках у Фионы. Йен до сих пор не знал, понял ли Лиам тогда, что произошло, но общий накал эмоций вывел мальчика из себя. Микки тихо наблюдал за Галлагером, все еще дымя сигаретой. Йен молчал уже почти две минуты, и Микки мог чувствовать эмоции, исходящие от него как тепло, пока он вспоминал тот день. Он хотел обнять его или просто сделать что-то, чтобы парень перестал думать о том, что так его расстроило, но его никогда не учили, как справляться с эмоциями. Поэтому он просто импровизировал, и пытался подбодрить Йена единственным способом, который был ему известен. Он молча встал (Йен даже не заметил этого) и обошел стол, вставая на колени перед рыжим, заставляя его взглянуть на себя. - Ты в порядке? – спросил он, пытаясь поймать взгляд Йена и опуская руки на его костлявые коленки. - Ага, - сказал Йен, чьи глаза были на удивление сухими. Микки показалось, что он будто бы оцепенел. - Хорошо, - ответил Микки, прежде чем ухмыльнуться и потянуться к ширинке Йена.

***

Микки не смог сдержать легкой улыбки, когда подъехал к унылому зданию кремового цвета на своей хреновенькой Honda CVCC, которую Джоуи подарил ему на шестнадцатый день рождения. Вряд ли кто-либо поймет, как можно радоваться при виде этого захудалого безоконного здания, краска на стенах которого облупилась, а выцветшие буквы наполовину отвалились, но каждый раз, когда Микки приходил сюда, его настроение мгновенно поднималось. На здании значилось «ЧИК ЦЕНТ ВР МЕ НО О СОДЕРЖА Я НЕСОВ РШ НО ТНИХ», вместо должного «ЧИКАГСКИЙ ЦЕНТР ВРЕМЕННОГО СОДЕРЖАНИЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ», и причиной радости Микки было предчувствие встречи с любимейшим человеком во всем мире. - Микки Милкович, - представился он сердитого вида женщине, восседающей за своим рабочим столом с тех самых пор, как Микки начал сюда приезжать полтора года назад. Микки даже не удивился бы, если бы узнал, что все это время она не двигалась с места. - Здравствуйте. Пришли к Аманде, я полагаю? – сказала она, заглядывая в список заключенных, ожидающих сегодня посещений. - Ага, - ответил Микки, покачиваясь на пятках в нетерпении. Ему хотелось поскорее пройти проверку безопасности, чтобы увидеть сестру. - Сначала отправляйтесь на проверку безопасности, после чего пройдите сквозь металлодетектор в комнату для посетителей, - продолжила женщина занудным голосом, - Я обязана сообщить вам, что комната для посетителей находится под видео-наблюдением, поэтому передача любых легальных или нелегальных веществ заключенным… - Может служить обоснованием для выдвижения обвинений в мой адрес, знаю я, - перебил Микки, миллион раз слышавший эту речь, - Не ссы, Ванда, мне не в первой. Ванда ничего не ответила, лишь окинула Микки сухим взглядом. Брюнет подмигнул женщине и направился к охраннику. Как только он отвернулся, глаза Ванды расширились против ее воли. «Какого черта этот парень знает мое имя?» - подумала женщина. Микки ухмыльнулся, размышляя о том, сколько времени ей понадобится, чтобы понять, что имя написано у нее на бейдже. Проверка безопасности прошла более-менее гладко. Они изъяли сигареты Микки и нашли складной нож, спрятанный в его носке, о наличии которого, как уверял брюнет, он совершенно забыл. Он прошел сквозь металлодетектор и чуть не выбил ногой дверь, спеша оказаться в комнате для посетителей. Мэнди уже сидела за столом, одетая в белую майку и поношенные треники, с волосами, забранными в высокий хвост, и челкой ниже бровей. Она расслабленно развалилась на стуле, прибитом к полу, угрожающе поглядывая на всех, кто осмеливался поднять на нее глаза, и сердце Микки забилось сильнее. Он так соскучился по сестре. - Агов, невдаха*! – громко поприветствовал он, подходя к девушке. Ее голова тут же повернулась на звук ее родного языка, а недружелюбная гримаса сменилась широкой улыбкой. - Залупа*! – парировала она, и Микки ухмыльнулся оскорблению, которое им обоим служило заменой семейной ласки. - Как дела? – спросил Микки, плюхаясь на стул напротив сестры и лениво вытягивая ноги. - По-прежнему, - ответила Мэнди, осматривая брата с головы до ног, как и всегда после долгой разлуки, - Как у тебя? - Неплохо, - сказал Микки, мгновенно вспоминая о Йене и потирая недавно пострадавшую шею, - Ничего особо не происходит. Мне пришлось начать заниматься с репетитором для школы и… О, заткнись, а! – прикрикнул он на Мэнди, захихикавшую на слове «репетитор», - Сука, - проворчал он, прежде чем продолжить – Чтобы ты знала, мои оценки существенно улучшились, я, может, даже в колледж могу поступить или типа того, - сказал он, избегая взгляда сестры, как будто зрительный контакт автоматически превратит его высказывание в хвастовство. - Это круто, мелкий, - сказала она, заставляя Микки закатить глаза, ведь он был на год старше сестры, - Как там Колин с Джоуи? Я думала, ты унаследуешь бизнес? – она рассеяно теребила нитку, выбившуюся из штанов, внезапно приобретая расстроенный вид. Микки предположил, что разговоры о школе и колледже были больной темой для запертой в этом клоповнике сестры. - Только если они захотят завязать, - деловито сказал Микки, - В любом случае, это можешь сделать и ты, - он подумал, что напомнить о наличии у девушки лучшего будущего было правильным решением в данной ситуации, - Тебе осталось-то всего полгода в этой дыре. Оглядывая убогую комнату для посетителей, Микки мог только посочувствовать сестре. Это место, наверняка, было отвратительным, тем более Мэнди держали здесь так долго. Сам он никогда не был в тюрьме, однако братья постоянно курсировали туда-обратно, пока их отец не сел. Микки знал, что Колин и Джоуи убьют его, если он отправится в подобное место, и помнил, как Игги не нравилось находиться здесь. Микки поставил перед собой своеобразную цель: не закончить в таком месте, как это. И он планировал придерживаться текущего курса. - Да, ну… сейчас время идет побыстрее, - ухмыльнулась Мэнди. - О, правда? – озадаченно спросил Микки. Его сестра быстро оглянулась вокруг, прежде чем заговорщицки наклониться к брюнету. Заинтригованный Микки последовал ее примеру, осматриваясь и придвигаясь ближе. - Завела себе сучку, - прошептала Мэнди, на что Микки фыркнул и засмеялся, отклоняясь. - Не знал, что ты по этому делу, - ответил он. - Так и есть, - сказала она, зарабатывая очередное закатывание глаз от Микки и возвращаясь в расслабленное положение на своем стуле, - Но надо же девушке как-то унимать текущие соки, - Мэнди оглядела комнату с ярко выраженной неприязнью на лице. Микки застонал от отвращения и засмеялся одновременно. Они сидели и общались еще какое-то время. Микки решил пока не рассказывать сестре о Йене. На данный момент их отношения с рыжим были в некотором роде тайной, раскрывать которую он не хотел. Предназначавшийся им час истек слишком скоро, и когда Микки поднялся, чтобы обнять сестру, он невольно подумал о том, когда же увидит ее в следующий раз. Даже при том, что посещения были распланированы заранее, иногда все шло наперекосяк, поэтому уверенности ни в чем не было. Они оба сильно сжали друг друга в объятиях. Мэнди была единственным человеком, которого Микки привык обнимать, и даже с ней иногда это было неловко. - Передай от меня привет Игги, - прошептала она, и Микки усилил хватку. Как только они разъединились, Мэнди без предупреждения врезала брату по руке. - Ау, Що за нахуй*?! – воскликнул он, потирая пострадавшее место. - Ты пахнешь сигаретами. Я так хочу покурить, что клянусь – я выкуплю весь злоебучий Kash and Grab, когда выйду, - на этом она покинула зал, подгоняемая охранниками. Она оглянулась, чтобы одарить Микки наглой усмешкой, прежде чем скрыться за дверями. Сердце Микки слегка сжалось. Каждая их встреча ощущалась так, будто они просто расслабляются дома, как было раньше, до того как Мэнди связалась с тем таинственным мужчиной. Мужчиной, из-за которого она оказалась здесь. Микки до сих пор не знает, кто это был, но Мэнди спуталась с кем-то. Кем-то очень плохим. Без сомнений, с каким-то придурком, который думал, что она достаточно доступна. Он подружился с ней, заставил ее чувствовать себя особенной, как будто действительно заботился. А оказалось, что заботился он только об удовлетворении собственных потребностей. Он убедил ее забрать для него дозу на углу какой-то улицы Южной стороны. Но Мэнди не знала того, о чем догадывался ее таинственный мужчина – целая орда ментов устроила там засаду на дилера. Копы арестовали и дилера, и Мэнди за хранение значительного объема наркотиков класса А. Это был не первый привод девушки, что явилось отягчающим обстоятельством и лишь увеличило ее срок. Ей было всего пятнадцать, когда это случилось, и если бы Микки нашел сукина сына, который сделал такое с его сестрой, он бы его прикончил. Он был виноват в том, что Мэнди посадили, в том, что Микки скучал по ней каждый ебаный день, в том, что Микки был одинок. Но Мэнди так и не рассказала ничего про человека, который буквально толкнул ее под автобус. К тому моменту, как Микки приехал в центр города, уже стемнело. Яркие огни Северной стороны никогда не переставали восхищать брюнета, хоть он никогда и не признает этого. Всем вокруг казалось, что Южной стороны для Микки Милковича вполне достаточно, и парень хотел, чтобы все продолжали так думать. Он устал и злился от того, что не увидит Мэнди еще несколько месяцев. Все, что ему хотелось, написать Йену и предложить встретиться. Однако у него были дела. Он обещал себе, что навестит Игги сразу после поездки к Мэнди, и он собирался исполнить обещание. Ему необходимо было излить…ладно, не излить, просто рассказать кому-то о Йене. Микки уже разговаривал с братом о нем, но с тех пор столько всего произошло. Он хотел держать Игги в курсе. Это может звучать странно, ведь Игги мертв, но Микки не сумасшедший, и он не находится в стадии отрицания или типа того, он просто любит разговаривать с братом. Крошечная мысль всегда сопровождала подобные рассуждения в голове Микки – возможно, единственной причиной, по которой он навещал брата, было чувство вины за то, что произошло… Но он не давал себе думать об этом. Это не правда. Он просто скучает. Микки припарковал машину на маленькой парковке у церкви и прошел за здание, пробираясь через захоронения в поисках надгробия Игги. Брюнет нахмурил брови, обнаружив, что на могиле брата кто-то прибрался. Он занял свое обычное место, опершись на могильную плиту и закурив сигарету, оставляя окурок на земле перед уходом.

***

Йен мирно смотрел с Карлом «Убить Билла», его глаза слипались, несмотря на жестокость и шумность фильма. Мрак ночи окутал дом, флуоресцентная лампа была единственным источником света, мешающим сну поглотить Йена так же, как это сделала темнота. Однако он уже почти отрубился, когда его внезапно завибрировавший телефон привел его в чувства. Карл рядом с ним фыркнул, и Йен посмотрел на брата, прежде чем разблокировать гаджет, морщась от яркого света. Его глазам понадобилось пару секунд, чтобы привыкнуть. [Микки – 00:12] Ты где? Текст сообщения заставил Йена нахмуриться. Микки не подавал признаков жизни целый день, что было не так уж необычно, и рыжий уже не надеялся услышать от парня что-либо до утра. [Я – 00:12] Дома с Карлом. Ответ не заставил себя долго ждать. [Микки – 00:13] Ок, впусти меня. Я снаружи. Глаза Йена расширились, он взглянул на Карла, который был абсолютно не заинтересован его действиями. Йен встал и подошел к окну, которое выходило на участок перед домом, и немного отодвинул занавеску, предоставляя лучу света возможность проникнуть в комнату и расположиться на лице его брата, до сих пор сидящего на диване. Снаружи, пялясь в телефон и немного покачиваясь, стоял Микки. Йен посмотрел на экран своего телефона, но тот не отображал, что Микки «печатает», что означало, что брюнет переписывается с кем-то еще. - Фиона дома? – спросил Йен Карла, не отводя глаз от парня, стоящего во дворе его дома. - Ага, ушла спать сто лет назад, - ответил Карл, сконцентрировавшись на фильме. - Ага, и тебе тоже пора бы, - сказал рыжий, получая полный возмущения взгляд от Карла, - В кровать, я имею в виду, - прояснил Йен. - Я знаю, что ты имеешь в виду, но не слушаю ту чушь, что ты несешь, у меня есть дела, - он поднялся и пошел к входной двери. - Нет! – воскликнул Йен, хватая руку брата. Парень вновь одарил рыжего наполовину возмущенным, наполовину удивленным взглядом. - Чего еще? Ебаный пиздец, - Йен не знал, что ответить. Что он знал, так это то, что Карл не должен увидеть Микки здесь так поздно. У него были связи. Новый мини преступный синдикат, возглавляемый Карлом, заставлял его общаться с непорядочными людьми, без сомнения, невероятно гомофобными непорядочными людьми. Черт, да они могли даже знать Коула. Все это может всплыть. - Выходи через заднюю, - импровизировал Йен, - так Фионе будет сложнее тебя услышать, - рыжий понимал, что оправдание было слабым, ибо его младшему брату было абсолютно насрать, кто его услышит или увидит, однако оно оправдало себя, когда Карл смягчился. - Точняк, хоуми, не подумал. Бывай, гэнгста, - Йен закатил глаза и обратился к Карлу, пока тот направлялся к задней двери: - Господи, блять, когда ты уже перестанешь так разговаривать?! – Карл просто показал ему фак и захлопнул за собой дверь. Йен подождал ровно двадцать пять секунд, чтобы убедиться, что он точно ушел, прежде чем устремиться к входной двери, почти срываясь на бег, чтоб поскорее добраться до Микки. Он открыл дверь, выходя на морозный декабрьский воздух, и спустился по ступенькам, чтобы впустить парня, стоявшего у калитки, обхватывая себя руками, чтобы согреться. - Микки? Что происходит? – парень повернулся и улыбнулся при виде Йена, одетого в спортивные штаны и джемпер и укутавшегося в собственные руки. - Галлагер! Як поживаєш*? – даже при том, что Микки был несколько вне кондиции и произносил слова очень невнятно, Йен был на девяносто процентов уверен, что брюнет только что разговаривал на другом языке. - А? – взглянул рыжий на Микки настороженно. - Оу, - сказал парень, поднимая брови и на секунду зажмуривая глаза, тем временем покачиваясь на месте, - Извини… случается иногда, знаешь? - Эм, да? – сказал рыжий неуверенно. Он не мог понять, почему Микки не дрожал, в то время как сам Йен осознал, что в спешке не надел обувь, и теперь его пальцы медленно немели. Микки вытянул руку как-бы для равновесия, но не нашел никакой точки опоры. С секунду он выглядел так, будто готов упасть в любой момент, но ему все же удалось взять себя в руки. Его веки, казалось, вот-вот опустятся. - Где ты был? – Йен прилагал все усилия, чтобы не улыбаться от вида вопиюще пьяного парня. - В баре, - просто ответил Микки, в конце концов находя рукой калитку, которая удержала его от падения. - Да, я вижу, ты же в говно, - сказал Йен, с усмешкой наблюдая за Микки, раскачивающимся на месте, несмотря на опору в виде калитки. Брюнет фыркнул. - Заткнись, - сказал он, прежде чем зычно рыгнуть, - Тяжелый день. Я ходил к… а потом, потом я навещал… - но не успел Микки закончить предложение, как металлическая дверца, за которую все еще прочно держался парень, открылась. Микки начал заваливаться на спину вслед за распахнувшейся калиткой, не выдержавшей веса брюнета. Йен ахнул и бросился к парню, хватая его за талию и предплечье как раз во время, чтобы не позволить ему отшибить зад. Он прижал Микки к себе, приближая их лица друг к другу. Микки заглянул ему в глаза, и Йен вдруг осознал, что это тот самый момент. Их первый поцелуй. Он чувствовал, как брюнет приблизился к нему, бегая глазами от глаз рыжика к его губам и обратно. Он уже был готов закрыть глаза и позволить Микки взять ситуацию в свои руки, когда парень коротко рыгнул прямо в лицо Йену. Пахло пивом и сигаретами. - О Боже, - скривился Йен, - Ты такой мудак! – Микки взорвался смехом, пока парень повыше пытался сымитировать рыгание. Йен оттолкнул Микки и пошел к дому, прежде чем услышал звук падения. Да, Микки Милкович активно добивался звания «свинота года». Йен фыркнул и просунул руки под ноги парня, чтобы взять его на закорки. Он занес Микки в дом и поручил ему закрыть дверь, что тот успешно выполнил. Йен попытался расположить парня на диване, но Микки не позволил этому случиться, удерживая рыжика ногами. Йен присел на диван, однако Микки лишь усилил хватку на его шее и талии, явно не собираясь отпускать парня. Йену не понадобилось много времени, чтобы понять, что происходит. Микки был в игривом настроении, открывался перед Йеном, смеясь над парнем и просто дурачась. На секунду Йен признал, что отдал бы половину всех сексуальных контактов с парнем, лишь бы он каждый раз вел себя вот так. Микки игриво укусил Йена в шею, и парня захлестнула волна ревности к Дэймону, Мэтту и даже Коулу. Они могли видеть такого Микки постоянно, Микки, которого он лишится уже на следующее утро. Однако он не знал, что Микки не виделся со своими друзьями, даже с Дэймоном, уже больше недели. Чувство враждебности мгновенно испарилось, когда он почувствовал на своем плече мягкий поцелуй, который совсем скоро перерос в ласку, от которой на его шее совершенно точно останется фиолетовая отметина. От этого ощущения у Йена перехватило дыхание, но он знал, что должен остановить Микки. Если утром они оба спустятся вниз, и у Йена будет свеженький засос… Они определенно спалятся. - Так, хорош, на сегодня достаточно, - он все же поднялся с дивана, направляясь в свою комнату с Микки на спине. С тех пор, как Лип переехал в колледж, Йен занял его комнату, наконец-то отвоевывая кусок личного пространства в этом царстве хаоса. Микки отпустил Йена только тогда, когда рыжий вплотную подошел к кровати. Осознав, что под ним теперь находится мягкое ложе, он расслабил руки и ноги, плюхаясь на кровать и пару раз подскакивая на ней. Микки попытался уложить Йена с собой, но встретился с сопротивлением. - Микки, нельзя. Ты убуханный вхлам, а я устал как скотина. - Галлагер, я хочу Тобï виїбати* - на этот раз Йен был уверен – Микки разговаривал на иностранном языке. Он посмотрел на распластавшегося на кровати парня, который даже во время разговора сохранял глаза закрытыми. - Это что, русский? – спросил Йен, не уверенный, хватит ли у Микки сил на ответ. - Пффф, нахуй пошел, это украинский, - Йен вскинул брови в удивлении, в то время как Микки неумело его передразнил, - Это что, русский? Еп твою, Галлагер. - Свободно владеешь? - Ага, - сказал Микки, особенно выделяя Г, - Мы все владеем, но я и… мы единственные, кто общается на нем между собой. Йена заинтересовало, о ком это говорил Микки. Он пропускал их имена сознательно или забыл, находясь в таком состоянии? И тут Йен вспомнил, что собирался спросить, прежде чем заметил, что Микки пьян. Почему он вообще так напился? - Микки, к кому ты ходил сегодня? – однако посмотрев на парня, он понял, что его ученик уже дрыхнет в позе «орла», слегка приоткрыв рот. Йен вздохнул и поднялся, чтобы закрыть дверь в комнату и снять джемпер, оголяя торс. Затем он принялся за Микки, стягивая ботинки, пальто и кофту, оставляя на парне только узкие черные джинсы и футболку с «Металликой». Парню явно шел такой стиль, и Йен невольно сидел, разглядывая его в течение минуты. Он выглядел так прекрасно в этот момент: лицо вжато в пододеяльник, волосы небрежно упали на лоб. Йен улыбнулся, прежде чем встать на колени на кровати, перекатывая Микки, чтобы освободить немного места для себя, и лег рядом с ним. Он укрыл лежащего рядом парня одеялом, и залез под него сам. Он специально уложил Микки так, чтобы видеть его лицо, на котором впервые не было ни ухмылки, ни гримасы, ни свирепого взгляда, только расслабленное и мирное выражение, которое Йен так старательно изучал, старясь навсегда запечатлеть его в своем мозге, пока, наконец, его глаза не закрылись, и он не провалился в сон.

***

Йен не стал открывать глаза сразу, как только проснулся, наслаждаясь отсутствием необходимости вставать с кровати в ближайшее время. Но затем он вспомнил Микки. Черт, он же вчера был вхламину, нужно принести ему воды и аспирина, и, может, завтрак. Однако когда Йен открыл глаза, чтобы разбудить парня и спросить, хочет ли тот бекона, блинчиков или и того, и другого, он обнаружил, что брюнет и все признаки его присутствия в комнате исчезли.