A plus For Complications

Удивительно, но Микки не жалел о покупке молока. Хоть Галлагера и не было дома, ему, на самом деле, хотелось доказать Фионе, что он не так уж плох. Он заметил взгляд, которым она смотрела на него каждый раз, приходя домой, и потерпел поражение, убеждая себя, будто ему все равно. Так что он был даже рад, что она открыла дверь и улыбнулась ему на прощание, когда он уходил. Он не особо запаривался по поводу того, где же был рыжий, будучи абсолютно уверенным, что он у той крошечной брюнетки или еще у кого-то из школьных друзей. Галлагер написал ему, благодаря за молоко и предлагая позаниматься в доме Милковичей следующим вечером. В назначенный день Микки был крайне взволнован. Он не знал причину, но чувствовал какую-то перемену, может даже такой простой жест, как покупка молока, перевернул все с ног на голову. К тому же, занятия у Микки всегда заканчивались громким, жестким, бесстыдным сексом, от которого он бы сейчас не отказался. Около часу дня Микки стоял перед холодильником, намереваясь приготовить на ланч тосты, запечённую фасоль или омлет, когда услышал звук открывающейся двери. На секунду им овладела паника, испытываемая каждым живущим в одиночестве человеком, когда дверь открывает кто-то, кроме него, но затем до него донесся голос Колина. - Мик? Ты тут? - Ну, дверь же была открыта, не так ли? – отозвался Микки, закрывая холодильник и проходя в гостиную. - Ни у кого нет настолько стальных яиц, чтобы ограбить это место, даже несмотря на то, что старик загремел в тюрягу, - Микки отогнал от себя невольную тревогу, возникшую при упоминании отца. - Наверное, - сказал брюнет, наблюдая за тем, как его старшие братья усаживаются на старый диван, оба одетые в свои обычные деловые костюмы. Джоуи держал в руках бумажный пакет, источающий до неприличия прекрасный аромат. - Принесли тебе тако, - пояснил Джо, не слишком нежно опуская свою ношу на низкий столик перед диваном. - Аккуратнее! – воскликнул Микки, представляя, как его любимая еда расплющивается от удара об мебель. - Да похер, - сказал Колин, засовывая руку в карман и извлекая оттуда конверт, - Тут деньги на месяц. - Спасибо, мужик, - Микки взял конверт и сел в кресло, кладя его на стол перед собой и притягивая к себе пакет с едой. - Не за что, - ответил Колин, - Итак, как ты? Микки был счастлив, бесцельно болтая со своими братьями, которые, как оказалось, приехали на Южную сторону по делам и решили его проведать. Когда парни играли в видео-игры, одному из них постоянно приходилось сидеть без дела, ведь у них было лишь два контроллера, однако выбывший получал свою порцию веселья, унижая остальных за их игровую технику. Через некоторое время старшим братьям пришлось снять пиджаки и галстуки, оставаясь в рубашках и брюках. Микки уже привык к их новому стилю, однако не мог удержаться от мыслей о том, как Игги угарал бы над ними, если бы был рядом. Когда маленькое семейство очнулось, было уже двадцать минут восьмого, а Йен должен был прийти в семь тридцать, что означало, что братьям Микки пора выметаться. Несмотря на то, как много времени они с Галлагером проводили вместе, он не был уверен, что готов представить парня своим родственникам. Поэтому он прервал братьев посреди катки, возмущенно вскрикивая: - Репетитор придет через десять минут, съебывайте! - С чего это?! – сказал Джоуи, все еще печально пялясь в телевизор, хоть Микки его и отключил. - Ага, - поддержал Колин, с интересом взглянув на Микки – Почему мы не можем познакомиться с ботаном? Микки покраснел, однако сохранял спокойствие, собирая мусор от тако со стола. - Потому что, - просто ответил он. - О господи, - догадался Джоуи, швыряя контроллер на диван и всматриваясь в румянец на щеках брата, - Ты запал на учителя. - Завалите! – ответил Микки, когда двое парней взорвались смехом, - Никогда так больше не говори, - продолжил он, предпринимая неудачные попытки перестать хихикать вместе с братьями. - Что именно, что ты запал на своего учителя? – Микки простонал и закатил глаза, проходя на кухню, пока они распевали: - Микки запал на учи-и-и-ителя, Микки запал на учи-и-и-ителя. - Откуда вообще пошла эта фраза? – отозвался брюнет с кухни. На этом Джоуи и Колин в отчаянии уставились на брата. Они поднялись на ноги, подбирая свои пиджаки и галстуки с пола, пока Микки возвращался к ним. - Иногда я забываю, насколько ты мелкий, брат мой, - сказал Колин, подталкиваемый к выходу. - Заткнись, - Микки сопроводил братьев до крыльца и осмотрел улицу на наличие признаков рыжеволосого. - Итак, нас выставили из собственной скромной обители, Джо, - сказал Колин, игнорируя саркастичное выражение лица Микки, - Что же мы будем делать? - Думаю, нам придется постоять за себя… на улицах, - ответил Джоуи, скорчив издевательскую гримасу. - Ага, ха-ха, смейтесь. Возвращайтесь в свои «северные» апартаменты, - шутливо сказал Микки, захлопывая дверь за братьями. Он подошел к окну и наблюдал, как они садятся в свою модную машину и едут по улице по направлению к Северной стороне. Он смотрел им вслед с тяжелым сердцем. Как только Микки обошел кофейный столик и расположился на диване, раздался стук в дверь. Он хотел быть джентльменом и подняться, но нахуй это. - Открыто! – крикнул он, и дверь отворилась, представляя взору Йена, от вида которого у Микки в животе запорхали бабочки. Рыжик улыбнулся Микки, снял свои кроссовки и стянул пальто, кидая его сверху и подходя к парню с рюкзаком в руке. - Хэй, - поприветствовал он, прежде чем быстро перевернуть сумку, бесцеремонно вытряхивая все барахло на стол, - Я думал начать с «Рыбака», - Йен вытащил помятый лист из папки. Микки покраснел, посмотрев на него и вспоминая, что именно он стал причиной такого состояния бумаги. - Вообще-то, я написал эссе по тому, что о пилоте, - сказал Микки, вызывая одобрительную улыбку Йена. Впервые Микки не заметил оттенка покровительственности в этом жесте. - Хочешь, чтобы я оценил его? – спросил Йен, получая от брюнета кивок. - Оно в моей комнате, сейчас вернусь, - Он встал, чтобы отыскать сочинение на прикроватном столике. Йен был готов к его возвращению, ожидающе держа в руке красную ручку. Микки передал листы и сел рядом с парнем, притворяясь, что пишет смски, пока Йен вчитывается в его каракули, когда, на самом деле, он просто отвлекал себя, изо всех сил стараясь не смотреть на пометки Йена, пока не увидит финальный балл. Внезапно у него случилось дежа вю. Несмотря на то, что в первый раз, когда Йен проверял его эссе, они были в доме Галлагеров, Микки все равно вспомнил тот момент. Тогда он получил пятнадцать из пятидесяти, на десять баллов меньше «3-», и вид усердно строчащего что-то на его листке Йена убеждал его в том, что сегодня он получит такую же отметку. По прошествии десяти минут Йен выпрямился и с нечитаемым выражением положил листок с ручкой на столик. - Микки… - не глядя на него произнес Йен, и брюнет тут же подумал о худшем, - У тебя 27. Все тело Микки наполнилось облегчением, счастьем и гордостью. - Это «3-», так? – быстро сказал он, и Йен повернулся к нему с широкой улыбкой, кивая. - Ага! – ответил он, и двое парней ненадолго замолчали, прежде чем рассмеяться. Йен поднял руку и Микки без колебаний дал ему «пять», затем захватывая рыжика в дружеские объятия. - Ох, чувак, - сказал Микки после разъединения. Он плюхнулся обратно на диван и ухмыльнулся сам себе. Йен ликовал рядом. Рыжеволосый достал откуда-то две сигареты и протянул одну Микки, который нашел свою зажигалку под кипой бумаг и зажег ее. Сделав это, он осознал, что комната сама по себе была довольно темной. Они с братьями не позаботились о том, чтобы включить свет, и теперь его карманное пламя освещало стремительно погружающуюся во мрак комнату намного сильнее, чем он ожидал. Они сидели молча около минуты, позволяя себе погрузиться в реальность оценки Микки, и вскоре радость Йена как рукой сняло. - Так… Я так понимаю, тебе больше не нужен репетитор, - сказал он, избегая взгляда Микки и поспешно затягиваясь. - Галлагер… - начал было брюнет, но его прервал звонок телефона, скрытого под разбросанными листами там, где раньше покоилась зажигалка. Микки наклонился, чтобы откопать его, но его поиски не увенчались успехом. Телефон звонил уже достаточно долго, и мог перестать в любую секунду. Не очень то многие люди могли позвонить ему, двое из них уже видели его сегодня, а еще один сидел рядом с ним, от остальных же звонки лучше не пропускать. В конце концов Йен нагнулся, за секунду находя телефон, и Микки поспешил ответить, даже не удосужившись взглянуть на имя звонившего, и, когда услышал механический голос, сразу понял, кто это. - Это моя сестра, - прошептал Микки Йену, не вслушиваясь в автоматическую речь, доносящуюся из наушника. Рыжик кивнул, и брюнет улыбнулся, прежде чем отойти, вставая в дверном проеме. Он просто скажет Мэнди, что занят. - Вы принимаете вызов? – поступил вопрос, и Микки не сомневался ни секунды, отвечая «да». В момент соединения Микки посмотрел в глаза рыжику и улыбнулся, получая взаимный жест от Йена. Однако улыбка в момент сошла с его лица, когда звонок действительно прошел. - Микки? – брюнет почувствовал, как кровь стынет в жилах от звука этого голоса, дыхание перехватило, пульс впервые так ускорился за два года, - Сын? Йен наблюдал за стоявшим парнем и внезапно осознал, что что-то пошло не так. Дыхание Микки стало тяжелым, но он все еще держал телефон у уха, будто был парализован. - Слава Богу, не думал, что ты ответишь. Ты никогда не… - Микки резко убрал телефон от своего уха. Руки тряслись, так что ему пришлось несколько раз пытаться отклонить вызов, прежде чем это удалось. Он не заметил, как Йен встал со своего места, но рыжик уже был рядом. Парень дотронулся до руки Микки, и брюнет вздрогнул, но это не остановило Йена от новой попытки. Он снова аккуратно дотронулся до руки Микки, прежде чем ухватиться за нее и подвести парня к дивану. Микки сделал над собой усилие и сел, но в голове брюнета все плыло, а взгляд был направлен в никуда. События той давней ночи всплыли в его памяти с первыми же нотками отцовского голоса. Микки слышал мягкий шепот Йена, но не мог разобрать ни слова, лишь догадываясь, что это было что-то успокаивающее. Все его тело била дрожь, и дышать до сих пор было тяжело. Глаза жгло, и он сжал кулаки, не позволяя себе заплакать перед Галлагером, но от этого стало только хуже. Он чувствовал, как ногти впиваются в ладони, и знал, что они вот-вот прорвут кожу, но не имел ничего против. Он приветствовал боль, способную привести его в чувства. Но прежде, чем он смог ее почувствовать, большие теплые руки накрыли его собственные, поддевая пальцы и раскрывая кулаки, предотвращая повреждение, и внезапно дыхание выровнялось. Как только чужие руки дотронулись до него, сердечный ритм замедлился, а в голове стало проясняться. Приходя в себя, парень моргнул несколько раз, прежде чем посмотреть на Йена, который не отводил от него взгляда. Беспокойство и забота отпечатались на его лице. - Микки, - позвал Йен, и звук собственного имени из уст рыжика каким-то образом успокоил брюнета, - Что произошло? Микки дотянулся до своего телефона, который снова лежал на столе, хоть он и не помнил, чтобы клал его туда. Наверное, дело рук Галлагера. Он быстро разблокировал его и зашел в «вызовы». Вот оно: звонок длиною в минуту и двадцать четыре секунды из Исправительной колонии Дэнвилла – Иллиноис. - Это был отец, - Йен кивнул, но до сих пор выглядел озадаченным, и тут Микки вспомнил, что парень понятия не имеет, с чего бы ему так реагировать на звонок Терри. - Мне показалось, ты сказал, что это сестра? – спросил Йен, до сих пор сжимая одну руку Микки в ладонях. - Я не слушал… Думал, что это она. Мэнди в тюрьме… ее система оповещения звучит так же, как отцовская, - он знал, что объяснения оставляют желать лучшего, и невольно подумал, доводилось ли Йену когда-либо принимать вызов из тюрьмы, и имеет ли парень хоть малейшее представление о том, что ему говорят. - Он не пытался связаться со мной уже больше года… Когда я услышал автоматизированный голос, я просто… подумал, что это Мэнди, - Микки почувствовал, как глаза снова защипало и опустил взгляд в пол. Он действительно хотел, чтобы человеком на другом конце линии оказалась Мэнди. Они бы постебали друг друга, сестра наверняка удивилась бы, что Микки ее отшивает, но не разозлилась бы на него. Но он получил это. - Что он сказал, чтобы довести тебя до такого состояния? – спросил Йен, и Микки внезапно почувствовал себя нелепым. Терри лишь произнес его имя и еще какие-то безвредные вещи, которые уже выветрились из памяти. Он попытался вытащить руку из ладоней Йена, но рыжий не отпустил, заставляя Микки посмотреть на себя и увидеть ободряющий взгляд, свободный от осуждения. Брюнет захотел рассказать ему. - Ты же знаешь, что мой отец в тюрьме? – спросил он, и Йен закивал. Микки сделал глубокий вдох, физически и морально подготавливая себя к тому, чтобы рассказать историю, которую замачивал целых два года. - Когда мой отец был здесь, он всегда ввязывался в какое-то нелегальное дерьмо со всякими уголовниками. Не было и дня, чтобы он не вписывался в какую-нибудь противозаконную схему. Слава о нем ходила по всей Южной стороне. Терри Милкович был худшим из тех, с кем можно столкнуться, - Микки не смотрел на Йена, но рыжик все еще удерживал его руку и кивал, побуждая парня продолжать. - Он брал нас на дела. Все знали, что там, где Терри, там и один из его сыновей. Он шутил, называя всех нас одним именем, так что люди не могли нас различить. Однако Игги был его любимчиком, его он брал чаще других, - Микки вспомнил, как они были похожи. Они все были в том возрасте, когда невозможно сказать, четырнадцать тебе или двадцать. Джоуи и Колин выглядели моложе своих лет, а Игги и Микки старше, - Меня всегда путали с братьями, особенно с Игги, на улице, на делах – везде, - при упоминании Игги он снова глубоко вдохнул, ему необходимо было так много воздуха, как только возможно. - Однажды один мудак, который считал себя восходящим гангстером на районе, решил, что сможет наебать моего отца. Видимо, думал, что это заставит людей уважать его, или типа того. Так что, он перешел ему дорогу в сделке с коксом на $20 000, - он услышал резкий вдох Йена, но продолжил, - Мой отец сделал ему поставку, и он продал все, не отдав Терри его долю. Ну и отец был не в восторге от этого, - Микки невольно съежился, вспоминая, как отец узнал, что его нагрели на $20 000, - Он ворвался в дом и перевернул все вверх дном, - Глаза Микки устремились на темную стену за телевизором, находя в ней глубокую вмятину от того самого кофейного стола, на котором Йен разбросал свои бумажки, образовавшуюся, когда Терри метнул его через всю комнату. - Он… Он пошел искать того парня, его звали Большой Майк. Сказал, что убьет его, если не получит своих денег до следующей пятницы. Тогда Майк понял, что он по уши в дерьме. Все знали, что Терри не дает пощады и убивает без вопросов. Так что этот шутник пытался выручить денег у кого только мог, все больше отчаиваясь. В конце концов, он отчаялся настолько, что пошел в Бойзтаун, чтобы шантажировать старых бизнесменов раскрытием их секретов женам или типа того. Но когда он и его парни пришли туда, они увидели кое-кого. Йен догадывался, как продолжится история, и почувствовал ускорение собственного пульса, когда Микки продолжил, все еще не смотря на него, но не вынимая своей татуированной руки из веснушчатых рук Йена. - Они увидели меня. Мне тогда было пятнадцать, я не был уверен, что я… что я гей, но подозревал, и поэтому пошел потрахаться… понять, каково это, и прочее дерьмо, - дыхание Микки снова участилось, - Я никогда бы не подумал, что встречу там кого-то. Никто с Южной стороны не появился бы там даже под страхом смерти, но это был счастливый день для Майка. И он отправился прямиком к Терри, - глаза Йена расширились, но он знал, что это еще не конец. Он чувствовал, как вспотела ладонь Микки, и видел слезы, застывшие в его глазах, в свете уличного фонаря, проникающего в абсолютно темную теперь комнату. - Большой Майк не знал, кто из нас кто, но нашел моего отца в Алиби. Он вывел его наружу и сказал ему, что… сказал ему, что один из его сыновей – педик, и что, если он не простит ему эти $20 000, все это узнают. Большой Майк знал, что это разрушит репутацию Терри. Мой отец… он вернулся назад и нажрался до беспамятства. Думаю, он не хотел, чтобы кто-то узнал, что что-то пошло не так… Никто из нас не знал, где он, но мы догадывались, что он в баре. Мы все сидели здесь, оттягивались и ждали его возвращения, - Микки обвел рукой гостиную, - Я, Игги, Джоуи и Колин. Мэнди была у друзей, - Микки оглядел комнату, буквально видя их, как призраков, сидящих вокруг, смеющихся, подкалывающих друг друга и курящих в ожидании главаря. - Он выбил дверь, - Микки взглянул в сторону входа, он помнил все так, будто это было вчера, - и влетел в дом, крича, что мы педики. Комната уже достаточно пострадала после его психов из-за денег, так что он решил покалечить нас, - на этот раз Микки не сдерживал слезы, скапливающиеся в его глазах, - Он ударил Колина и Джоуи и сломал мне запястье. Игги он не трогал… он же был любимчиком. Но Игги знал. Он знал, что Большой Майк увидел меня. Так что… - Микки прерывисто вздохнул, его взгляд теперь был полностью затуманен слезами, но он должен был закончить. Должен был. - Так что Игги сделал это. Он солгал, сказал… сказал, что это был он, - Микки вспомнил, какой шок испытал, когда Игги признался, и почувствовал, как слезы покатились по щекам, - Я не знал, что делать. Я собирался, клянусь, собирался сказать, что это я! – Микки, казалось, умолял Йена не презирать его за то, какой он тряпка, или хуже того – убийца, - Но он просто посмотрел на меня, и я знал что он… он убьет нас обоих, если я скажу хоть что-то. Йен почувствовал жжение в собственных глазах при мысли о Микки, запутанном и страдающем, вынужденном наблюдать за тем, как его брат приносит себя в жертву ради него. - Терри, он… он схватил биту и… - казалось, что Микки не сможет продолжить, и Йен не мог его за это винить, - Он схватил ее и… прямо на наших глазах просто… - но Йен сжал его руку, без слов говоря, что все нормально, ему не обязательно продолжать. Он мог догадаться, что произошло, и не имел ни малейшего желания слышать это и заставлять Микки произносить эти слова. - Я просто… Мне так одиноко. Джоуи и Колин приходят и уходят, и я знаю, что им тяжело здесь находиться. Мэнди попала в тюрьму из-за какого-то мудака, а Игги больше нет. Его просто… больше нет, и это моя вина. Терри, блять, до сих пор не знает, что это был я, у меня так и не хватило смелости рассказать ему, и я знаю, что это пиздец как… - но он не мог больше держаться. Он наконец-то выдернул свою руку из хватки Йена и закрыл ею лицо. Он не мог больше сдерживать рыдания. Йен был в шоке. Он не знал, и никогда бы не предположил, что у Микки такое мрачное прошлое. Однако вместо того, чтобы испугаться или начать презирать парня после услышанного, он отчетливо почувствовал восхищение. Микки пришлось пережить так много. Да, иногда он был мудаком, но Йен подумал, что, случись с ним такое, он бы просто не пережил. Микки приходилось жить в этом доме, сидеть в этой комнате, где его собственный брат был убит у него на глазах мужчиной, который должен был быть для него примером, и который был им до этого самого случая. Йен был так горд, что у Микки хватало сил просто вставать по утрам. Он смотрел на парня перед собой, теперь уже будучи абсолютно уверенным, что он самый сильный человек из всех, кого он когда-либо знал, и чувствовал, как сердце обливается кровью от того, насколько ему больно. Руки парня до сих пор скрывали его лицо, но Йен мог видеть стекающие по ним слезы. Он почувствовал резь в собственных глазах и, наконец, тоже заплакал. Он чувствовал себя размазней, рыдающим без реальной на то причины, но не мог остановиться. Он медленно потянулся, обхватывая руками запястья Микки. Парень не протестовал, но оставил глаза закрытыми. Йен слегка потянул за руки, открывая лицо брюнета. Он наклонился, прикасаясь своим лбом ко лбу Микки. Всхлипы парня утихли, но он все еще часто вздыхал, когда Йен позволил себе закрыть глаза и просто чувствовать дыхание Микки на своем лице, все еще держа его за руки. Комната покорно впитывала сопение Микки, и Йен не возражал. Все, что он хотел, это продемонстрировать Микки, насколько он горд, показать, что он ни капли не осуждает его и хочет просто быть рядом. Его глаза распахнулись, когда он почувствовал прикосновение руки на щеке. Он увидел, как Микки поднял руку, чтобы стереть его слезы большим пальцем, это движение было таким простым, но заставило сердце Йена остановиться. Он медленно подался вперед. Микки не убрал руку, когда лицо Йена стало ближе к его собственному, и вдруг медленно, но так неожиданно их губы сомкнулись. Сначала поцелуй был целомудренным. Йен хотел быть нежным, чтобы Микки знал, что он может остановиться, когда захочет. Рыжик мог чувствовать вкус слез на своих губах, но его не волновало, были они его или Микки. Все, о чем он думал, как дать Микки понять, насколько сильно он переживает за него… как он гордится. Рука Микки оставалась на щеке Йена, слегка надавливая то тут, то там, и внезапно на него обрушилось осознание эмоциональности и интимности момента. Он еще никогда никого не целовал, но ему не было страшно. Напротив, ему хотелось продолжать, хотелось, чтобы Йен почувствовал его. Всего. Он проскользнул языком в рот рыжика, на что тот с удовольствием ответил взаимностью. Их языки нежно ласкали друг друга. Микки аккуратно прервал поцелуй и привстал, чтобы перекинуть одну ногу через парня, раскрываясь перед ним, все это время не сводя с него глаз. Его рука нашла волосы Йена, нежно поглаживающего Микки по спине, и они возобновили поцелуй. На этот раз Йен разорвал их связь, чтобы снять рубашку с парня напротив, после чего Микки сделал то же самое, однако совсем скоро их губы соединились вновь. Микки начал двигаться у Йена на коленях, но их поцелуй остался мягким и сладким. Этот раз существенно отличался от предыдущих, и не только из-за того, что они целовались – все казалось таким нежным, таким особенным. Йен поднялся без предупреждения, не разрывая поцелуя, и Микки обхватил его талию своими ногами. Рыжик медленно направился туда, где, как он теперь знал, находилась комната Микки. Он бережно положил его на кровать, но сам остался стоять, наблюдая за тем, как брюнет расстегивал ширинку, и его сердце вновь пропустило удар. Микки выглядел таким открытым с дорожками слез на щеках, опухшими губами и едва уловимой улыбкой. Когда Йен присоединился к нему на кровати, брюнет подтянулся вверх по матрасу и перевернулся на живот. Йен уже собирался аккуратно перевернуть его обратно, чтобы быть с ним лицом к лицу, когда разглядел спину парня. Она вся была покрыта шрамами различной длины и глубины, но не осталось ни единого места, свободного от них вовсе. Йен почувствовал, как слезы вновь накатывают от увиденного. Он встал на колени на кровати и наклонился, опираясь руками по обе стороны от плеч парня. Он нагнулся и оставил поцелуй на самом большом шраме, который был в поле его зрения – том самом, что проходил по всей длине спины парня. Йен подумал, что именно его он видел в прошлый раз в доме Галлагеров. Он прокладывал губами дорожку по всей его длине, заставляя Микки понять. Понять, что он никогда не сделает ему больно. Никогда не причинит ему вреда. Он нежно поцеловал каждый шрам, который смог увидеть, прежде чем аккуратно перевернуть Микки на спину. Йен увидел, что парень снова плачет, и повторил его недавние движения, стирая слезы с его лица. Он поставил одно колено между ног Микки и снова поцеловал его. Брюнет зарылся руками в его волосы, пока Йен ласкал его лицо. Вскоре Микки потянулся вниз, стаскивая джинсы Йена и разрывая поцелуй, чтобы рыжик мог закончить начатое, прежде чем сделать то же самое для Микки. Они забрались под простыни – Йен снова навис над Микки – и избавились от боксеров. Брюнет снова поцеловал Йена, пока тянулся к прикроватному столику за смазкой. Он вложил ее в руку парня, но рыжик все еще хотел убедиться, хочет ли Микки этого. Прервав поцелуй, он прошептал: - Все хорошо? – Микки открыл глаза, чтобы взглянуть на Йена. Он дотронулся рукой до его щеки и кивнул. Рыжик вновь наклонился, целуя парня и направляя руку между его ног, чтобы ввести в него смазанные пальцы. Микки тихо простонал, и Йен улыбнулся самому себе. Они никогда не делали этого лицом к лицу, и он не мог закрыть глаза, не мог перестать любоваться лицом Микки. Оно было прекрасным. Микки вздрогнул и притянул Йена для поцелуя, пока тот продолжил подготавливать его. Вскоре брюнет вытянул руку, накрывая ей задницу партнера, молчаливо сообщая о своей готовности. Йен подчинился, вытаскивая пальцы и быстро вытирая их о простыни, прежде чем перенести вес на предплечья по обе стороны от головы Микки. Он задержался, чтобы убрать волосы с лица парня напротив. Они взглянули друг на друга, а затем рыжий приподнялся и вошел в Микки. Оба парня простонали, пока он углублялся, и брюнет закусил губу, все еще смотря в глаза рыжему, когда тот начал двигаться. И снова Микки накрыло от эмоциональности момента, разделенного с Йеном, и он позволил слезам медленно стекать по щекам. Ему было все равно, заметит ли это Галлагер, он просто потянулся, соединяя их губы. Одну руку он положил на плечо партнера, а другой ухватился за бедро, совершая движения навстречу и показывая, что все в порядке. Он был в порядке. Они двигались в унисон, достигнув максимальной синхронности, их тела идеально подходили друг другу как два кусочка паззла. Парень сверху подхватил рукой ногу Микки, сгибая ее и меняя угол проникновения, что, наконец, позволило ему достичь его простаты. Микки простонал, прежде чем прошептать: - Йен… Собственное имя, впервые произнесенное брюнетом, произвело на Йена невообразимый эффект. Он почувствовал тяжесть в груди и внезапную нехватку воздуха. - Скажи еще раз, - прошептал он, и Микки подчинился. Ни один из них еще никогда не чувствовал такой сильной связи с другим. Сердце брюнета щемило в груди, когда Йен ускорился, все еще оставаясь нежным. Микки не знал, как такое возможно. Он никогда не ощущал такой заботы, такого понимания и любви. Вскоре дыхание обоих парней стало частым, а движения более поспешными. Микки впивался пальцами в мускулы на руке Йена, который опустил голову ему на плечо, все еще придерживая рукой его согнутую ногу, пока они оба приближались к пику. Йен поцеловал плечо Микки и просунул руку, ранее покоившуюся на его ноге, между их телами, начиная медленно ласкать член партнера. Микки задрожал и стал ловить ртом воздух, целуя ключицу Йена. Рыжик повернул голову, чтобы поцеловать брюнета во время его оргазма. Кончая, Микки сжал руку на бицепсе Йена, бережно проводя по языку парня своим собственным. Парень сверху продолжал двигаться, приближаясь к собственной кульминации. - Блять, Йен, - снова прошептал Микки, выбивая из Йена весь воздух. Его грудь содрогалась, пока он кончал в брюнета. Он медленно опустился на Микки всем весом, прижимая их тела друг к другу, от головы до кончиков пальцев. Ноги Йена все еще были между колен брюнета, а голова покоилась на его плече. Парень снизу успокаивающе погладил рыжика по волосам одной рукой, другую положив ему на спину. Йен был сокрушен новыми ощущениями. Он никогда не испытывал подобного, ничего, что могло бы сравниться с тем, что сейчас произошло, и он не мог не признать, что никогда не чувствовал себя таким целым, это сбило его с ног, и глаза защипало уже в который раз за сегодняшний день. Оба парня знали, что причиной всех слез, пролитых ими сегодня, была не печаль, а невероятная эмоциональность момента. Это было трудно объяснить, но ни одного из них не смущали всхлипы другого. Они лишь доказывали, что парни были на одной волне, что они чувствовали друг друга. Микки еще никогда не был так умиротворен. Он удивлялся сам себе. Он никогда не поверил бы, что откроется Йену таким образом. Так много преград было снесено лежащим на нем парнем, но это совсем его не пугало. Ему не хотелось сбежать или спрятаться, лишь наслаждаться моментом. Он не мог и предположить, что Йен окажется тем, кто обнаружит все его защитные слои и снимет каждый, не прилагая усилий. Микки был уверен, что Йен не имеет даже отдаленного представления о том, что заставил его испытать. Чувство невесомости в каком-то нереальном сочетании с ощущением якоря. Якоря столь сильного и безопасного, способного оградить его от бессмысленного дрейфа, плескания в огромном море и абсолютной изоляции. Будучи с Йеном, Микки чувствовал, что никогда больше не будет одинок. Они еще долго лежали так, наслаждаясь послевкусием. Йен никогда не чувствовал ничего подобного, на самом деле, он даже никогда не понимал этого слюнявого выражения: «заниматься любовью» до этого момента. Но он знал, что тело Микки сейчас крайне чувствительно, поэтому он медленно вышел из него, зарабатывая лишь небольшую гримасу на лице брюнета. Он скатился с Микки, укладываясь с ним лицом к лицу. Они еще какое-то время смотрели друг другу в глаза, пока Йен поглаживал руку брюнета. Как только Микки почувствовал, что начинает засыпать, он нежно дотронулся до щеки рыжика и придвинулся, чтобы оставить целомудренный поцелуй на его губах. Йен улыбнулся, и Микки остался лежать так близко к нему, как только возможно. Он переплел одну из своих ног с ногами рыжика и закрыл глаза. Йен наблюдал, как Микки медленно и глубоко дышит, положив руку ему на грудь, прежде чем сам забылся мирным сном, расположив свою ладонь на животе брюнета.