Не на того Наруто попали

Лежать в больнице — самое худшее наказание в жизни. Ты прикован к постели, пьешь отвратительные лекарства и ждешь. Просто ждешь и скучаешь от безделья. Для обычного человека такое времяпрепровождение — настоящая пытка. Но не для Наруто. Для гиперактивного ниндзя это АД. Из общения только Курама и врач. Лис неохотно делился своим мыслями, предпочитая игнорировать юношу или спать, чтобы восстановить чакру и каналы. Наруто понимал, что без целительной энергии Девятихвостого все было бы гораздо медленнее. Когда зверь был в настроении, он сказал, что такое повреждение больше похоже на то, как Наруто использовал Расен-сюрикен в первый раз, только длительнее. И все это произошло изнутри. То есть предыдущий владелец неправильно вызвал чакру и отправил себя на тот свет. Неужели местный Наруто был настолько…ненормален? Из разговора с врачом блондин потихоньку выяснял свое прошлое. Сослаться на амнезию было не самым лучшим решением, но врач даже не удивился. Возможно, мальчик и до этого не отличался умом, судя по реакции медсестер и врача. И да, Наруто здесь был психологически нестабильным. Его гнобила вся деревня, все пытались ткнуть в него пальцем. Не помогало, что Узумаки… простите, Намикадзе был сыном Четвертого. Тот не пытался даже остудить толпу и изредка подливал масла в огонь. Хороший отец, нечего сказать. И тут Наруто понимал, как ему сильно повезло. У него не было семьи, не было тех, кто мог приблизиться и предать в детстве, поэтому он смог не обращать внимание и идти к цели. Несмотря на ненависть, вся деревня для него была семьей. И его характер не позволял сдавать. Он всегда говорил: «Я вам покажу! Я стану Хокаге!». Внутри него был Курама, чакра которого пропитывалась в Наруто и позволяло создавать клонов пачками, тренировать новые джутсу сутками. А Наруто здесь уже сразу показал слабину, а семья отвернулась. Отвернулась, и не попыталась приободрить! И кьюби внутри не было, это однозначно. Курама остался у Кушины. Все это так угнетало Наруто. В подсознании он находил камни (не спрашивайте, откуда) и кидал по полу. Те отскакивали и создавали уникальные звуки. Из них можно сложить музыку, но музыкантом мальчик не был. И Курама тем более, так как его раздражало мельтешение перед глазами. Когда Наруто подошел близко к лису, последний поднял свою лапу и косточкой пальца ударил по голове блондина. — Ты меня уже бесишь, Наруто. Хватит волноваться. — Я не волнуюсь… Ладно, я немного волнуюсь. Прошло три недели, а я ещё в больнице и до сих пор не встал. — Наруто подобрал ещё камешки. — Хе, ты меня не обманешь. — Ты о чем? — Не забывай, что мы умеем чувствовать эмоции. — Лис положил свою морду прямо перед парнем. — И ты в замешательстве. — Эмм… Вот ведь… — Узумаки бросил следующий камень. — Мои родители. Семья. Другая жизнь. Я был готов к чему угодно, но не к такому. Я…не знаю, что мне делать с ними. — Ты уже сдался? Как на тебя не похоже… — Я не сдался! — Камень улетел совсем далеко. — Я же не могу сдаться, пока не стану Хокаге. Но… это другой мир. Я не понимаю, как себя вести здесь. Как вернутся домой. Ещё один мягкий удар прошелся по голове Наруто. — Ай, ты что делаешь? — Да пытаюсь понять, кто моего джинчуурики подменил. Где тот туповатый и целеустремленный мальчик, который ставил себе выполнимые цели? Где это бесящий меня паренек, победивший Пейна? Мне подсунули рефлексирующую нюню… — Сам ты нюня, комок шерсти… — Не, не убедил. Давай с экспрессией, с чувством. — Да что ты прикопался! Сам же говорил, что тебя бесит мой характер, а теперь убеждаешь, чтобы я стал самим собой. — Я хочу, чтобы мой джинчуурики хотел жить, а не сидеть в подсознании и бесить меня. Твое тело мне нужно. — Ой, только не прикидывайся, что ты это делаешь в эгоистичый целях. — Раскусил. — Улыбнулся Курама. — Дуй уже из подсознания и поговори с врачом, он как раз пришел. Не нравится мне, что твое лечение замедлилось. Наруто озадаченно посмотрел на Кураму. За три недели, что прошло с момента его первого пробуждения, он смог восстановить голосовые связки и глаза, а также левую руку, но не до конца. И так как Наруто не разбирался в медицине, то не понимал озадаченности лиса. — Замедлилось? — Да. Что-то тормозит мою чакру. И это мне не нравится. Давай уже в реальность! Узумаки насильно вытолкнули из его подсознания. Вот ведь… лис. Распоряжается в голове, как в своем собственном доме. — Доброе утро, Наруто. Я принес тебе перекусить, пока буду заменять капельницы. — Доктор положил два пирожных на левый столик, а сам занялся капельницей с правой стороны. — Доброе утро, Югио-сама. Спасибо вам за пирожное, — улыбнулся Наруто своей фирменной улыбкой. — Что-то не так? — Нет, просто непривычно видеть тебя улыбающимся, когда ты в таком состоянии. Тебе же ведь больно. — Пустяки, — мальчик в этот момент боролся с едой, пытаясь взять её в руку. Конечность плохо слушалась. — Боль пройдет, и я выздоровлю. Вы же ведь меня вылечите! И тогда приступлю к тренировкам. — Вылечу? — Удивился он такому заявлению, но затем спохватился — Да, конечно. Только почему ты решил тренироваться? — Как почему? — Пироженка полетела точно в рот. — Я же должен быть сильным, чтобы стать Хокаге! Врач выронил планшет и ручку. Его глаза так удивленно смотрели на парня. Наруто ощутил себя диковинным зверем, на которого смотрят с интересом и долей любопытства. Что же он такого сказал? — С вами все в порядке, Югио-сама. Я что-то не то сказал? — Тренировки… Хокаге… Смерть так повлияла на него? — бормотал он себе под нос. — Его быстрое лечение… — Югио-сама? — А, извини, задумался. — Он поднял с пола свои вещи и продолжил записи. — давай проверим твои рефлексы. Пошевели левой ногой. Так. Теперь правой. Хорошо. Правая рука, левая рука. Поверти головой. Прогресс какой-то есть, но недостаточный. хотя меня больше беспокоит твоя память и поведение. — Эмм… Я действительно не помню, что было со мной. — Верю. Возможно то, что нет воспоминаний, изменило и твой характер. Хм, это интересно. В какой степени наша память формирует наше мировоззрение? Или же мы сами строим себе память? Философский вопрос… — Эээ… — непонимающе смотрел Наруто, а Курама внутри злобно хихикал. — я не понимаю. Я раньше был другим? Расскажите, мне очень интересно. — А, да, я опять забылся. Рассказать? из меня плохой рассказчик… — Ну пожалуйста. Мне действительно интересно вас слушать! Вы самый классный в деревне! Не льсти, — хотя было видно, как Югио засмущался от такого неумелого комплимента. — Хорошо, ты тогда выпей лекарство, — он положил таблетку и стакан воды на левый столик, — а я пока расскажу. Раньше, до своей попытки самоубийства… — Самоубийства?! — Не перебивай. Та вот, до самоубийства у тебя наблюдались признаки депрессии и психоза. Ты не мог учится в академии из-за слабой чакры. Даже простая техника вызывала у тебя дикое напряжение и слабость. Из-за этого ты был моим постоянным пациентом. Сколько раз я слышал от тебя жалобы на жизнь, твое желание не продолжать дальше. Ты не видел себя шиноби, но отец заставлял тебя учиться. И вот в один момент, когда тебе все надоело, ты нашел уединенное место и пытался создать расенган. Слишком перенапряг свои каналы и чуть ли не взорвался. Итачи вовремя пришел и наложил гендзюцу. Ты был мертв, когда я тебя увидел. Точнее, в коме, но близкая к смерти. — Итачи? — Не помнишь? Капитан военной полиции. У него в тот день было дежурство рядом с полигонами, по счастливому стечению обстоятельств. — Даже так. — Наруто опустил глаза. — Я был таким… отчаявшимся? Югио посмотрел на мальчика, и сердце его сжалось. Это были не глаза загнанного человека, не видящего будущего. В зрачках отражалась искра, буря и желание. Желание, которого никогда не было. А вдруг он действительно станет… Нет, бред, Акане будет следующим Хокаге, без вопросов. — Да, ты был отчаявшимся. — Но я этого не помню. Не помню… Ну и ладно! — Наруто дернулся, получив резкую боль, но желание договорить фразу было сильнее. — Это в прошлом. Я просто начну заново! У меня впереди есть время и возможности. Я завоюю доверие всех и все равно стану Хокаге. Да, смерть действительно меняет человека. Она делает его взрослее и заставляет переосмыслить жизнь. Так думал Югио, и мальчик уже зародил тень сомнения в своей душе. А улыбка парня… Он улыбался! он улыбался впервые с младенческого возраста! Это было…здорово. — Простите, господин Югио. — Медсестра, возникшая в дверях, поклонилась. — Там прибыл джоунин… — Хорошо, сейчас подойду. А ты пей таблетки. Они…помогают, — с этими словами он вышел из палаты.

***

Цунаде-сама не любила сидеть на месте и смотреть за своими подчиненными. Она лечила собственными руками, своими обширными познаниями в медицине. За свою долгую жизнь она побывала на войне, видела разные ужасы. И не могла позволить пропасть своим талантам понапрасну. Четвертый сделал её главой Больницы Конохи, но почти сразу пожалел об этом решении. Цунаде была слишком самостоятельной, не терпела вмешательств в свои дела. Сколько поломанной мебели было при разговоре с Минато не счесть. Но ситуация с Наруто прошла мимо неё. Огромный вал больных заставлял её носится по палатам, а бумажная работа не позволяла ещё и подолгу выходить из кабинета. Сына Четвертого полностью пришлось переложить на Югио. И только сейчас она смогла посмотреть его карточку. Два месяца назад он резко начал восстанавливаться, что подозрительно. Но затем восстановление тоже пошло на спад. Показания скакали как сумасшедшие. Один день мальчик чувствовал себя хорошо, в другой — плохо. Чакроканалы, которые он себе разрушил, восстанавливались. Цунаде откинулась на спинку кресла. Несмотря на свою фамилию, Наруто был отпрыском клана Узумаки. Их живучесть и выносливость была намного выше, чем у обычного человека. Восстановление после травм проходило очень быстро. Но даже они не способны восстанавливать чакроканалы. Цунаде вышла из своего кабинета и направилась в палату мальчика. Какое-то странное чувство не давало ей покоя. Странные вещи случились с этим мальчиком. — Цунаде-сама, — прямо по коридору стоял высокий парень с длинными черными волосами, завязанные в хвост. — Приветствую. — Здравствуй, Учиха Итачи. Решил проведать своего брата? — Да. Как он? — Уже здоров. Я его продержу только один день, чтобы убедиться в здоровье, а потом можете его забрать. Ты не против? — Нет, Цунаде-сама. Вы — ирьенин, и лучше знаете, что нужно делать в такой ситуации. — Тогда хорошо. — Она улыбнулась, но затем серьезно добавила. — Но если вы опять заиграетесь со своими шаринганами, то я вырву ваши игрушки и выкину. Понятно? — Да, Цунаде-сама. Спасибо. — Итачи собирался уходить, но немного замялся. — А как там Намикадзе? — А с чего тебе интересоваться? Ты же ему никто. — Ответственность не позволяет пройти мимо. Я его все же спас… — А, точно, забыла, что ты можешь быть нудным в таких вопросах. Я направляюсь в его палату, можешь пойти со мной. — Нет, я все же… — Пошли, — приказала Цунаде, проходя мимо него. Итачи не мог отказаться. — Посмотришь на него. Когда они зашли, Наруто разминал свою руку. Итачи увидел, что мальчик не был безжизненным овощем со стекающей слюной, как ходили слухи. Хотя до здорового человека он не дотягивал, в нем уже кипела жизнерадостность и энергия. Так необычно видеть это. — Итачи! Бабуля! — Наруто улыбнулся, увидев его, чем шокировал Итачи и Цунаде. Это было такое чувство, как будто он видел их не в первый раз. — Какая я тебе бабуля? — Извините, Цунаде-сама, — Наруто вжался от взгляда главы Больницы. — Я не хотел вас обидеть. — Вот так и называй меня, иначе получишь ещё больше травм, чем ты причинил себе. Пока они препирались, Итачи обошел мальчика и присел на пустую кровать. И что он тут делает? Он просто хотел узнать, все ли в порядке с Наруто и все. Он не хотел заходить сюда. Он не должен быть здесь. — Наруто, откуда ты меня знаешь? Мальчик повернул голову и улыбнулся. — Про вас говорил Югио-сама. Вы меня спасли, и я хотел бы поблагодарить. Спасибо вам! — Он поднял большой палец вверх. Это ли тот младший член семьи Намикадзе, на которого плюнули все? Которого считали дефектным в семье? Да, Итачи не видел никогда младшего Намикадзе лично, но в полиции частенько проходили дела об избиении и унижении чести Наруто. Хокаге спускал дела на тормоза, и не давал наказать нарушителей. Учих это бесило, если честно. — Я рад, Наруто-сан. Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Есть небольшие проблемы, — он показал на свое тело, — но они решатся и я смогу уже приступить к тренировкам. А как ваш брат? — Саске? А почему ты интересуешься? «Твою мать, Наруто, не пались ты перед обладателем шарингана. Будь умней хоть в этот раз.» — Интересно же. Вдруг я с ним когда-то дружил? — Дружил? Ты с ним даже… — У него амнезия, — перебила его Цунаде. — Тот случай полностью нарушил его нервную систему. Наверняка, из-за этого он ведет себя…странно. Итачи думал иначе, но сейчас согласился с Цунаде. — Саске нормально. Скоро выпуститься из академии. — Академия… — Наруто взглянул в окно. — а когда экзамены? Я успею на них? — Через полгода, — ответил Итачи. — Хочешь поучаствовать? — Конечно! Мне нужно стать генином и выполнять миссия на благо деревни. Цунаде подошла совсем близко к кровати и положила свою руку на лоб блондина. Наруто замер, не зная, что делать. Когда она сняла руку, то произнесла: — Температура нормально. Покажи зрачки. Реакция тоже хорошая. Но ты говоришь бред. — А вот и нет! Когда выздоровлю и начну тренировки, то… — Получишь от меня. Мне не хватало, чтобы сын Четвертого ещё раз попал в больницу. Нам тут скандалы не нужны. Наруто надулся, как ребенок. Видно было, что его обидели такие слова и… ещё больше раззадорили? Это было похоже на Саске, когда тот не мог освоить технику, и Итачи подначивал своего брата. Может не все так плохо? И слухи о Наруто, как о психе, были неверны? — Итачи, скажи, что это… — Цунаде-сама, можно вас на пару слов? — Итачи поднялся со своего места и вышел через дверь. Ирьенин немного помедлила, и также вышла за дверь под недоуменный взгляд Наруто. Закрыв дверь, она подняла на него взгляд. — И что ты хотел, Учиха? — Вы позволите использовать шаринган на Наруто? — Позволю. После того, как напишу твой некролог. Зачем тебе это? — У меня есть… кое-какие подозрения. Можете это считать профессиональным. Цунаде посмотрела на него злым взглядом. Очень злым. — Пока я здесь главная, этому не бывать. Заруби это на своем носу, Учиха. — Как скажете. Я приду тогда после миссии и заберу Саске завтра. До свидания, — Учиха исчез, а Цунаде осталась в коридоре. Одна.