The Comments Below

Встреча Эскиля с Эвеном мигом раздражает Исака, и он добровольно вызывается убрать беспорядок в ванной просто для того, чтобы сбежать хотя бы на несколько минут. Быть с Эвеном наедине — полбеды, но смотреть как Эскиль строит из себя дурачка — совершенно новый уровень. Когда Исак только въехал в квартиру, ему потребовалось несколько недель, чтобы привыкнуть к поведению Эскиля с его вечным флиртом, шуточками ниже пояса, удушающим влечением и похабными предложениями, выскакивающими каждый раз, стоило Исаку пройтись от ванной к комнате без футболки или в одном полотенце. Грешным делом, он даже думал, что Эскиль запал на него. И хотя эти подозрения давно рассеялись, Исака все еще шокирует, когда Триггвассон начинает свою «чарующую» шарманку, стараясь произвести на кого-нибудь впечатление. Эскиль буквально не затыкается, топя Эвена в своих вопросах о том, как ему поездка в Осло, кто его парикмахер, если у него идеи для канала, что он любит пить и, наконец, какой топпинг предпочитает на пицце. Хотя последнее вполне полезно, потому что они заказывают пиццу на дом, но это не мешает рукам Эскиля постоянно быть то в волосах Эвена, то на широких плечах, и даже на его коленях. Исак выдерживает всего тридцать минут, а потом поднимается с кресла и уходит на поиски швабры. Он не обменивается с Эвеном и словом, после того, как Эскиль заполучает его в свои руки, хотя Насхейм то и дело пытается вовлечь его в монолог Триггвасона. Когда Исак выходит из комнаты, Эскиль рассказывает о том, что в последний раз пиццу ему доставил парень, ну точная копия его любимого актера. Эту историю Исак слышал уже раз двадцать и точно знает, что в конце Эскиль полезет за телефоном, чтобы загуглить фото того самого актера для наглядности. Закрывшись в ванной, Исак наконец-то получает немного времени и тишины, чтобы собрать мысли, разбежавшиеся с самого приезда Эвена, в кучку. Собирая осколки миски, он пытается воспроизвести в голове все произошедшее, но вместо этого его начинает трясти так сильно, что он ранит палец острым краем одного из кусочков. Моментально позабыв о беспорядке, Исак начинает копаться на полке Эскиля в поисках пластыря, потому что его запасы давно подошли к концу. Итак, может, Эвен его и привлекает. Не то, чтобы это случилось впервые, такие чувства не должны ставить его в тупик. Проблема в том, что раньше они не имели значения. Исак постоянно залипал на парней, но до этого самого момента все они были далеко, чаще всего — на экране его компьютера. Исак частенько винит в этом влияние Эскиля, потому что кто не начинает думать о парнях, когда целыми днями все разговоры в доме к ним и сводятся? Старые привычки традиционного воспитания умирают медленно, так что Исак упрямо продолжает надеяться, что его влечение это всего лишь последствие общения с Эскилем. К тому же, сам Эскиль, например, его не привлекает, пусть они и проводят почти каждый день вместе вот уже два года. Может, в этом и дело, как однажды отметил Эскиль во время одной из своих философских минуток. Но что волнует Исака именно сейчас, так это то, что никогда прежде он не залипал на кого-то из реальной жизни, кого-то, с кем он действительно говорил, кого знал лично. И именно это давало ему чувство безопасности, веру, что когда-нибудь он влюбится в девушку. Влечение, по мнению Исака, это одно, но настоящие чувства к кому-то прямо перед тобой, кого ты можешь коснуться и с кем можешь поговорить или даже получить шанс на взаимность — совершенно другое. К ужасу Исака, Эвен попадает во вторую категорию. С тем, чтобы принять привлекательность Эвена у Исака проблем нет, пусть он и не хочет, чтобы об этом кто-нибудь узнал. Он также понимает свою нервозность по поводу его приезда. Что его реально беспокоит, так это то, что эти чувства не хотят уходить даже после их встречи. Мало того, они усиливаются. Исак успел провести с Эвеном всего десять минут, исключая ту ночь, что он проспал под гипнотизирующий голос Насхейма — это не должно вызывать у него таких эмоций, заставлять сердце биться чаще. Эти джинсы, боксеры, тазобедренные косточки… В ярости Исак начинает скрести пол, пытаясь смыть зеленую жижу, и выбрасывает использованные клочки туалетной бумаги в миску, надеясь, что его переживания уйдут вместе с беспорядком. Закончив, он все равно остается в ванной, пытаясь продлить свое одиночество как можно дольше. Иногда Эскиль его реально бесит. Почему ему постоянно нужно флиртовать? Они ведь даже не знают, нравятся ли Эвену парни. О боже, а что, если эти двое действительно начнут встречаться? Что, если Исаку придется наблюдать за тем, как они развлекаются на диване каждые выходные, слышать стоны из-за тонких стен? Спустя еще некоторое время Исак понимает, что больше не может прятаться. У него болят руки и пораненный палец, но оттягивать выход нет смысла. Пора возвращаться, и Исак делает глубокий вдох, решая, что эти выходные он проведет достойно — не будет пялится, путаться в словах или безбожно краснеть. Эвен всего лишь очередной парень с милым личиком. И телом. Может, за этим фасадом скрывается ужасный характер. Его видео, например, полный отстой. Эвен, к удивлению и облегчению Исака, сидящий в полном одиночестве, встречает его теплой улыбкой. — Эскиль заказывает пиццу. Он сказал, что знает, что ты хочешь, — объясняет Насхейм и похлопывает рукой по дивану рядом с собой, приглашая сесть. Исак повинуется, но тщательно следит за тем, чтобы не сесть слишком близко. Даже на расстоянии он чувствует на Эвене запах дождя и какого-то мужского одеколона или шампуня. Стараясь держать дыхание под контролем, Исак начинает теребить пластырь, чтобы отвлечься. — Ты поранился? — немедленно реагирует Эвен и тянется к руке Исака, руша последние надежды Вальтерсена на полную невозмутимость. Когда Насхейм касается сначала тыльной стороны его ладони, а потом проводит по закрытому порезу, Исак чувствует, что по сравнению с его пальцами, пальцы Эвена грубые и мозолистые. — Да нет, это пустяк, — отмахивается Исак, но в груди у него разливается тепло от такого волнения и заботы. Эвен, однако, тут же довольно бесцеремонно отпускает его руку, стоит Эскилю выплыть из кухни. — Сделал твой обычный заказ, — обращается он к Исаку. — И я как раз рассказывал Эвену про тот раз, когда доставщик был ну просто копией… — Я в курсе, я слышал. И догадался бы, даже если бы меня здесь не было, — Исак бросает многозначительный взгляд на Эвена, но тот выглядит так, будто это лучшая история, что он когда-либо слышал. — Снимем небольшой влог, пока ждем доставку? — спрашивает он, доставая маленькую камеру, которую уже успел положить на стол. — О, мне так нравится, что ты снимаешь спонтанно. И твои обновления выходят очень часто, это потрясающе! Исак готов блевануть от такой откровенной лести Эскиля, а вот Эвен не показывает ни малейшего дискомфорта, просто кивает и улыбается. Открыв камеру, он направляет ее на Триггвассона, уже приготовившегося сиять, а Исак пропускает момент начала съемки и просто пялится в объектив, когда приходит его очередь смотреть в камеру. — Пойду попью, — бросает он и почти прыжками сбегает из комнаты. — Исак, стой! — стоит Эвену позвать его, и Исак останавливается как вкопанный, неловко разворачиваясь и ожидая снова наткнуться на камеру. Одна мысль об этом пускает мурашки по коже. К его удивлению, Эвен опускает камеру, то ли снимая пол, то ли выключая ее вовсе. — Если не хочешь сниматься, ты всегда можешь сказать нет, хорошо? Ничего страшного, если тебе некомфортно, просто дай мне знать, и я тут же прекращу. Исак так и стоит, совершенно не зная, что делать с этой информацией. Он так благодарен за эти слова, такие простые, но ужасно важные, если бы Эвен только знал. Но это всего лишь слова, и он не хочет показаться слишком эмоциональным и спугнуть Насхейма. — Спасибо. Серьезно. Но я все равно хочу пить, так что скоро вернусь. Спустя несколько месяцев жизни с Эскилем, тот так и продолжает молить, канючить и просить о видео, а Эвену требуется всего две секунды, чтобы понять — Исак просто не любит сниматься. Нет, он спокойно сидит перед камерой, если успевает подготовиться к этому заранее, если знает, что его ждет, если снимает себя сам и понимает, что из всего этого выйдет. А вот перспектива попасть в кадр без предупреждения, без его ведома и понятия о том, что в итоге окажется в сети на суд миллионам людей пугает его до усрачки. Эскиль, конечно, никогда не выкладывает что-либо без ведома Исака — он всегда спрашивает разрешение и удаляет то, что приходится Вальтерсену не по душе, но без споров не обходится никогда. Эскиль просто не улавливает, что чувствует Исак, и от этого недопонимания Вальтерсен впадает в ярость. Эвен же, тот самый Эвен, который постит по видео каждый божий день и практически живет с камерой в руках, понимает его с полуслова. Хотел бы Исак, чтобы в нем не было ничего особенного, кроме миленького личика, но теперь он просто знает, что за фасадом скрывается гораздо большее. Набрав стакан воды прямо из-под крана, Исак хватает банку колы и, прежде чем войти в гостиную, проверяет, идет ли съемка. Ко времени его возвращения Эскиль успевает включить ноутбук и теперь пялится в экран, слишком близко сидя к Эвену и смеясь над чем-то. Звук смеха Эвена заставляет желудок Исака сжаться, и ему приходится сделать большой глоток воды, чтобы справиться с этим чувством. Затем он открывает колу и садится рядом с Эскилем, чтобы тоже заглянуть в ноутбук, но прежде, чем успевает понять, что же там такого смешного происходит, Триггвассон включает веб-камеру и разворачивает ее к Исаку. — Не против группового фото в Инстаграм? Исак кивает. Он действительно «за» и под счет Эскиля широко улыбается в камеру так, чтобы не засветить второй подбородок. Пиццу доставляют через целых двадцать минут. Двадцать минут, в течение которых парни в основном болтают о других блоггерах и популярных нынче челленджах. Эвен и Эскиль пускаются в оживленное обсуждение своих отношений с подписчиками, и Эвену удается, впервые на памяти Исака, заставить Эскиля поменять свое изначальное мнение. К тому времени, как в дверь звонят, Исак чувствует себя комфортнее, и ему не так страшно остаться с Эвеном наедине, пока Эскиль забирает еду. В ту же секунду, как Триггвассон скрывается в коридоре, Эвен снова окунается в мир своего телефона. Он громко смеется, а потом дает Исаку посмотреть. На экране светится фотография, которую они сделали немногим раньше, и которую Эскиль, разумеется, уже успел выложить в сеть. — Они спрашивают о твоей кофте, — объясняет Эвен, ухмыляясь от уха до уха. — Она Эскиля? Исаку приходится опустить глаза, чтобы вспомнить, действительно ли он надел чужую вещь, а потом всего один взгляд на комментарии в сети, чтобы осознать, что он натворил. Помимо того, что куча и больше людей вопит о своей смерти от присутствия Эвена на фотографии, они обсуждают и злосчастную кофту. Очевидно для них тот факт, что Исак носит вещи Эскиля, является неоспоримым доказательством того, что они находятся в тайных отношениях, а Исак выходит из шкафа. Сердце Вальтерсена готово выпрыгнуть из груди. Умом он понимает, что такую реакцию следовало бы ожидать и что среди миллионов комментариев вряд ли будет много действительно важных, особенно учитывая манеру фанатов Эскиля видеть то, чего на самом деле нет. И все же мысли об Эвене все еще витают в голове Исака, он в замешательстве и злости из-за своих чувств к парню рядом, так что тот факт, что его называют геем вот уже в двухтысячном комментарии, не прибавляет ему настроения. Он отбрасывает телефон и тут же жалеет об этом, зная, что такая реакция вызовет у Эвена вопросы. Так и происходит. — Что такое? Они реально беспокоят тебя? — Эвен все еще улыбается, но его настроение заметно меняется, когда он улавливает агрессию Исака. — Прости, что смеялся, — извиняется он и возвращает телефон на стол. — Думал, ты привык к этому, прости. Мне приходят тонны таких сообщений каждый день, и я действительно не думал, что это такая проблема. — Это не проблема, — вздыхает Исак, силой пытаясь прогнать чувства уязвлённости и стыда. Это просто слухи. Даже будь они правдой, подписчики Эскиля никогда об этом не узнают. В конце концов, это просто выдумка до тех пор, пока Исак ничего не подтверждает. — Что не проблема, детка? Вальтерсен готов проклясть Эскиля за это прозвище здесь и сейчас. Тот же просто опускает коробки на стол и немедленно начинает их открывать. Эвен поднимает брови, безмолвно спрашивая у Исака, что значат эти слова, выглядя гораздо серьезнее. Время шуток определенно кончилось. — Ты беспокоишься потому что это правда? — спрашивает он, и Исак с легкостью чувствует осторожность, что он вкладывает в этот вопрос. — Что? — Эскиль перестает шариться по коробкам и вместо этого переводит взгляд то на Эвана, то на Исака и обратно. — Народ оставляет комментарии по поводу того, что на мне твоя кофта, вот и все, — вздыхает Исак, взяв в руки кусочек пиццы. — И нет, это не так, так что можем мы наконец-то поесть? Эскиль тут же бросает свое занятие и выуживает телефон из заднего кармана слишком узких джинсов. — О Боже, серьезно? Они снова распускают слухи? Он смеется, читая комментарии, от чего Исак закатывает глаза. — Знаешь, Эвен, время от времени люди спрашивают, встречаюсь ли я с Исаком. Это, конечно, не так уж и странно, мы же живем вместе, я молод и красив, возможно, богат, одинок… — он играет бровями, вызывая у Эвена смешок. — Спасибо за пиццу, Эскиль, — отвечает он, и, определенно, Насхейм не испытывает никакого дискомфорта из-за постоянных подкатов Траггвассона, а Исак просто жгуче благодарен ему за смену темы.