The Comments Below

Все пятнадцать минут, что они едят, Эскиль молчит, и Исак успевает уснуть прямо посреди телешоу, включенного после. Никто из парней не в настроении снимать прямо сейчас, поэтому они решают начать утром, после завтрака. Исак такому раскладу более чем рад, потому что вместо того, чтобы париться на счет камеры перед лицом, он может свернуться на одном из диванов и уснуть. Когда он просыпается, вокруг тихо и темно. Кто-то выключил главный свет, и комнату освещает только одна маленькая лампа за телевизором и экран ноутбука Эвена. Сам Насхейм, завернувшись в одеяло, лежит на другом диване с наушниками на голове. Когда Исак шевелится в подушках, чтобы размять затекшую ото сна руку, тот переводит взгляд на него. — Хорошо спалось? — стянув наушники, Эвен улыбается Исаку, пока тот поудобнее устраивается на магическим образом появившейся под его головой подушке. Вальтерсен кивает, но морщится на боль в уставшей шее. — Который час? — Почти 11. Эскиль ушел спать, и он просил тебя не будить, потому что ты все равно редко спишь у себя. Исак вынужден признать, что это правда. Чаще, чем ему хотелось бы, он вырубается либо за столом, либо на диване. Его распорядок дня настоящий кошмар, и даже сейчас он чувствует себя бодрее, чем должен бы после столь короткого сна. — Не знаю, что тебе сделала твоя кровать, но если ты хочешь спать здесь, то я не против. — Дело не в этом, — Исак подтягивается и хватает полупустую банку колы, которую успел открыть перед тем, как его сморило. Сделав большой глоток, он продолжает. — Просто я редко думаю о том, чтобы пойти в спальню. У меня хреновый режим, так что я хожу усталым весь день, потом засыпаю слишком поздно и просыпаюсь, когда все уже спят. — Звучит не очень здорОво, — смеется Эвен и закрывает несколько вкладок на экране. — Что ты делаешь? — Редакторские дела. Я успел снять парочку видео, пока ехал к вам, и теперь хочу загрузить их до полуночи. Исак кивает, вспоминая свои планы о том, чтобы наконец-то порадовать своих подписчиков, которым, очевидно, не суждено сбыться. — Чем ты обычно занимаешься, если не спишь? — Играю, — пожимает плечами Вальтерсен. — О, я видел парочку твоих видео. Забавные, — Эвен окончательно захлопывает крышку ноутбука и ровно садится, чтобы нормально смотреть на Исака. На Насхейме нет футболки. Пусть он и замотан в одеяло с ног до головы, но Исак все равно видит, и его воображение пускается в пляс. Чего еще нет на Эвене? Спит ли он голышом? Конечно, в чужом доме он не стал бы. Тогда, он только в белье? Может, в тех же серых боксерах, что Исак видел прежде? На нем они смотрятся ну очень сексуально. И затормози тогда Исак хоть на секунду, его взору предстал бы пах Эвена, обтянутый хлопком. — Но ты редко загружаешь новые. Почему? В последний раз ты нормально играл недели три назад, — на этих словах Исак выныривает из трипа по своим грязным мечтам, и сжимает уже пустую баночку в пальцах, прежде чем кинуть ее на стол. — Не знаю, может, мне просто лень. Если честно, я не фанат всего этого, — на секунду Исак задумался, нормально ли говорить такое Эвену — практически зависимому от ютуба, но потом продолжает. — То есть оно, конечно, прикольно, но мне не нравится, что за каждым видео следуют какие-то ожидания. Ты загружаешь видео, а потом все ждут, что ты начнешь делать так каждый день, посвятишь свою жизнь интернету и забьешь на все остальное. Я хочу заниматься этим на моих условиях, когда у меня есть желание, а не когда кучка незнакомцев начинает поливать меня грязью потому, что я заставил их ждать слишком долго. Эвен кивает. — Понимаю. Такое действительно выматывает, я знаю. Особенно когда все эти люди начинают думать, что ты им что-то должен, — он нежно проводит рукой по крышке ноутбука, будто гладит животное. — Но, я надеюсь, что это не оградит тебя от любимого дела. Не позволяй никому испортить все веселье просто потому, что они не понимают твоих мотивов. Если хочешь загружать что-то новое раз в год и больше ничего, наслаждайся этим. — Так я и делаю. И мне это нравится, но иногда мне просто нужен пинок под зад. — Как сейчас? Хочешь снять что-нибудь? Исак думает о долгом пути в свою комнату, в которой все еще витает запах протухшей еды, о холодном столе, о том, как долго грузятся его игры. К тому же, в гостиной сидит Эвен. Разговаривает с ним. Перестал редактировать свои видео ради него. И Эскиль наконец-то спит. — Не очень. — А если со мной? Из меня хреновый геймер, но если мы начнем с базы, и ты научишь меня основам, я только «за». На секунду Исак задумывается. — Разве тебе не нужно все отредактировать и выложить до полуночи? — Я почти закончил. Иди сюда и скажи, что думаешь, а когда я все загружу, мы поиграем в FIFA. Ты же в нее постоянно играешь? Исак кивает. Именно в видео с футболом он вкладывает наибольшие усилия. Конечно, ему нравятся и другие игры, и он снимает о них видео, но рано или поздно всегда возвращается к своему любимчику. Поднявшись на ноги, он пересаживается на другой диван и осторожно проводит рукой по всклоченным волосам. Как только он оказывается рядом с Эвеном, выглядевшим как буррито в одеяле, мысли о том, что под ним ничего нет, возвращаются, и Исак прикладывает все силы, чтобы сосредоточиться на экране снова открытого ноутбука. Сделать это становится еще сложнее, когда Эвен позволяет своей импровизированной накидке сползти на живот, чтобы освободить руки. Его подтянутая грудь покрыта родинками и розоватыми родимыми пятнами, от холода по рукам и плечам бегут мурашки, прекрасно видно острые соски. Исак тяжело сглатывает и упирается взглядом в экран, пока глаза не начинают болеть. Эвен кликает на видео, которое обрабатывал, и показывает Исаку то, что еще хочет изменить, еще раз настаивая, что почти закончил. — Нравится? — наконец спрашивает он, краем глаза следя за Исаком, все еще отказывающемся оторваться от экрана. — Выглядит неплохо. Какую программу ты используешь? С ней все кажется таким простым, — он слушает, как Эвен распинается о разных техниках и софте, и понимает, что Насхейм погряз в ютубе еще сильнее, чем он думал. — Ты, эм, хочешь заниматься этим всю жизнь? Ты вкладываешь в это столько усилий. — Я не хочу быть ютубером, нет, — Эвен ставит видео на паузу. — Вообще, я учусь на режиссера, так что моя мечта — снимать настоящее кино. — О, так ты студент? Эвен мычит в подтверждение. — У меня академ. Я все еще смогу закончить, но мне нужен был перерыв от занятий и прочей херни. Дела шли не очень хорошо, я не получал удовольствие от того, чем занимался, так что решил взять передышку и заняться ютубом, чтобы перезарядиться, посвятить себя тому, что мне нравится прямо сейчас. Но когда-нибудь я таки закончу и смогу использовать все, что выучил за этот год. Всегда, знаешь ли, хорошо иметь знакомых по всему миру. К тому же, это неплохая практика, в редактуре и прочих фишках. Мне нравится. Пока Эвен говорит, Исак наконец-то поворачивается к нему, не в силах больше сдерживаться. Ему просто необходимо было увидеть эти искры, которые, он знал, загорались в глазах Эвена, когда он говорил о любимом деле. — А чем ты занимаешься? Помимо спонтанных попыток завоевать ютуб? — Исак знает, что Эвен шутит, но вопрос все равно заставляет его чувствовать себя неловко. Дело в том, что он не занимается ничем. Он окончил школу прошлым летом, после чего прошло целых полгода, а ему в голову так и не пришли идеи, чему он мог бы посвятить свою жизнь. Время, кажется, бежит быстрее, чем Исак того хочет, и вместо того, чтобы гнаться за ним, он упрямо тормозит, отчаянно пытаясь удержать старые деньки, в которых все его дела заключались в хождении на уроке и сне. — Я… — начинает он, но понимает, что как бы не продолжил, все равно Эвен примет его за ленивца. — Я не знаю. В прошлом году после выпуска все вроде как занялись будущим, окунулись в студенческую жизнь и все такое, а я просто не знаю, чем хочу заниматься. Думал, что найду работу, чтобы зарабатывать до тех пор, пока не пойму, что мне нравится, но потом меня уволили, и я так и не нашел что-нибудь новое. Несколько недель каникул превратились в месяцы, и это отстой, я знаю, но собираюсь взять себя в руки следующим летом. Сейчас середина семестра, и я все равно не могу никуда поступить, так что проще дождаться следующего года. Исак ждет, что Эвен разочаруется в нем. Да он, черт возьми, разочарован сам в себе, но чего он не ожидает, так это понимающего кивка. — После выпуска я чувствовал то же самое. И это точно отстой. Кино было единственной вещью, которой я хотел заниматься, но меня не приняли в первой волне, и мне пришлось ждать до следующего семестра. Это не очень хорошо повлияло на мое состояние, все это свободное время, никаких занятий и просто ожидание, когда же жизнь начнет бить ключом и у меня. — Когда ты выпустился? — Три года назад. Исак быстро считает в уме. Если он не ошибся, то Эвену 21, и он на три года старше Исака и на год младше Эскиля. Он не знает, что еще добавить в их разговор, поэтому с радостью принимается смотреть, как Эвен заканчивает свою работу, как его пальцы порхают по клавиатуре, создавая кинематографические шедевры в считанные секунды. Видео, что Исак видел на его канале, варьировались от ужасных до сносных, но каждое было отредактировано до совершенства. Пусть содержание было хуевым, техничную сторону вопроса Эвен покрывал на все сто. Вместо того чтобы пытаться понять, что именно Эвен делает, чтобы потом использовать это самому, Исак в благоговении смотрит, как Эвен смеется, добавляя особенно ужасные фильтры. Все происходящее нравится Исаку еще больше, потому что ему выпадает шанс наблюдать как за живым Эвеном прямо рядом с собой, так и за Эвеном на экране, смеющемся, облаченным в кучу одежды и тараторящим в камеру о погоде, поезде и выходных у Эскиля. Исак мог бы следить за работой Эвена часами, уверенный, что, в конце концов, это превратилось бы в лучшую ночь в его жизни, но Насхейм наконец открывает ютуб и выкладывает свое новое творение в сеть. Потом он идет в душ, натягивает футболку — оказывается, под одеялом на Эвене были домашние брюки, и Исак не очень-то и рад — вместе они берут что-нибудь пожевать и переходят в комнату Вальтерсена. — Открой окно, а я выкину пиццу, — заявляет Эвен, чуть переступив порог, и Исак не может с ним не согласиться. В ту же секунду, как Насхейм выходит, он судорожно запихивает кучу грязного белья под кровать и воздвигает целую башню из грязной посуды на краю стола. Поставив игру на загрузку, Исак притаскивает из кухни стул для Эвена. Из Насхейма хреновый геймер, потому что ему требуется просто огромное количество времени, чтобы понять ход игры. Он не фанат игрушек в принципе, футбола в частности, и это совсем не помогает. В конце концов, они быстро соглашаются, что будут играть за одну команду, и все же Эвен безбожно лажает, несмотря на все попытки Исака оставаться терпеливым, давать ему как можно больше пасов и устранять всех соперников на пути к заветному голу. Тем не менее, Исака совсем не парит проигрыш за проигрышем и потеря первого места в лиге. Он заворожен смехом Эвена, его комментариями о глупых движениях игроков, косяках в графике, роликах перед пенальти и одинаковых движениях фигурок. Исак даже забывает, что они снимают. Он смеется вместе с Эвеном, наслаждаясь, как все тело покрывается мурашками, стоит тому игриво коснуться его руки, и восхищается его попыткам заставить их игроков влюбиться друг в друга, совершенно забывая об игре. В какой-то момент Эвен широко зевает, кладет джойстик на стол, выключает камеру и падает на кровать. Пока Исак выключает игру и закрывает бесчисленные вкладки, что они успели открыть в поисках читов мифических морских животных, о которых напомнили Эвену их игроки, Насхейм засыпает. Исак колеблется — стоит ли ему уйти спать на диван, если Эвен остается в кровати, но потом решает, что никуда он не пойдет. Если Насхейм не хочет делить с ним постель, то всегда может уйти в гостиную, где Эскиль приготовил ему настоящую перину, пахнущую лавандой, а не потным подростковым телом. Исак снимает джинсы, тщательно следя за тем, не подглядывает ли Эвен, а потом опускается на кровать, инстинктивно подтягивая к себе свою любимую подушку. Передумав, он пихает ее прямо в лицо Эвену, и тот лениво открывает глаза. — Устраивайся, — шепчет Исак и прячется под огромным одеялом. Он чувствует, как Эвен уверенно придвигается ближе и тоже залезает под одеяло, которое достаточно большое, чтобы два парня смогли спать под ним, не касаясь друг друга, но сердце Исака все равно начинает заполошно стучать. Он слышит запах Эвена, вкусный микс из дома и комфорта, и вынужден силой заставить себя закрыть глаза. Исак не ожидает, что уснет быстро — еще слишком рано для него — но когда он пускает свои мысли на волю, они крутятся вокруг Эвена, тепла его тела под одним с Исаком одеялом, его медленного и глубокого дыхания, воспоминаний о его улыбке, и Исак засыпает быстрее, чем когда-либо за последнее время.