The Comments Below

Остаток ночи проходит как калейдоскоп выпивки, ярких огней и ощущений кожи к коже. Поначалу Исак решает вернуться на вечеринку, поддаваясь жгучему желанию найти Эвена и сбежать, но не находит его в толпе. Вместо этого он натыкается на пьяного Эскиля и помогает ему прикончить еще парочку шотов. Они нужны ему как воздух: нет и шанса, что без выпивки ему удастся пережить ночь, не вспоминая, как приятно ощущалось тело Эвена вплотную к его собственному. После Эскиля Исак попадает в руки Магнуса, которому удается уговорить друга попробовать знаменитую настойку его деда, парочку бутылок которой Фоссбакен по чистой случайности прихватил с собой. Алкоголь жжется в горле, но Исаку нравится это чувство и он, спрятавшись с Магнусом в одном из углов, продолжает пить, пока друг не набирается достаточно храбрости, чтобы подойти к Вильде, очевидно, приглянувшейся ему. Как раз когда Исак решает, что Эвен ушел, тот попадается ему на глаза. Он стоит в кухонном проходе, болтает с Саной и держит в руках стакан с прозрачной жидкостью. Разумеется, Исак спешит к нему, не забыв, однако, опустошить еще одну рюмку по дороге. На этот раз с Евой. Исак практически падает в руки Эвена, хватаясь за его белую футболку, чтобы удержаться на ногах, пока представляется явно позабавленной Сане. — Эвен, — язык Вальтерсена почти не слушается, и тот начинает хихикать без особой причины. — Я так рад, что ты пришел. Так, так рад! — он похлопывает парня по груди. — Как дела, Исак? — улыбается Эвен, поднимая лицо Исака указательным пальцем, чтобы заглянуть тому в глаза. — Очень и очень хорошо. Неебически прекрасно, — восклицает Исак. — Выпьешь со мной? Он начинает разворачиваться, осматриваясь, в поисках алкоголя. — Помнишь те лекарства, о которых я тебе говорил? Алкоголь с ними тоже нельзя, так что я не могу. Хотя, я могу потанцевать с тобой. Важное признание пролетает мимо затуманенного сознания Исака, и он дуется, хотя, стоит Эвену подтолкнуть его к импровизированному танцполу, где уже целуются Ева и Вильде, обида тут же позабыта. Магнус лелеет бутылку с настойкой у одной из стен. Исаку приходится держаться за Эвена до тех пор, пока ноги не начинают хоть немного его слушаться, а сам Вальтерсен вспоминает, как вообще нужно танцевать. Становится легче, когда к ним присоединяется Эскиль, и Исак получает возможность держаться то за одного парня, то за другого. Эскиль, конечно, держит в руках камеру. Он более чем воодушевлен на съемку нового влога, а потому кружится вокруг своей оси, снимая танцующих людей и издавая радостные возгласы. Каждый раз, когда Исак решает, что между Эвеном и Триггвассоном слишком мало пространства, он буквально ввинчивается между ними, старательно следя за тем, чтобы Эвен не пропал из его поля видимости. Несколько часов спустя Исак, покачиваясь, стоит у двери в ванную, за которой скрылся Эвен, не разрешив Вальтерсену последовать за собой. Коллеги Эскиля как раз собираются уходить и начинают обходить всех, чтобы попрощаться. Один за одним люди вываливаются из квартиры, Исак прощается с убитыми в хлам Магнусом и Махди, беря с них обещание встретиться в ближайшее время, потом целует не менее пьяную Еву в щеку и внезапно начинает переживать, что Эвен тоже соберется уйти. — Ты же останешься, да? — спрашивает Исак, беря Эвена за руку, будто это остановит его. — Останусь, — отвечает Насхейм, довольно смотря на их переплетенные пальцы. Эскиль снова снимает, но Исаку плевать. Он уверен в себе, держит Эвена за руку, и тот, в целом море уходящих людей, решает остаться. Вальтерсен счастливо утыкается лицом в его рубашку. — Эскиль, ты справишься? — доносится до него голос Насхейма откуда-то сверху. — Кажется, Исак на сегодня себя исчерпал. Он бы запротестовал, но, боже, как он хочет снова заполучить Эвена исключительно для себя. Исак отказывается отпускать его талию, пока они идут в его комнату, медленно и неуклюже, и решает, что, учитывая количество выпитого, справляется очень даже достойно. Спросите Исака, он скажет, что не так уж и пьян. Ему почти удается самостоятельно закрыть дверь в комнату и без подсказок найти собственную кровать. — Ты останешься? — снова спрашивает он Эвена, забыв, что уже получил согласие. Когда тот кивает, Исак светится, словно рождественская елка. — Останусь, — терпеливо повторяет Эвен. — Хочешь, эм, почистить зубы? Они совершают маленькое путешествие в ванную, чтобы Исак смог пожевать зубную щетку, пока Эвен умывается, или, точнее, пытается умыться, учитывая отказ Вальтерсена отпустить его руку. Эвен позаботился о том, чтобы приехать подготовленным, поэтому чистит зубы собственной зубной щеткой, пока Исак справляет малую нужду, нехотя отпуская руку Насхейма и жалуясь, что тот отворачивается. Когда они почти готовы отправиться в кровать, в ванную без стука вваливается Эскиль и, пытаясь оттереть блестки с щек влажной салфеткой, засыпает прямо на тумбе. Напоследок он бормочет что-то о том, что его лицо страдает ради любви. — Ты останешься? — снова спрашивает Исак, когда оба парня успешно добираются до спальни, и Эвен, осторожно рассматривая Исака, закрывает за ними дверь. — Да, пьянь, остаюсь. Залезай в кровать, — смеется он, доставая футболку, исполняющую роль пижамы, из сумки. Исак, склонив голову набок, задумчиво рассматривает Эвена несколько секунд: — Ты спишь без футболки, — вспоминает он сквозь дымку алкогольного опьянения. — Когда спишь один. — Точно, — Эвен бросает футболку обратно и машет рукой в сторону полностью одетого Исака. — А что насчет тебя? Помочь? Он подходит ближе и аккуратно стягивает через голову рубашку Исака. Несколько часов назад Вальтерсен сошел бы с ума от одной мысли о том, что его может раздевать Эвен. Сейчас же он слишком пьян, чтобы понимать хоть что-то. Эвен переключается на пуговицу его джинсов и медленно стягивает брюки с Исака, особо следя за тем, чтобы не стянуть и белье. Исак помогает процессу, усердно пинаясь, чтобы выпутаться из одежды. Потом наступает очередь Эвена. Исак повторяет за ним, сначала стягивая с него рубашку, потом джинсы. Стоя напротив, в одних боксерах, он долго смотрит на обнаженную грудь Эвена, а потом кладет ладонь прямо на бледную кожу. Эвен, перехватив руку, подносит ее к губам и оставляет легкие поцелуи на пальцах Исака, одном за одним, а потом легонько тянет его к кровати, ждет, пока Исак устроится удобнее, и накрывает их обоих одеялом. Эвен ложится на спину, но Вальтерсен, извернувшись, обнимает его за обнаженную талию и поворачивает так, чтобы они оказались лицом к лицу. — Хочу поцеловать тебя, — бормочет он, поглаживая кончиками пальцев щеку Эвена и заглядывая в самую глубину его потемневших глаз. — И я, — шепчет Эвен. — Зачем надо было так напиваться? — он улыбается, почти восхищенно, хотя Исак не находит ничего хорошего в том, как кружится вокруг него комната, а единственной константой остается только лицо Эвена. — Я не пьян, — спорит Вальтерсен, выпячивая нижнюю губу. Он придвигается ближе, почти соприкасаясь голой грудью с Эвеном. — Хочу поцеловать тебя на ночь, — повторяет он, чуть приподнимая лицо. Эвен со вздохом убирает упавшую на лоб Исака прядь волос. — Когда ты протрезвеешь. Обещаю. — Я трезв, — бормочет Исак. — Так, так трезв. Трезв и годен к поцелуям. — Так годен, да, — соглашается Эвен и позволяет пальцам скользнуть по губам Исака, едва касаясь их. — Да? — Исак придвигается еще ближе, но его губы натыкаются лишь на вытянутый палец Эвена. — Да. Очень. Но не трезв. Исак рычит в тихом раздражении. Постепенно его тело начинает осознавать, что происходит: что он в кровати с Эвеном, его Эвеном, практически обнаженным, и они, наконец-то, наедине. Накатывают недавние воспоминания: о тяжелом дыхании Насхейма прямо в его ухо, о волне удовольствия, когда Исак понял, что стоит не только у него, о том, как сильно они хотели друг друга. Он вспоминает ощущение пальцев Эвена на своей коже, о губах в волосах, о каменном члене, притирающемся к бедру, о том, как Эвен терся об него, не скрывая возбуждения. Возбуждения, что вызвал Исак. Предпринимая новую попытку, он позволяет пальцам скользнуть ниже, зацепиться за резинку белья Эвена. Тот сразу напрягается под касанием и делает глубокий вдох, готовый остановить Исака как только все зайдет слишком далеко. Исак тянется за поцелуем, но Эвен ловко возвращает пальцы к его губам, и у Вальтерсена не остается другого выбора, кроме как поцеловать их. — Такой трезвый, такой готовый к поцелуям и с таким чертовским стояком, — шепчет Исак в кожу Эвена и начинает медленно посасывать указательный палец Насхейма. Услышав низкий, почти скулящий стон Эвена где-то между раздражением и желанием, Исак буквально светится от гордости. — Исак, хватит, — голос у Эвена слабый, но каким-то чудом ему удается отстранить Исака. Хотя бы на чуть-чуть. — Серьезно. Не так, ладно? Вальтерсен награждает его долгим обиженным взглядом, но в конце концов кивает. — Ладно. Он позволяет Эвену развернуть его и умиротворенно вздыхает, когда чувствует крепкие объятия, что притягивают к теплой груди. — Спокойной ночи, пьяный Исак. Жду встречи с трезвым Исаком, чтобы зацеловать его до смерти. Исак улыбается, окончательно переставая сопротивляться алкогольному теплу и сонливости. — Он тоже ждет.