The Comments Below

Квартира Эвена гораздо меньше той, где живут Исак и Эскиль. В ней нет гостиной, только маленький холл, ведущий в кухню, ванная и, к огромному облегчению Исака, две раздельные спальни. Он, конечно, не думал, что Эвен и Соня живут в одной комнате, но теперь, размышляя о такой возможности, он рад, что не потратил день, а то и больше на мысли об этом. Возможно, когда-то они и жили вместе, используя другую спальню в качестве гостиной. Квартирка просто идеальна для пары. Исак не хочет думать об этом. Эвен устраивает Вальтерсену небольшой тур: показывает свою комнату, полную мелких вещей, связанных с искусством, которые Исак находит классными, но не видит в них ничего особенного. А потом их прерывает Соня, очевидно услышавшая их из кухни. Она красивая, с короткими светлыми волосами, большими выразительными глазами и пухлыми губами. Эвен обнимает ее в качестве приветствия, и Исак отводит взгляд, пока не слышит, как Соня обращается к нему. — Ты Исак? Рада встрече, — они жмут друг другу руки, и Исак сразу же чувствует себя неловко, не зная, что сказать. Девушка кажется ему милой, но он провел слишком много времени, подготавливаясь к тому, чтобы возненавидеть ее, и теперь просто не может отпустить это чувство. Ему не нравится ее присутствие, он хочет быть с Эвеном один на один. К несчастью, сам Эвен думает иначе, комментируя приятный запах из кухни и увлекая Исака за собой, чтобы поужинать вместе с Соней. Все в норме, продолжает повторять про себя Исак. В его собственной квартире они почти все время провели с Эскилем, и это совершенно нормально, если ты живешь с кем-то. Единственная разница в том, что Исак никогда не встречался с Триггвассоном. Они не спали в одной комнате, и он не спрашивал, как прошел день Эскиля так по-домашнему, как делает это Эвен. Соня задает Исаку несколько вопросов, вгоняя его в краску и вынуждая признать, что он «в поисках себя самого и работы». А еще она не любит ютуб — единственную вещь, в которой Исак хоть немного, да заинтересован. — Я просто не понимаю всей этой шумихи вокруг социальных сетей. То есть, разве это не классно? Сидеть за ужином с друзьями, разговаривать лицом к лицу? Совсем не классно. Не когда Исак не считает ее другом, а Эвен продолжает кидать на нее взгляды, полные обожания. У Сони есть собственное мнение, она умна и самодостаточна. Неудивительно, что когда-то Эвен любил ее. А вот он Исак, не способный даже из дома выйти чаще, чем раз в два дня. И снова возможность того, что он нравится Эвену, кажется Вальтерсену неизмеримо крошечной. Прошлой ночью, должно быть, в нем говорил алкоголь, слегка приукрасивший все происходящее. О Боже. Что, если он и Эвен вообще не провели время так, как Исак себе представляет? Что, если это только он терся об Эвена, отчаянно стеная, почти готовый кончить в штаны? Что, если на Эвена вообще не произвели никакого впечатления их объятия? А Исак сам все это выдумал, а потом продолжил попытки соблазнить Насхема? Соблазнить дыханием, смердящим виски, и едва понятными грязными разговорчиками? Соня и Эвен, поняв, что Исак не настроен на легкий разговор, начинают обсуждать проект, с которым ей требуется помощь. Раз за разом она пытается вовлечь Исака, но они говорят об искусстве, а он в этом полный ноль. — Ничего, если я позанимаюсь с Соней недолго? Я говорил, что ей нужна моя помощь, так что… — Эвен с ног до головы осматривает Исака, наверное, думая, что тот снова ведет себя странно. — Конечно, ты можешь посидеть с нами. Не считай, что ты не к месту… — Я захватил свой ноут, все в порядке. Просто подожду тебя в комнате, — Исак пытается звучать весело, но знает, что никто не купится на его ложь. — Уверен? Ты приехал, чтобы провести время с Эвеном, а я мешаю вам. Прости, — Соня кажется искренне расстроенной собственной наглостью. По крайней мере она вызывается вымыть посуду и дать Исаку и Эвену хоть немного времени наедине. — Прости, я очень надеюсь, что это ненадолго. Не знаю, чем я думал, когда приглашал тебя. Но я очень хотел, чтобы ты приехал, — улыбка, что играла на губах Эвена весь ужин, тут же сползает, стоит ему закрыть за ними дверь в комнату. Исак кивает. Он так мастерски умеет настраивать себя на нужный лад. Смотря на ситуацию объективно, он понимает, что все не так уж радужно, у него есть полное право злиться, но это не конец света. Исак просто вымотан. Он хочет тот поцелуй, что ему пообещали. А еще он злится на самого себя, потому что уже давно мог бы получить его, если бы не был таким трусишкой и сам пошел навстречу Эвену, а не ждал этого от него. Ему следовало прижать Эвена к стене в тот же миг, как Эскиль захлопнул за ними дверь. И все же почему-то, как бы сильно он не желал этого поцелуя, Исак хочет, чтобы он вышел идеальным. Он не хочет целоваться сейчас, когда в комнату в любой момент может зайти Соня и все разрушить, лишая их ночи, когда они могли бы просто целоваться, целоваться и целоваться. Исак не хочет впихивать его между ужином и Соней. Чего он хочет, так это напомнить Эвену, что ничего не забыто. И показать, что он не боится быть с ним, как Эвен, возможно, решил после их неловкой поездки в электричке. — Все в норме. Немного жаль, но ты же быстро вернешься, да? — Исак кладет руки на грудь Эвена, медленно толкая его к закрытой двери. Тут же атмосфера в комнате меняется, будто Эвен знает, что собирается сделать Исак раньше него самого. Насхейм прикусывает губу, а в его глазах загораются искры, стоит спине упереться в темное дерево, а Исаку остановиться. В груди, без алкоголя, усмиряющего нервы, гулко бьется сердце, и Исак вступает в личное пространство Эвена, медленно ведя от его груди к джинсам. Подняв глаза, он изо всех сил пытается выглядеть так, будто знает, что делает, будто внутри все не сжимается от собственной неопытности. Почти как в замедленной съемке он залезает пальцами под футболку Эвена, чувствуя теплоту кожи, изгиб бедер, дорожку грубых волосков, ведущую в белье. Он придвигается ближе, что их дыхания смешиваются, но губы, губами они не соприкасаются, просто вдыхая друг друга. Все, чего хочет Исак, это напомнить Эвену, что он не забыл. Что он не был настолько пьян. Что он все еще ждет. Исак чувствует, как Эвен давится воздухом, как его руки скользят по талии, но он перехватывает их, прижимая к стене рядом с бедрами Эвена, удерживая его на месте и не позволяя прикасаться к себе, как бы сильно сам того не хотел. Глаза Насхейма темнеют, и Исак почти заворожен. Эвен пытается пошевелить запястьями, будто проверяя силу хватки, и рычит, когда понимает, что сдаваться Вальтерсен не намерен. С занятыми руками у Исака остается только один способ, как можно освежить воспоминания Эвена. Не отводя взгляд, он толкается бедрами вперед, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Насхейм почувствовал, как медленно, но верно у Исака встает. Он не давит, лишь слегка обозначая изгиб члена и то, как он дергается под слоем ткани от едва уловимого «блядь», слетевшего с губ Эвена. Бедра Насхейма движутся навстречу, но Исак не сдается, решая, что Эвен пока не заслужил такое наслаждение, раз собирается оставить его в одиночестве. Все, чего хочет Вальтерсен, это немного подразнить. Словно заявляя, он едва касается губами губ Эвена. Это не поцелуй — лишь обещание. Исак прикусывает его нижнюю губу, чуть тянет на себя и ловит такой сладкий всхлип. — Эвен? Ты идешь? — голос Сони звучит прямо из-за двери, и Исак чувствует, как тяжко сглатывает Эвен прежде, чем ответить. — Секунду. Исак отпускает его руки и замечает, как тот буквально пялится на его пах, где более, чем ясны очертания полностью вставшего члена. Он не рискует опустить взгляд на ширинку Эвена, зная, что вид стояка Насхейма совсем не поможет сдержаться и не прижать его к стене прямо здесь и сейчас. — Надеюсь, я ненадолго. Посмотри нетфликс, ладно? Дорогу к холодильнику ты знаешь, туалет я показал. И, если захочешь, ты всегда можешь присоединиться к нам. Честно. В этом нет ничего страшного, — Эвен изо всех сил старается звучать собрано, но Исак видит его насквозь. Он кивает, соглашаясь, и тут же падает на кровать, стоит Насхейму выйти из комнаты. Следуя совету, Исак загружает нетфликс. Потом пишет Эскилю, что с ним все в порядке. Посмотрев целый фильм, он начинает скучать и раздражаться, а потому идет в ванную, чтобы хоть как-то подготовиться ко сну. На секунду Исак останавливается у спальни Сони и прижимает ухо к двери, проверяя, действительно ли они с Эвеном заняты работой. Услышав звуки, напоминающие плач девушки, Исак в удивлении отшатывается. Эвен, кажется, успокаивает ее, его голос низкий и спокойный, но Исак не понимает, что именно он говорит, стараясь унять всхлипы и вздохи Сони. Как-то раз Исак слышал, как Эскиль плакал в своей комнате, но не смог заставить себя войти и успокоить друга, а просто оставил чашку чая у закрытой двери. Он не мастер утешений и, если честно, не горит желанием заботиться о Соне. Вместо того, чтобы вмешаться, он возвращается в комнату Эвена и включает еще один фильм, устроив ноутбук на груди. Очевидно, двух часов сна прошлой ночью недостаточно, потому что Исак засыпает и открывает глаза только, когда улавливает тихое посапывание Эвена рядом. Ноутбук покоится на полу. Вздохнув, он почти тут же снова проваливается в сон, отказываясь выбирать между тем, чтобы разбудить Эвена или просто продолжить пялиться в потолок. В следующий раз Исак просыпается утром, а Эвен, что неудивительно, все так же спит рядом. Очевидно, Насхейм любит полежать подольше, и Исак более, чем согласен с такой философией, но он слишком рано лег накануне, чтобы полностью поддержать такое развитие событий. Он выбирается из кровати, отчаянно надеясь не наткнуться на Соню. К великому облегчению, она, судя по пустым кухне и ванной и настежь открытой двери спальни, успела куда-то уйти. Инстинктивно обернувшись, Исак входит в ее комнату и неловко осматривается. Спальня выглядит милой, куда уютнее, чем его собственная, чего не так-то сложно достичь. За считанные секунды он находит, что искал. Над рабочим столом Сони предсказуемо висит доска с фотографиями. Прямо по центру та, на которой запечатлена она сама и Эвен. Их позы не кричат о том, что они — пара, но Исак все равно чувствует укол грусти. Эти фото были сделаны годы назад, когда Вальтерсен и в старшую школу-то не ходил, на каждой Эвен и Соня смеются. Смеются, касаются друг друга и выглядят так «вместе», что от этого больно. Решив приготовить завтрак, Исак начинает хозяйничать на кухне и готовит яичницу. Вскоре к нему присоединяется Эвен. И через считанные минуты начинает раздражать Исака. Он понимает, почему они держались друг от друга подальше вчера: сначала поблизости был Эскиль, потом просто куча людей, потом Соня. Но сейчас? Эвен входит, улыбаясь, опирается на тумбу и заглядывает в сковороду. Ничто не может помешать ему поцеловать Исака, разве что он просто не хочет. Может, он боится, что в любой момент может вернуться Соня, и не хочет, чтобы она видела все это. Исаку надоедает гадать, ждать и отступать. А еще он устал раз за разом обретать надежду и терять ее. — Вы вчера все закончили? — он даже не пытается скрыть своего недовольства. Не только потому, что ему не хватает губ Эвена, но и из-за того, что он хотел провести с ним время, приехал в гости, и был оставлен в одиночестве на целый чертов вечер. — Типа того. У Сони сдали нервы, потому что скоро дэдлайн, а я раскритиковал ее проект, и нам пришлось все переделывать. Она очень переживает. Исак кивает, будто все понимает. Ему никогда не приходилось работать в сжатые сроки, за исключением домашки в школе, а это вряд ли может сравниться с тем, через что проходит Соня. Он же не студент. — Прости, что это заняло столько времени. Я просто не мог оставить ее, — Эвен выглядит так, будто ему действительно жаль, но этого мало, чтобы Исак смог простить ее окончательно. — Я все тебе возмещу. Садись, а я закончу готовку. Эвен обнимает Исака за плечи и усаживает его на стул прежде, чем достать две тарелки и выложить на них яйца. — Чем хочешь заняться сегодня? Я планировал немного поснимать, раз уж ничего не выкладывал вчера, что думаешь? Тебе не обязательно быть в кадре, но мы могли бы куда-нибудь сходить и придумать что-нибудь интересное? — Не знаю, — Исак, взяв тарелку, тыкает вилкой в еду, но есть не начинает. — Соня вернется позже? — Она так извинялась за вчера, что пообещала не приходить весь день и дать нам время. Ты от нее не в восторге, да? — Эвен не злится, его слова походят на констатацию факта, а не осуждение. Он садится напротив Исака. — И я, кажется, понимаю это. Видимо, нам обоим повезло с напористыми соседями. Проблема совсем не в напористости Сони, но Исак решает, что Эвену об этом знать необязательно. — Почему вы расстались? — он не уверен, что хочет знать, но вопрос не дает ему покоя уже некоторое время, и Вальтерсен устал вариться во всем этом. Эвен выглядит так, будто слова Исака удивляют его, но все равно отвечает: — Когда мы начали встречаться, мне очень нужна была ее поддержка, но потом все встало на свои места, и я стал думать, что она душит меня. Всегда рядом, делает все за меня, думает за двоих. А раз мы живем вместе, от нее было невозможно скрыться и на секунду. Да и перерыв мы взять не могли, — Эвен встает и принимается рыться в холодильнике. — Соня чувствовала то же самое, что мы слишком близки и многое пережили, поэтому мы сделали шаг назад, и это сработало. — Вы никогда не думали снова сойтись? — Думали. Но никогда одновременно, да и не всерьез. Когда ты так близок с кем-то, сложно закрыть главу и никогда к ней не возвращаться. Но я чувствую себя гораздо лучше без нее, нежели с ней, и этого достаточно. Исак не согласен. Он никогда не был в отношениях, но видел достаточно драм Эскиля. Обычно тот сжигает все фотографии, блокирует неудавшегося партнера на фейсбуке, отправляет последнее гневное смс и клянется никогда больше с ним не разговаривать. Исак не знает ни одного человека, который дружит со своей бывшей половинкой, не говоря уже о том, чтобы жить вместе. Эвен снова садится, наливает Исаку стакан сока. — Боюсь, у нас нет кофе. Хочешь, прогуляемся до кофейни? — Все нормально, я переживу, — теперь, когда Эвен затронул тему кофеина, Исак понимает, что творится с его настроением. — Поснимаем сегодня? Как насчет челленджа? Исак недовольно стонет, но глаза Эвена светятся весельем, и он не может сдержать улыбку. Малюсенькую. — Ты говоришь как Эскиль. — А вы когда-нибудь устраивали йога-челлендж?