The Comments Below

— Все хорошо? — снова спрашивает Эвен, когда они лежат в кровати лицом друг к другу. — Да, — Исак не может вспомнить, когда ему было так спокойно в последний раз, но все равно что-то не так. Он знает, что Эвена что-то мучает, что он зарывается в собственные мысли. — Что случилось? — тот просто смотрит на него, изучает его лицо и молчит, от чего Исак тут же начинает нервничать. — Я сделал что-то не так? То есть, я просто никогда… все было нормально? Лицо Исака заливает румянец, но Эвен уверенно мотает головой, оставляя поцелуи на его лбу, носу, губах. — Ничего такого, — он снова целует Исака в подтверждение своих слов. — Мне жаль, что я не спросил, хочешь ли ты этого. В смысле, казалось, что да, но мне все равно стоило спросить. Исак хмурится. — С чего ты взял, что я чего-то не хотел? Разве я был недостаточно отчаян? — он пытается улыбнуться, но на самом деле ему стыдно, что он так легко отдался желанию заполучить Эвена. — Нет. Я слышал, как ты говорил, что не готов. Эскиль сказал, что ты никогда ни с кем не встречался, вчера на кухне, и ты ответил, что не готов. Тем утром я проснулся и так сильно хотел поцеловать тебя, но потом прозвучали эти слова, и я решил дать тебе самостоятельно выбрать, хочешь ли ты этого. Ты же был пьян. А потом весь день ты даже не смотрел на меня как следует, и опять эти слова… я не был уверен. Посмотрев на произошедшее под другим углом, Исак приходит к выводу, что в словах Эвена есть смысл. — Я не имел в виду, что не готов делать… все это с тобой, — его щеки снова заливает краской, вне зависимости от того, как близки они с Эвеном только что были. Пальцы Эвена обхватывают шею Исака, его собственные руки лежат на талии Насхейма, в тепле и уюте под одеялом. — То есть, я в этом не мастер и не совсем понимаю, что делаю, но я хотел этого. Очень сильно. Эвен закусывает губу, пытаясь скрыть улыбку, за секунду расцветшую на его лице. — О чем ты тогда говорил? Исаку приходится проиграть в голове весь их разговор, чтобы вспомнить, о чем речь. — Я думал о том, чтобы сделать все официальным. Чтобы люди знали о нас, а нам было плевать на это, — внезапно он чувствует себя дураком, понимая, что воображал себе все эти вещи, когда они с Эвеном даже не целовались, а просто в пьяном тумане потерлись друг о друга. Что, если Эвен не хотел чего-то большего? Исак пытается все исправить и добавляет, — то есть, даже если все неофициально, и все такое, я все еще не уверен, что хочу, чтобы люди знали обо мне, что мне нравится быть с парнями. — Ты говоришь о том, что не хочешь быть со мной по-настоящему или что тебе понадобится время, чтобы привыкнуть к мысли о нас на публике? — в этот самый момент от обычной уверенности Эвена не остается и следа. Он смотрит на Исака с такой тревогой, что это ранит Вальтерсена физически. — Нет. Я хочу быть с тобой. Если ты согласен, конечно, — это самые сложные слова, что Исак когда-либо произносил — признание — и его наградой оказывается чистая радость, разлившаяся на лице Эвена, один вид которой заставляет Исака пожалеть, что он не использовал все шансы, что давала ему жизнь прежде. Эвен наклоняется и целует его, снова и снова, его руки зарываются в волосы Исака, чтобы притянуть Вальтерсена еще ближе к себе. Исак с готовностью целует его в ответ, своего парня, кажется, и эта мысль вызывает волну счастья по всему телу, так что он улыбается прямо в поцелуй так широко, что Эвен слегка отстраняется и смотрит на него с любопытством. Некоторое время они так и лежат, но в не зависимости от того, сколько они целуются, касаются друг друга и обнимают, Исаку мало. Каждое нервное окончание его тела дрожит, ожидая следующего прикосновения Эвена, и Вальтерсен позволяет себе исследовать его тело с большей уверенностью, чем он думал, сможет собрать. Эвен так легко позволяет ему расслабиться, прикоснуться к его груди, шее, щекам, будто хочет запомнить каждый сантиметр тела Исака. Сначала они лежат на боку лицом к лицу, Эвен касается Исака так же часто, но потом тот снова взбирается на Насхейма, руками словно выводя карту Эвена, пока наконец-то не начинает делать это ртом, поцелуями убивая последние намеки на переживания и неуверенность, что пытаются захватить его сознание. Он узнает, где Эвену щекотно, от чего тот закрывает глаза и начинает улыбаться, и где его прикосновения вызывают маленькие дрожащие вздохи. Вскоре у них обоих снова встает, что так очевидно, потому что они постоянно задевают друг друга бедрами, одеяло сползает к ногам, и ничто не может скрыть заметный бугор в трусах Исака, но им обоим плевать. Исак наклоняется, чтобы оставить очередной поцелуй на губах Эвена. Ему все еще непривычно чувствовать их мягкость и готовность Эвена открывать рот, приветствуя язык Исака, осторожно скользнувший по его нижней губе. Когда Эвен касается отметины на бедре Исака, тот рвано выдыхает. — Тебе очень идет, — шепчет Эвен, поглаживая засос и снова целуя Исака прежде, чем тот может ответить. Соглашаясь невнятным стоном, Исак скользит губами на плечо Эвена, где сам бездумно оставил отпечаток своих зубов, начавший наливаться сине-красным синяком. Он не уверен, что Эвен сможет увидеть его без зеркала, но теперь Насхейм точно знает, что отметка есть, судя по исцеляющим поцелуям, что оставляет на ранке Исак. Двинувшись вниз, он ведет губами по животу Эвена, повторяя его же движения, завороженный тем, как сокращаются мышцы под гладкой кожей. Исак доходит до выпирающих косточек, лижет, покусывает и посасывает, пока не понимает, как поставить засос и оставляет там такой же лиловый, отпечаток, что носит сам. Бросив полный невинности взгляд на Эвена, Исак замечает, как крепко у него встал, прямо здесь, рядом, за считанные секунды член Эвена слишком натянул его плавки, чтобы Исак не смог его просто проигнорировать. Не отводя взгляда от лица Эвена, он движется ниже, и Насхейм откидывается назад, изо всех сил стараясь не двигаться. Носом Исак скользит по всей его длине прямо через ткань, выдыхает теплый воздух и целует так, как целовал грудь и живот Эвена: медленно и дразняще, вверх и вниз и проводя языком, но ему жутко мешает белье. Эвен едва слышно стонет, до побелевших костяшек грубо хватаясь за голубые простыни, и Исак думает о том, чтобы стянуть с него боксеры, полностью заглотить его член и сосать до тех пор, пока Эвен не выдержит напора, но эта мысль будоражит нервы, и Исак решает, что может еще подождать. Вместо этого он выцеловывает и вылизывает торс Эвена, возвращаясь наверх, садится на его бедра и начинает покачиваться, как делал это прежде. Становится сложно игнорировать собственный член, и Исаку интересно, будет ли им так же хорошо во второй раз, как и в первый. — Исак, — вздрагивает Эвен, с удивительной силой и ловкостью переворачивая их, нависая над Исаком и, наконец-то, отчаянно касаясь всего его сразу: его спины, груди, бедер. Он кусает его губы грубо, но Исаку нравится это чувство, этот легкий укол боли, прокатывающийся по всему его телу каждый раз, когда они слишком увлекались друг другом. Эвен удерживает себя на локте, он лежит на Исаке не полностью, и тот может чувствовать, как член Эвена трется о его бедро в такт маленьким инстинктивным толчкам. Исак приподнимает бедра, встречаясь лишь с воздухом, но секундой позже Эвен пальцами обхватывает его член, и сердце Вальтерсена пропускает удар. — Хорошо? — сквозь собственные стоны и вздохи он едва различает быстрый шепот Эвена, пока тот дрочит ему прямо через ткань, чуть нажимая на припухшую головку большим пальцем, придавливая член к низу живота и пережимая ладонью у основания, заставляя Исака задуматься, продержится ли он еще хотя бы секунду. Рвано кивая, он заводит одну руку за голову, а пальцами другой впивается в волосы Эвена, тянет за них, и Насхейм начинает дрочить быстрее. Исаку нужно больше, гораздо больше, и Эвен, будто читая мысли, ныряет рукой в его трусы, обхватывает пальцами обнаженный член, собственным пахом трется о бедро Исака, и это так горячо, что Вальтерсен только и успевает, что выкрикнуть имя Эвена прежде, чем кончить ему прямо в ладонь, ничуть не менее интенсивно, чем в первый раз. Он обнимает Эвена за спину и прижимает к себе, четко давая понять, что не хочет, чтобы тот останавливался. И Насхейм продолжает и ловит свой оргазм через считанные минуты. Мягко поцеловав Исака, Эвен падает прямо в объятия Вальтерсена. Его мозг работает с бешеной силой. Исак надеется, что Эвен не уснет на нем, он не хочет потратить ни секунды этого прекрасного дня на сон. — Это всегда так? — нарушает тишину Исак, все еще пытаясь отдышаться. — О чем ты? — спрашивает Эвен у его груди, горячим дыханием обдавая соски, от чего Исак почти теряет мысль. — Я о том, не надоедает ли это со временем, когда начинаешь делать это чаще, или это всегда будет… таким. Он чувствует, как Эвен снова улыбается в его кожу. — Не думаю, что есть универсальный ответ на этот вопрос. — Тогда какой лично у тебя? — Я спал только с Соней, и с ней все было то так, то эдак. Хороший секс, скучный секс. Он вроде как зависел от наших отношений, а мы всегда слишком часто ссорились. — Только с Соней? — Исак вспоминает видео, в котором Эвен признался в своей ориентации. Он совершенно точно говорил тогда о парнях. — Да. Я целовался с мальчиками, встречался с ними, но эти отношения никогда не были серьезными, — Эвен, не поднимая головы, спрашивает: — А ты? — Ты знаешь ответ, — говорит Исак. Если Эвен подслушал тот его разговор с Эскилем, то он знает. — Ты сказал это Эскилю, а не мне. — Я никогда ни с кем не встречался. И один раз я целовался с девчонкой. По-пьяни. Исак скорее почувствовал, нежели услышал, легкий смешок Эвена, когда тот наконец-то поднял голову. — Ты похотливый, когда пьяный. — О, Боже, нет. Мне даже не понравилось. — А в пятницу? — дразнит его Эвен, и Исак не может сдержать улыбку. — О да, — признает он. — Похотливый пьяница, — фыркнул Эвен, падая обратно на грудь Исака. — Хотя я рад это слышать. Я боялся, ты делал это исключительно из-за алкоголя, а не потому, что действительно хотел. Эвен улыбается, но Исак успел выучить, когда он говорит серьезно вне зависимости от веселого тона. Голос у Эвена тогда меняется, становится чуть глубже. И он любит вставлять действительно важные слова в самый конец, как шуточки, будто это уменьшит их важность. — Я серьезно. Обо всем. Единственная вещь, о которой я жалею, это о прошлых выходных, когда я отказался встретиться с тобой. Мы могли бы провести столько времени вместе. — Почему ты сказал те слова тогда? Что у тебя были ужасные выходные, — Эвен с любопытством посмотрел на Исака. На секунду тот задумался, но решил держаться правды, даже если в ней нет ничего привлекательного. — Когда мы сидели в кафе, я думал, что у нас свидание, но потом ты говорил и действовал так, что я решил, что ты не по парням, и это ранило меня сильнее, чем я думал. В основном, потому что раньше мне никто так не нравился, и я позволил себе надежду, которая не выгорела. Хреново, в общем. Лоб Эвена перечеркнула морщинка, и Исак позволил себе проследить ее пальцем, разглаживая. — Но ведь мой флирт был очевиден?! Я специально сказал, что мне не нравится Эскиль, и что я больше не с Соней, чтобы дать тебе знать — я свободен. Идеальный момент для Исака прояснить еще одну проблему. Соню. Он знает, что рано или поздно им придется поговорить о ней, но он также уверен, что не хочет разрушать момент разговорами о бывшей девушке. В конце концов, Эвен принимает решение за него. — Что именно тебе не нравится в ней? Я вижу, что она волнует тебя, и понимаю почему. Она моя бывшая, и ты, очевидно, не можешь быть ее фанатом, но за этим стоит что-то еще? Исак делает глубокий вдох и ведет пальцами по щекам Эвена, не в состоянии перестать трогать его лицо. — Мне кажется, что это не конец. Вы все еще слишком близки, и это странно. — Исак, я знаю ее почти десять лет. Вместе мы были меньше четырех. Между нами нечто большее, чем отношения, она мой лучший друг. Я не могу просто перевести ее в ранг бывших и прекратить все общение. Да, все это слегка странно, и мы оба иногда жалеем, что слишком размыли все эти рамки, но что есть, то есть, и я абсолютно уверен, что все кончено. Обещаю, между нами только дружба. Слова Эвена звучат совершенно искренне, и Исаку сложно не поверить им. Кажется, ему придется просто подождать и увидеть, куда все это их приведет. — Может, мы поужинаем с ней еще раз, и я буду милее, — предлагает он, зарабатывая себе еще один поцелуй.