Глава 4. Падение
26 мая 2017 г., 09:35
— Я прочёл твоё заявление в HR, — начинает Чимин, и Тэхён закусывает губу, крепче сжимая телефон. Ему вдруг стало неприятно жарко, несмотря на то, что он стоит на балконе, обдуваемый прохладным ветерком.
— Что думаешь?
— Хорошо. Всё по сути.
Тэхён облегчённо вздыхает. Он бы не прилагал столько усилий, но он хочет, чтобы всё было как положено.
— Они же не слишком разозлятся?
Чимин смеётся.
— Это твоя жизнь, Тэхён. Они не могут ничего сделать.
— Да, — уклончиво отвечает Тэхён. Он не о компании так волнуется, но Чимину об этом не говорит. Он молчит некоторое время, и Чимин похоже чувствует, что-то неладное.
— Как твой сказочный отпуск на тропическом острове? — спрашивает Чимин, быстро меняя тему. Тэхён вцепляется в балконные перила в попытке утихомирить бабочек в животе.
— Хорошо, — быстро отвечает Тэхён, не особо желая обсуждать как сильные чувства, которые он так успешно пытался закопать, снова сбивают его с ног.
— Ты не… Всё же в порядке? — в голосе Чимина озабоченности больше, чем хотелось бы Тэхёну, и он понимает, что его лучший друг видимо раскусил его.
— Всё отлично, Чим! — настаивает он, но это только больше выдаёт его. Чимин вздыхает и это приглушённо отдаётся в трубке.
— Знаешь, если всё становится слишком, ты можешь просто. Вернуться. Скажи, что в семье проблемы или вроде того. О! Я знаю! Я могу притвориться ужасно больным, а ты, как мой преданный лучший друг, должен спешить ко мне на выручку и–
— Всё в порядке, Чимин, серьёзно. Я большой мальчик, справлюсь, — я могу справиться с тупой влюблённостью, пытается он убедить сам себя, но это звучит смехотворно даже в его голове. Он мужественно пытался расставить приоритеты, убедить себя, что он просто играет. Но чем больше времени он проводит с Чонгуком, тем меньше ему нужно заботиться об игре, потому что всё выходит само собой. Когда Чонгук целует его и он теряет себя — это по настоящему. Трепетное биение его сердца, когда они держатся за руки — настоящее. И румянец расцветающий на его щеках, когда Чонгук смотрит на него — тоже настоящий.
— Я не могу просто уехать. Сокджин-хён правда очень хорошо ко мне относится, и Намджун-хён милый. Юнги-хён, как старший брат, а с Хосок-хёном так весело. Мне они действительно нравятся и… — Я слишком привязался.
— Да, — говорит Чимин, и Тэхён практически видит, как он поджимает губы, сдерживая то, что хочет сказать. — Но ведь теперь твоя жажда утолена, нет? Тебе всегда было интересно, каково это встречаться с ним, и теперь ты знаешь! Ты встретился с его семьёй, потискался с ним немного. Так что теперь можно двигаться дальше.
Тэхён не так в этом уверен, но соглашается. Он бы хотел, чтобы это было так легко. Но проводя всё больше и больше времени вместе, Тэхён всё меньше и меньше хочет уезжать. А встреча с семьёй Чонгука всё только усугубила — они так легко приняли его в свою тесную компанию, заставили почувствовать себя своим.
В жизни Тэхёна был только Чимин. Его семья была бедной, и каждый должен был вносить свою лепту, что означало никогда не видеть родителей дома, потому что они пропадали на работе. Тэхён им очень благодарен, но он никогда не сможет избавиться от чувства одиночества, когда не с кем поговорить и не на кого рассчитывать. Встретив в университете Чимина, он наконец-то обрёл настоящего друга, всегда выручавшего Тэхёна, и наоборот.
Но видя сколько поддержки получает Чонгук, ему становится завидно. Он рос в окружении Намджуна, Сокджина и Юнги, трёх старших, на которых он мог ровняться и полагаться. И сейчас, когда Тэхён начал строить с ними те же отношения, он не думает, что будет легко их оборвать.
— В общем, я в порядке, Чимин, — бесстыдно врёт Тэхён. Он знает, что не может продолжать притворяться перед своим лучшим другом слишком долго: — Мне пора. Поговорим позже! — бормочет он и сбрасывает звонок.
Во что я ввязался? Тэхён задаётся этим вопросом в миллионный раз за последние несколько дней, смотря на заходящее солнце и засовывая телефон обратно в карман. Он всегда был довольно чувствительным и быстро привязывался даже к почти-незнакомцам, может, потому что он так сильно нуждался в этом. Но в семье Чонгука он не видит незнакомцев. Они словно его давно потерянная семья, Тэхён чувствует, что он является частью их. Такое он чувствовал только с Чимином. Стать одиноким было легче лёгкого, и Тэхён обнаружил, что хочет–
— Эй.
Тэхён подпрыгивает чуть ли не к облакам, когда сильные руки обвивают его талию, а в нос проникает дразнящий запах одеколона Чонгука.
— Ч-что ты делаешь? — спрашивает Тэхён, мысленно казня себя за дрожь в голосе и за то, как он вмиг тает, облокачиваясь на широкую грудь Чонгука.
Чонгук прижимается губами к виску Тэхёна.
— Сокджин-хён на террасе, — тихо шепчет он ему, не отрывая губ от кожи. Тэхён игнорирует то, как его внутренности скручивает, и поворачивает голову в сторону террасы, но Чонгук проскальзывает рукой ему под футболку и предупреждающе надавливает на живот: — Не смотри.
Сердце Тэхёна начинает биться в горле, и он прикусывает губу в тщетной попытке не заскулить. Руки Чонгука горячие. Он массажирует кожу пониже пупка, и проводит носом вниз по шее Тэхёна.
— Всё хорошо? — спрашивает он густым от волнения голосом, обдавая кожу Тэхёна тёплым дыханием, что заставляет того наклонить голову, давая больше доступа. — Знаешь, если это чересчур, если тебе неприятно, мы можем–
— Я в порядке, — на автопилоте быстро отвечает Тэхён. Он сейчас не питает доверия к своей способности говорить полными предложениями без разбивания их стонами. Чонгук вздыхает, очевидно не довольный его ответом, но принимает его, и начинает раскачивать их из стороны в сторону. Он оставляет невесомые поцелуи на тэхёновом плече, свободной рукой опуская с него футболку.
К счастью, подул ветерок, и Тэхён может списать охватившие его мурашки на него, потому что он представлял эту сцену с Чонгуком у себя в голове миллион раз: тело к телу, наблюдая закат в доме на берегу океана. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Губы Чонгука такие нежные, трепетно целующие, и от этой мысли в груди с новой силой расцветают обожание и любовь, почти причиняя боль.
Будучи преисполнен решимости игнорировать скручивающиеся внутренности, Тэхён поворачивается в объятиях Чонгука, кладя одну руку ему на грудь, а другой касаясь его щеки. Чонгук вопросительно хмыкнул, в глазах плещется темнота, Тэхён на это только качает головой и наклоняется, чтоб поцеловать.
Чонгук отдаётся поцелую так, словно они действительно вместе несколько месяцев, а не впервые поцеловались пару дней назад. Его руки привычно ложатся на тэхёновы бёдра, поднимаясь к пояснице, поглаживая её пальцами, заставляя Тэхёна приоткрыть рот, чтобы жадно наброситься на него. Тэхён негромко вздыхает, обнимая Чонгука за шею и позволяя себе забыться в этом.
Целовать Чонгука так хорошо. Ничего общего с фейерверками о которых пишут в книгах. Вместо этого Тэхён просто чувствует гармонию, тепло бурлящее под кожей, и тропический бриз и заходящее солнце здесь не при чём. Он всегда был непоседливым, неспокойным, но в руках Чонгука он чувствует себя на месте, словно они одно целое. В Чонгуке легко потеряться, в его видимой силе и мягких поцелуях. Тэхён готов поклясться, что его тело было создано, чтобы идеально подходить к телу Чонгука, что его губы предназначены тоже ему.
Тэхён в раю. Он позволяет Чонгуку хозяйничать у себя во рту, чего не понимает, пока не становится слишком поздно, и он удивлённо вскрикивает, когда руки Чонгука соскальзывают на его зад и сжимают.
Тэхён отрывается, тяжело дыша и шокировано смотрит на Чонгука, только чтобы увидеть, как младший ухмыляется.
— Ты говорил, что разрешишь мне, — немного грубоватым голосом говорит Чонгук с несвойственной ему насмешкой в глазах. Тэхён презрительно усмехается, пытаясь игнорировать полыхающее лицо.
— Придурок, — бормочет Тэхён, и Чонгук снова сжимает, прижимая их тела ещё ближе друг к другу, не давая Тэхёну шевельнуться.
— Повтори, — рычит Чонгук, жадно впиваясь губами, напирая на Тэхёна пока тот не чувствует, как упирается в балконные перила. Он не очень соображает, что у Чонгука на уме, пока его не подхватывают сильные руки.
— Чёрт возьми! — кричит Тэхён, чувствуя как отклоняется назад, и обхватывает руками Чонгука, чтобы не упасть. Чонгук смеётся, а Тэхён дуется, позволяя тому устроиться у себя между ног и обвить руками талию.
— Я мог упасть, Чонгук! — хнычет Тэхён, глядя на Чонгука широко открытыми глазам, на что тот просто улыбается. Одной из тех тайных улыбок, которых удостаивался только Тэхён, и его сердце бешено бьётся в груди. Он мог сосчитать чонгуковы ресницы, утонуть в солнечном золоте его глаз, поцеловать нос. Он устраивается так, чтобы можно было схватиться за плечи Чонгука.
— Я бы не позволил тебе упасть, — серьёзно уверяет его Чонгук, и придвигается ближе, касается его носа своим, крепче сжимая его в руках. Тэхён инстинктивно обхватывает ногами его поясницу. — Со мной ты в безопасности.
Это может быть проблемой, стенает Тэхён у себя в голове, наклоняясь одновременно с Чонгуком. Тот целует его напористо, с громким звуком отрываясь только, чтобы снова прильнуть. И от этого у Тэхёна голова идёт кругом, потому что за этим поцелуем скрывается такая сила, но всё равно он получается нежным, осторожным, почти благоговейным, и именно тогда Тэхён понимает, что потерял голову совсем.
Он путает пальцы в чонгуковых волосах, дёргая немного сильнее, чем собирался, и Чонгук хрипло стонет ему в рот. У Тэхёна сердце переворачивается и щёки горят, потому что он хочет услышать это ещё раз сильнее, чем он вообще чего-нибудь в жизни хотел.
Тэхён отстраняется, прижимаясь носом к чонгуковой щеке, чтобы отдышаться, позволяя тому пробежать руками по своей спине. С опозданием он понимает, что это вероятно самая сексуальная ситуация, в которой он когда-либо был, а она даже не настоящая.
Не настоящая, Тэхён понимал это с самого начала. Тело горит от неловкости, что он позволил этому так далеко зайти. Естественно, Сокджину не обязательно видеть, как они практически имитируют половой акт на балконе. И всё же, вот где они были. Тэхён не сказал нет. Он хотел этого. Так сильно. Существует так много вещей, которые он может в любой момент ляпнуть и всё испортить, поэтому он хватается за наименее смущающую–
— В тумбочке есть презервативы!
***
Чонгук замирает, когда Тэхён практически выкрикивает эти слова, усиливая хватку. Он не может иметь в виду то, что я думаю он имеет в виду. Тэхён отстраняется, глаза широко распахнуты, щёки красные (так мило): — Т-там презервативы в тумбочке. И смазка. Ю-юнги-хён оставил записку. Я забыл сказать тебе. Чонгук ругается себе под нос, не совсем понимая, как ему следует отнестись к этому. — Нам определённо с-стоит выкинуть несколько презервативов. И смазку тоже. Ч-чтобы выглядело так, будто мы их использовали, — объясняет Тэхён, всё ещё не выровняв дыхание. Оу. Вот он о чём. Чонгук чуть было не задохнулся. На секунду я было подумал, что он говорит о– — Ну, типа для секса, понимаешь? Чонгук кивает, мужественно пытаясь не развалиться. Ему следует быть благодарным, учитывая что Тэхён эффективно свёл на нет его стояк, к которому он был опасно близок. — Если мы пара, разве мы не должны иметь свой… инвентарь? — спрашивает Чонгук, после минуты раздумий. Он шепчет последнее слово, словно говорит что-то грязное, словно только что не засовывал свой язык Тэхёну в глотку, готовый приступить к делу прям на балконе. Тэхён медленно кивает: — Да, но… — губы его изгибаются в нехорошей улыбке. Это больше похоже на Тэхёна, к которому Чонгук привык — дерзкий и озорной. Не тяжело дышащий, стонущий, податливый, каким он был мгновения назад в его руках. — Мы могли всё использовать. — Разве возможно использовать пачку презервативов так быстро? — хлопает глазами Чонгук. Тэхён сочувственно гладит Чонгука по плечу: — Если бы я в самом деле встречался с таким горячим парнем, как ты? Да. И с этим он спрыгивает с перил и исчезает в спальне, оставляя Чонгука с горящим лицом и пересохшим ртом.***
На этот раз Чонгук просыпается раньше Тэхёна. Он моргает и потягивается под одеялом. Ветерок колышет занавески, и Чонгук немножко подвигается, устраиваясь щекой на руку и смотрит на Тэхёна. Он выглядит абсолютно неземным в свете утреннего солнца, лучи которого мягко касаются его ровной загорелой кожи, и блестят в его волосах. Ангел. Чонгук до боли хочет протянуть руку и зарыться ею ему в волосы, как вчера вечером. Он не знает что нашло на него тогда. Он не уверен, что Сокджин был там всё то время, так как у него не было сил оторваться от Тэхёна и проверить. Он чувствует вину, но вселенная сейчас явно раздаёт благодать, потому что Тэхён очень близко, до сих пор. Достаточно близко, чтобы коснуться, но Чонгуку точно не позволено. Он тихо вздыхает, думая, как Тэхён может так легко меняться от податливого и сексуального до задорного и невинного за считанные секунды. Чонгук после каждой такой перемены, как после удара хлыстом, и наполовину желает уметь так же — расставлять приоритеты, перестать вмешивать глупые чувства. Но Тэхён делает это таким чертовски сложным, когда улыбается, а Чонгук клянётся, что его улыбка затмевает солнце. Смех, лёгкие касания, слова поддержки, которые Тэхён подарил Чонгуку за прошедший год. Чонгуку интересно как он будет жить дальше, когда они вернуться к работе, каждый день видя этого красивого парня, зная о том, что у них были эти интимные моменты, но никогда не упоминать о них, никогда не сыграть их снова. — Ты слишком много думаешь, босс, — сонно мямлит Тэхён, и Чонгук вздрагивает. — Т-ты не спишь? — спрашивает Чонгук, морщась от своего тона, и прочищает горло. — Поспишь тут. Я чувствую мозговые волны витают по всей комнате, — сонно потирая глаза, говорит Тэхён. Чонгук думает, что это самое восхитительное, что он когда-либо видел. Всю ночь Тэхён спал в обнимку с подушкой, прижимая её к груди, а Чонгук думал, что ещё не так низко пал, чтобы ревновать к подушке. Но имеем, что имеем: он сгорал от ревности, когда Тэхён сжимал её крепче, перекинув через неё конечности и поджимая пальцы на ногах. — Я виню тебя за то, что ты меня разбудил, — жалуется Тэхён, принимая сидячее положение. Его волосы торчат в разные стороны, безразмерная футболка свисает с одного плеча, которое, Чонгук ясно помнит, он целовал вчера. Момент встаёт перед глазами с почти болезненной ясностью: кожа Тэхёна на вкус была как сладкие сливки, и как тяжело было Чонгуку не оставить засос прям там и тогда. — Можешь спать дальше, если не отдохнул, — бормочет Чонгук со всё ещё красным лицом от того, что его поймали и от мыслей, ютящихся сейчас у него в голове. Он выскальзывает из постели и идёт в ванную. Ему необходим холодный душ. — В мире есть люди, которые могут заснуть после того, как их разбудили, — говорит Тэхён, голос становится всё громче, когда он следует за Чонгуком. — Я, Чонгукки, — он берёт предлагаемые Чонгуком зубную щётку и пасту, — не один из них. Это так по-домашнему, стоять и чистить зубы вместе. Привычно, уютно. Будто они правда пара. У Тэхёна собралась пена в уголке рта и Чонгук подавляет сильное желание дотянуться и стереть её, сосредотачиваясь на чистке зубов с новой силой. Сокджин сообщил, что сегодня день на берегу океана, поэтому Чонгук надевает пляжные шорты и майку. Он не понимает почему любой день не может называться пляжным с тех пор как они живут в доме практически на берегу. Старший бросил на него пронзительный взгляд, объясняя, что сегодня общий пляжный день, когда они соберутся все вместе, с костром и барбекю. Когда он отрывает взгляд от своих «авиаторов», из ванной выходит Тэхён одетый чем-то похоже на него, за исключением того, что майка ему велика. Чонгук хмурится. Тэхён не маленький — кто угодно скажет, что он довольно высокий. Но Чонгуку он кажется таким изящным, таким хрупким. В нём есть что-то изысканное и невинное, что заставляет Чонгука оберегать и ревновать. Они идут на кухню, где удивительно тихо. — Куда все ушли? — хмурясь спрашивает Тэхён. Чонгук подходит к окну, выходящему на океан, и отодвигает штору. Он замечает Хосока с Намджуном, пытающихся поставить пляжные зонтики, и Намджуну попадает в лицо, когда Хосоку удаётся один раскрыть. Сокджин немедленно к ним подбегает, суетится над ним, в то время как Юнги сгибает пополам со смеху. Чонгук улыбается. — Они уже на улице. Тэхён кивает и направляется к кофемашине, Чонгук идёт за ним и останавливается рядом. — Ладно, ты должен научить меня, как ты делаешь кофе, потому что я пытался вчера и– — Это потому, что ты не знаешь секретный ингредиент! — пропевает Тэхён. — Смотри внимательно, юный падаван, — мудро наставляет он, а Чонгук сдерживается, чтоб не закатить глаза, и делает так, как ему говорят, мысленно делая заметки, восхищаясь длинными пальцами Тэхёна, когда он наливает кофе, сливки, сахар и перемешивает. — И всё? — спрашивает сбитый с толку Чонгук. Он поклянётся, что делал точно так же, но его кофе на вкус был как дерьмо. Хотя, возможно, он забыл про сахар. Или сливки. Тэхён передаёт ему чашку, но пальцем останавливает его от глотка. — Секретный ингредиент, — торжественно произносит Тэхён и наклоняется, чтобы послать воздушный поцелуй в чашку. Чонгук хлопает ресницами. — Што. — Любовь! — сияет Тэхён. — Я добавляю свои позитивные мысли, и надежду, что у тебя будет отличный день! Вот почему он такой вкусный! Внутри Чонгука всё сворачивается и он ослабляет хватку на чашке. — Твою мать! — вскрикивает Чонгук, проливая кофе себе на майку, прежде чем чашка разбивается о пол. — О боже мой, ты в порядке? — спрашивает Тэхён. Чонгук хмурится, смотря на пятно, стряхивая с рук горячую, липкую жидкость. — Да, порядок. Просто… блин. Тэхён цокает языком, хватает полотенце, смачивает его, и тащит Чонгука к столу. — Снимай майку, — приказывает Тэхён, садясь на стул напротив Чонгука. Он стоит, глупо моргая, и Тэхён нетерпеливо дёргает его за край майки. Чонгук вздыхает, прежде чем стянуть её через голову и бросить на стол. Сердце Тэхёна пропускает удар, когда он видит восхитительный пресс. Он видел его с почтительного расстояния, когда Чонгук выходил из душа, но видеть его всего в паре дюймов от себя — совсем другое. Он всегда знал, что Чонгук фактурный, но это… Тэхён сглатывает, прикладывая мокрое полотенце к подтянутому — изумительному, загорелому, рельефному — животу, сосредотачиваясь на вытирании кофе. И у него получается абстрагироваться, вытирая кожу с возобновлённым упорством. — Чёрт, тебе и на шорты попало, — ругается Тэхён и не раздумывая тянется к ширинке. — Тэ– — задыхаясь говорит Чонгук, но Тэхён не слушает, слишком увлечённый расстёгиванием молнии на шортах, а затем яростно вытирая вдоль дорожки волос, v-линию таза, бёдра. — Блять, Тэ, мне– — Что здесь происходит? Холодно, собирался закончить Чонгук, но голос Юнги его прерывает. Чонгук поворачивает голову и видит старшего в дверях кухни со скрещенными на груди руками. Тэхён с широко открытыми глазами выглядывает из-за Чонгука. — Почему я всегда застаю вас на кухне в неподходящих позах? — спрашивает Юнги. Чонгук хмурится в замешательстве, пока не соображает, что он без штанов, а лицо Тэхёна аккурат у его паха. — Я– Мы не– — заикается Чонгук. Ебана мать. — Он кофе пролил, хён, — объясняет Тэхён, блаженно не вкуривая ситуацию. Либо это, либо он ещё лучший актёр чем Чонгук думал. Юнги закатывает глаза — впечатляющий приём, который может выражать недоверие, осуждение и раздражение одновременно. — Так это сейчас называется? — он трясёт головой, будто пытаясь избавиться от этой картины в голове. — Мы, в общем, уже всё устроили. Заканчивайте уборку, иначе Сокджин оторвёт вам головы. С этим Юнги выходит, а Тэхён, пожав плечами, возвращается к вытиранию кофе, пока Чонгук не настаивает на том, что он в порядке (он не знает как сохранять своё самообладание с лицом и руками Тэхёна так близко к его чёртовому члену) и убегает наверх переодеться. Тэхён хватает за руку, когда он появляется снова, и практически волочет на улицу. Чонгук надевает свои «авиаторы» и позволяет Тэхёну тащить его туда, где старшие устроились на песке. — А вот и наши влюблённые пташки! — кричит Хосок. — Насладились кофе? — спрашивает Юнги, поигрывая бровями и ухмыляясь. Чонгук закатывает глаза и радуется, что на нём очки, иначе он бы столкнулся с гневом Мин Юнги. — Все нанесли солнцезащитный крем? — спрашивает Сокджин, махая бутылочкой. — Чёрт, дай мне, — выхватывает Юнги бутылочку из его рук. — Я зажарюсь тут, как поросёнок, — ворчит он, откручивая крышку. — Ой, хён, позволь я помогу! — говорит Тэхён, плюхаясь рядом с Юнги. Глаза Чонгука расширяются, когда он наблюдает, как Тэхён нежно наносит крем на лицо Юнги, пока тот терпеливо сидит и не шевелится. Когда они стали такими друзьями? насупившись спрашивает себя Чонгук, со вздохом падая на шезлонг. — Хён, у тебя такая красивая кожа, — говорит Тэхён, подушечками пальцев втирая крем в области носа. — Конечно, красивая. Это кровь Тэгу. Она и в тебе, дитя, — замечает Юнги, а Чонгук похоже единственный, кого удивляет то, что Мин-я-пью-виски-прям-с-горла-Юнги, отпускает подобный комментарий. — Ты такой милый, хён, — хихикает Тэхён, и Юнги улыбается. Чонгук скалится, садясь прямо и наблюдая, как Тэхён берёт больше крема и начинает растирать Юнги спину, не переставая бросать игривые комментарии и хихикать. А Юнги просто… позволяет ему. Он чувствует бурлящую в нём ревность, и он хотел бы быть сильнее этого. Но предполагается, что Тэхён типа-встречается с ним, а не котёнком отирается возле Юнги. — Тэхён! — зовёт Чонгук, и он хотел бы, чтобы его голос прозвучал не так напряжённо. Он снимает очки, а Тэхён вопросительно вздёргивает бровь. Чонгук кидает на него многозначительный взгляд, и Тэхён в смятении опускает голову. — Как насчёт меня? — спрашивает Чонгук, и его коробит от того, как это капризно прозвучало. — А, ты хочешь, чтоб я и тебе спинку намазал? — Разумеется! Или ты можешь просто оставить меня сгорать на солнце, — огрызается Чонгук. Тэхён морщится. — Боже, ладно, — говорит Тэхён и подходит к нему, опускаясь на колени за его спиной. — Мог бы и красиво попросить, детка. Чонгук старается не шипеть, когда холодный крем касается его кожи. — Ну, ты был так занят с Юнги-хёном. Тэхён определённо не торопится, растирая крем по чонгуковой спине, скользя пальцами по его мышцам, массажируя. Чонгук бы смутился, если бы так сильно не наслаждался. Юнги точно такого не перепало. Эта мысль заставляет Чонгука чувствовать себя таким неблагородным, но таким невероятно удовлетворённым. — Просто Юнги-хён бледный как привидение, ему необходим солнцезащитный крем. А ты такой сексуальный, загорелый и мужественный, я не думал, что стоит беспокоиться о тебе, так как ты сам всегда обо всём заботишься, — мурлычет он, потирая плечи большими пальцами, и вся ревность Чонгука вмиг испарилась. Он слышит как Юнги прыскает со смеху, но внезапно не может собрать мысли в кучу. — Но мне определённо это нравится, — продолжает Тэхён, гладя Чонгука, потирая его бицепсы. — Ты такой рельефный, милый. Чёрт. Нервы Чонгука на пределе, и он знает, что Тэхён просто разыгрывает спектакль, но всё равно слишком втягивается. Он безусловно знает как приласкать мужское эго, думает Чонгук. Он чувствует как тэхёновы пальцы проходятся вдоль рёбер. — Не знал, что у тебя татуировка, — шепчет Тэхён на этот раз так, чтоб слышал только Чонгук. — Татуировки, — поправляет Чонгук. — Откуда б ты узнал? Это не то, что я обсуждаю на советах. Он чувствует, как Тэхён дуется позади него. — Всё же, было бы неплохо знать. Я имею в виду, я должен знать. Где остальные? — В местах, которые ты никогда не увидишь, — говорит Чонгук, и поднимается, направляясь к Намджуну, не видя выражения лица Тэхёна.***
Чонгук лежа на животе, просматривает почту на телефоне. Это почти как вредная привычка — он не может полностью забыть о работе. Тэхён ускакал с Хосоком, щебеча что-то о приливных заводях — после того, как Чонгук отругал его за то, что себе он крем не нанёс, и взял это на себя, натирая лицо и грудь Тэхёна, и опустившись до того, что в процессе кинул на Юнги испепеляющий взгляд. Намджун ушёл в дом за водой, а Сокджин явно поглощён чтением. — Разве ты не в отпуске? Отдыхаешь? — спрашивает Сокджин, смотря поверх книги. Чонгук пригвоздил его взглядом. — Я отдыхаю. — Отпуск значит долой телефоны, — говорит Сокджин с категоричной ноткой. Чонгук сдерживает да, пап, но прежде чем он успевает сделать что-то ещё, он чувствует как ему на спину приземляется нечто холодное, мокрое и скользкое. — Что за нахуй! -вскрикивает Чонгук, встряхиваясь и вскакивая с шезлонга, вмазываясь ногами в самую большую кучу водорослей, которую когда-либо видел. Тэхён взрывается хохотом, Чонгук пинает гадкое растение в сторону. Ему требуется несколько секунд чтобы прийти в себя от шока, потому что Тэхён только что кинул в меня водорослями, и выкрикивает: «Тэхён!» прежде чем двинуться на него. Над ним не возьмут верх какие-то проклятые водоросли, он должен отомстить. Тэхён визжит, разворачиваясь на пятках, и даёт дёру. — А ну вернись! — кричит Чонгук. Зуд под кожей похож на комбинацию раздражения и, вероятно, миллиона бактерий, которые теперь разбежались по его спине из-за брошенных водорослей. Гадость. Он пускается в спринт, и Тэхён в этом Чонгуку не ровня. Он ровняется с ним и протягивает руку, чтобы схватить, но Тэхён успевает вовремя развернуться. Чонгук тоже поворачивает, рефлексы у него быстрые, но каким-то образом Тэхён оказывается сзади, и толкает его в воду. Тэхён сгибается со смеху, хватаясь за живот, откровенно потешаясь с разъярённого вида Чонгука. Веселье, однако, быстро исчезает, когда Чонгук поднимается на ноги. И он выглядит как модель рекламы Abercrombie, выходя из воды с голой грудью, блестящей на солнце капельками воды, зачёсывая рукой мокрые волосы, убийственное выражение на– — О, чёрт, — бормочет Тэхён, когда Чонгук надвигается на него. — Нет! Чонгук, пожалуйста, нет, — хнычет он. Лицо Чонгука становится только более решительным. Тэхён пятится назад по песку, в попытке уйти. — Нет! — кричит Тэхён, пускаясь по пляжу к их месту, с Чонгуком на хвосте. — Джин-хён! Джин-хён! — задыхается он, действительно перепуганный, и бросается старшему в колени, крепко хватаясь за него. — Хён. Спаси меня, — выдыхает Тэхён. Сокджин непонимающе смотрит на него, затем замечает подходящего Чонгука и сдерживает улыбку. — Не-не, малой. Сам накликал, — говорит он, качая головой. Юнги хихикает, а Тэхён жалобно скулит. — Тэхён, — рычит Чонгук. Тэхён прячет лицо на животе Сокджина. — Детка, иди сюда. Почему ты прячешься? Я ничего тебе не сделаю. — Буквально всё в том как ты это произносишь, говорит об обратном! — шмыгает Тэхён — Да брось, детка, — сладким голосом говорит Чонгук, и наклоняется, чтобы поднять Тэхёна. Тот удивлённо взвизгивает и начинает барахтаться, пытаясь вырваться. Но Чонгук только сжимает сильнее, и срань господня он такой сильный. — Чонгук. Чонгукки. Пожалуйста, мне жаль, я не хотел, — умоляет Тэхён, крепко обхватывая чонгукову шею, когда младший несёт его в сторону воды. — Правда? Чего ты не хотел? Кидать в меня водоросли или толкать в ледяную воду? Тэхён понимает что обречён. — Ничего, то есть, и т-того и другого не хотел! Чонгук мрачно смотрит на него. — Никто не шутит со мной шутки и остаётся безнаказанным, Тэхён. Я просто возвращаю долг. — Но я миленький! Когда я это делаю — это другое дело. Это забавно! Чонгук фыркает. — Точно. Хорошо. И не будет забавно, если я сделаю тоже самое с тобой? — Я слишком мил, чтобы умирать, Чонгук, пожалуйста. Хорошенькое пожалуйста с шоколадной крошкой и вишенками сверху. Пусти меня. Чонгук делает паузу. — Хочешь, чтобы я отпустил тебя? — Пожалуйста, — ноет Тэхён. — Ладно, — пожимает плечами Чонгук. И тогда Тэхён понимает что они стоят в воде, и на них катится волна. — Нет подожди Чонгук это не то что я– — и он падает в воду до того как успевает закончить, почти захлёбываясь, и шипит весь дрожа, когда выныривает. — Ты негодяй! — обвиняет он, и бросается на Чонгука окуная того. Он не ожидает что Чонгук ответит ему тем же, поэтому младшему удаётся подхватить его сзади, и несколько раз крутанувшись вокруг своей оси, снова швыряет его в воду. И такая явная демонстрация силы была бы сексуальной, если бы он не был в двух секундах от гипотермии. Хотя, может, он преувеличивает. После минуты такого буйства, вода больше не холодная, он задыхается от смеха, а в ногах точно запутались водоросли. — Т-тайм аут, — выдыхает он, на что Чонгук улыбается, в глазах сияет победа. А Тэхёну нужно время. Чонгук, похоже, был создан для таких моментов. Он похож на сына Посейдона, стоя, обдаваемый волнами, с каплями стекающими вниз по груди. Тэхён позволяет себе ровно две секунды, чтобы насладиться хорошо обозначенными пекторальными мышцами, глубокими бороздами пресса, дорожкой волос, исчезающей за резинкой шорт. Чонгук встряхивает головой. Пряди волос нависают прямо на глаза, и он откидывает их назад. Он выглядит так расслабленно и прекрасно, что в животе Тэхёна собирается тепло, и с этого момента он не в состоянии отвечать за свои действия. Поэтому он бежит вперёд и прыгает Чонгуку на руки. — Что– — удивившись, говорит Чонгук. Он даже не пошатнулся, ловя Тэхёна, и подхватывая его руками под задницу. Прежде чем он успевает что-то сказать, Тэхён наклоняется и целует его, открыто, мокро, солёно и неряшливо, но он не в том состоянии, чтоб заботиться об этом. Он всегда боялся, что его самоконтроль однажды даст сбой и он закончит тем, что набросится на него, но он не ожидал что действительно бросится на Чонгука. Человек о котором идёт речь и не думает жаловаться, собственно, без колебаний отвечая на поцелуй, позволяя Тэхёну набирать темп, губы жарко сталкиваются, почти отчаянно. Тэхён издаёт низкий стон, такой низкий, что Чонгук не уверен, не послышалось ли ему, но это его подстёгивает, он вылизывает тэхёнов рот, кайфуя от того, как он тянет его за волосы. Он мог бы делать это часами. Тэхён прерывает поцелуй первым, с громким звуком. — К чему это было? — еле бормочет Чонгук. — О-они смотрели на нас, — лепечет Тэхён. Честно говоря, он без понятия смотрели на них или нет, но это объяснение будет получше чем ты такой горячий без майки что я хочу чтобы ты трахал меня во всех возможных позах а после обнимал. — Тогда мы должны устроить им шоу, верно? — спрашивает Чонгук, а Тэхён только один раз кивает. Он крепче обхватывает ногами Чонгука за пояс, когда тот несёт его к камням в приливной заводи, позволяя ему устроить себя на одном из плоских камней, на идеальной высоте, чтобы Чонгуку было удобно податься вперёд и прихватить его за нижнюю губу. Поза так похожа на ту из прошлого вечера, что Тэхён задаётся вопросом, сможет ли он снова пережить те страсть и безумие снова, потому что целовать Чонгука, чувствовать его прикосновения, так затягивает, что это почти нездорово. Устроив Тэхёна поудобней, Чонгук поглаживает его бока, надавливая большими пальцами на живот. Тэхён, он знает, никогда не был фанатом тренировок или упражнений или потения, как такового, но всегда был подтянутым. И его живот Чонгук обожает, плоский, но мягкий, лишь с намёком на кубики. Он любит трогать его, гладить. Тэхёну должно быть нравится, так как он вздрагивает от этого контакта, крепче обнимая Чонгука, не давая отстраниться. Чонгук выдыхает, низко и удовлетворённо, кладя руки Тэхёну на спину и прижимая их ближе друг к другу, пока они целуются. Чонгук понимает, что ближе уже невозможно, и в этом есть что-то раздражающее — знать, что он никогда не будет достаточно близко — и он прикусывает губу Тэхёна. Тэхён похоже зеркально повторяет эмоциональную зависимость Чонгука, идеально играя свою роль страстного любовника, потому что по возможности, он открывает рот шире, как бы прося Чонгука взять больше, и Чонгук не может отказать. Чонгуку нравится, как Тэхён царапает его, тянет за волосы, словно он правда настолько безумен. Чонгук скользит ладонями по спине Тэхёна вниз к бёдрам, и снова вверх. Руки Тэхёна лежат у него на бёдрах, и он понимает что ему нужно сейчас остановиться, иначе он залезет Тэхёну в штаны, и будет надрачивать ему, пока он не начнёт тихо стонать, заставит кончить для него, может попробует его на вкус и– Его вырывает из мыслей Тэхён, снова прерывающий поцелуй, прижимаясь своим лбом к его, пока они восстанавливают дыхание. — Ты целуешься как боженька, босс, — шепчет Тэхён, беря в ладони его лицо, и поглаживая щёку большим пальцем. — Как и ты, — говорит Чонгук. — Был бы не прочь заниматься этим почаще, — и Чонгук не хотел, но слова сорвались с языка, потому что его мозг почти растаял, а член почти встал, потираясь о мокрые шорты. Но Тэхён реагирует спокойно, шаловливо улыбаясь. — Это можно устроить.***
— Занимательно, не так ли? — обращается Сокджин к Юнги, смотря на Тэхёна с Чонгуком поверх солнечных очков. — Что занимательно? — спрашивает Намджун, присаживаясь рядом с ними. — Гук и Тэ, — уточняет Сокджин. Намджун хмурится, и все трое наблюдают как Чонгук подхватывает Тэхёна на руки и усаживает на один из камней. Юнги фыркает. — А что с ними? — Это просто. Так внезапно, — когда Намджун с Юнги поднимают брови, Сокджин вздыхает: — Чонгук не умеет держать секретов, понимаешь? Он не соврёт даже, чтоб жизнь себе спасти. Он никогда ничего не скрывает от меня. Не могу поверить, что ему удавалось держать всё это в тайне на протяжении месяцев. Намджун молчит, обдумывая. — Может он просто… ждал подходящего момента? Ты ж знаешь как тебя иногда заносит, — он поднимает руку, останавливая протест Сокджина. — Не отрицай, хён. — И ты знаешь Гука, — добавляет Юнги. — Он всегда был осторожным ребёнком. Он определённо хотел убедится во всём, прежде чем… ну, знаешь, спускать зверя с цепи, — говорит, многозначительно смотря на Сокджина. — Меня? — оскорблённо спрашивает Сокджин. Юнги закатывает глаза. — Да, тебя. Ты слишком властный. Я думал ты перепугаешь Тэхёна до усрачки после того первого телефонного разговора. Но он всё ещё здесь. Он, должно быть, правда любит Гука, если мирится с тобой. Сокджин в возмущении не знает что сказать. Намджун сочувственно гладит его по коленке. Предатель. — Я просто волнуюсь за него, и всё. В тот первый день… было что-то не так. — Теперь так не кажется, — говорит Намджун, и Сокджин возвращает взгляд на Тэхёна с Чонгуком. Двое так захвачены поцелуем, прижимаясь друг к другу так близко, что выглядят как одно целое. Сокджин приписал бы это обычному желанию — его Чонгук красив, он знает — но есть что-то ещё. В том, как руки Чонгука гладят бока Тэхёна, обнимая его почти оберегающе, собственнически. В том, с каким обожанием Тэхён улыбается Чонгуку, поглаживая его щёку, когда они разрывают поцелуй. Сокджин отводит взгляд, потому что есть вещи, которые не предназначены, для того, чтобы их видели. Он всего лишь надеется, что его интуиция ошибается, потому что ему точно ясно, что они любят друг друга, может даже больше, чем сами осознают. Он хочет, чтобы Чонгук был счастлив. И после того как он полностью принял Тэхёна в своём сердце, практически усыновив его, он хочет, чтобы и он тоже был счастлив. — Я… никогда раньше его таким не видел, — замечает Намджун. — А мы все были рядом, пока он взрослел. Юнги издаёт звук согласия. — Он всегда был зажатым. Не позволял никому касаться себя. Действительно был стеснительным. Но посмотрите на него сейчас. Он позволяет Тэхёну окутать его собой, целовать себя, когда тому захочется. Гук улыбается. Сокджин выдыхает смешок, некоторые из его опасений испаряются. Через некоторое время к ним подходит Хосок и шлёпается на лежак: — О чём сплетничаете? — Мы обсуждаем вон ту отвратительную парочку, — говорит Юнги, опережая Сокджина. — Они такие милые. Я живу ради молодой любви, — умилённо вздыхает Хосок. — Потому что для тебя уже слишком поздно, — подхватывает Юнги, а Хосок пинает в него песок. После недолгих пререканий, они успокаиваются. — Я удивлён, что ты ещё и их свадьбу не начал планировать, — когда Хосок ничего не отвечает, Юнги садится. — Не начал же. — Нет! Я просто… подкинул эту идею в разговоре с Чонгуком однажды, — говорит Хосок. Юнги фыркает и ложится обратно. — У меня бизнес! И кроме того, — он вздыхает, — Эти двое действительно… Я работаю с парами уже почти десять лет. Я очень хорошо могу читать людей. В Тэ и Гуке есть что-то истинное, чистое. У них сильные чувства друг к другу, это очевидно. — Я не шарю во всех этих делах, — добавляет Намджун, — но даже я вижу, как сильно они любят друг друга. Сокджин открывает рот, чтобы ответить, но Намджун предупреждающие щипает его за бедро. Он поднимает глаза как раз вовремя, чтобы заметить идущего к ним Чонгука с Тэхёном на спине. Тэхён прижимает нос к чонгуковой шее, хихикая, а Чонгук, похоже, не испытывает никаких неудобств. Похоже, даже счастлив. — Мы с Чонгукки собираемся сходить за мороженым! Он говорит, что знает где есть моё любимое. Кому-то что-то захватить? — щебечет Тэхён со своего места на спине Чонгука. Сам Чонгук тоже выглядит вполне довольным таким положением. Звучит хор из нет, спасибо, и Тэхён дует губы. — Ладно, просто напишите Чонгукки, если передумаете! — все кивают и Тэхён ярко улыбается. Чонгук кивает им в ответ, сверкает улыбочкой, прежде чем продолжить путь. — Эй, Джунни, — говорит Юнги, когда двое отходят достаточно далеко. Намджун мычит в ответ. — Помнишь, как прошлый раз ты назвал его Чонгукки, и на следующее утро нашёл свои итальянские лоферы на дне бассейна?
