01:27

ренджун думает, что в этом и заключается суть рождества – приносить в жизни людей что-то новое. волшебное. несовместимое и совершенно восхитительное. все вот эти праздничные песни, глинтвейн, повисший в воздухе запах корицы, гирлянды и блестки, так много блесток! так много света. так много радости, поднакопившейся за весь тоскливый серый год. и даже не верится. как будто вчера было лето. ренджун поднимает голову к ночному небу и видит – снег мешается со звездами, точно так же блестит маленькими кристаллами и медленно оседает на асфальт и городские крыши. думается ему, что это всего лишь звездная пыль – холодная и далекая. где-то такая же осыпается на чужие неизведанные планеты, сгорает в атмосферах, тает на стеклах чьих-то скафандров, запотевших от горячего тяжелого дыхания. а здесь – зима. и даже ни капельки не приземленная, наоборот – такая же космическая. какая-то ирреальная. ренджун смаргивает снежинки с кончиков ресниц, ловит другие пальцами и замирает посреди людной вечерней улицы, смотря на маленький цветочный магазинчик через дорогу. за блестящей витриной – рождественские венки и декоративные ветки омелы, но дальше… дальше, ренджун точно помнит, осталось немного лета. он дожидается зеленого на светофоре и почти бегом переходит дорогу. на тротуаре ноги вязнут в глубоком снегу, но это так нужно и ни капли не раздражает. небольшая стеклянная дверь открывается, и ренджун оказывается внутри. там – много яркого цвета, гирлянд и пахнет домашней выпечкой. повсюду горят ароматические свечи. на декоративных венках изумрудного цвета – искусственный иней. и тепло, словно возле огромного камина. ренджун замирает и невольно улыбается. он никогда не любил рождество. даже в детстве. – чем могу помочь? – его встречает хорошо знакомая обаятельная улыбка, и ренджун с немой ностальгией проваливается в воспоминания. летом он почти каждый день оставлял на прилавке маленькие записки («может, сходим в кафе?», «а в кино?», «а в парк?») для одного важного человека, того самого, который сейчас стоит перед ним и бережно расставляет по маленьким вазам ярко-желтые тюльпаны. вот он – тот самый кусочек лета, о котором так хорошо помнит ренджун. как будто это все было вчера. джено знает, что вопрос не нужно повторять дважды, – он заглядывает ренджуну в глаза и улыбается точно так же, упираясь ладонями в прилавок. их разделяет несколько шагов, а по ощущениям – несколько световых лет. но ренджун думает, что все в порядке. получается какая-то нелепая трагикомедия – в улыбку джено невозможно не влюбиться, а ренджун просто знает, что для каких-то простых человеческих радостей он недостаточно хорош. так просто бывает. – как ты? – спрашивает джено мирно, по-дружески, почти любяще, когда ренджун подходит ближе и останавливается перед ним. – полгода прошло… – прошло, – отстраненно кивает ренджун, продолжая смотреть ему в глаза и улыбаться. – все по-старому, и у тебя, я вижу, тоже. – почти, – джено наконец разрывает зрительный контакт и тихо усмехается. – я уезжаю в университет в марте. ренджун кивает, подавляя легкую дрожь во всем теле. происходящее немного напоминает сцену из винтажной мелодрамы – неловкие взгляды, грустные улыбки, долгое-долгое натянутое молчание. и еще старая рождественская музыка – тихо-тихо где-то на фоне. джено перебирает пальцами желтые тюльпаны, и руки у него с виду заметно дрожат. ренджун, вообще-то, пришел, чтобы купить небольшой букет для своей тесной одинокой квартиры. всего-то. – рад за тебя, – кивает он и тут же добавляет: – правда – это хорошо, что у тебя все сложилось. но иначе быть и не могло. джено благодарно улыбается. – я знаю, – полушепотом отвечает он. тихий звон – открывается входная дверь, заходят новые посетители. ренджуну приходится подвинуться, и он просто молча стоит в стороне, наблюдая за тем, как джено вежливо здоровается, советует что-то потенциальным покупателям, отвечает на вопросы. ренджун думает, что он поистине великолепный – таких, как он, наверное, уже и не осталось. так что ренджун просто смотрит и улыбается. смотрит и улыбается, стараясь запомнить все до мельчайших деталей: то, как джено поправляет волосы, когда задумывается, как легко постукивает пальцами по прилавку, как скрещивает ноги, упирается в прохладное стекло ладонями и, в конце концов, приподнимается на носочки, чтобы дотянуться до декоративной веточки омелы, висящей на стене за его спиной. в этом и заключается суть рождества – любое волшебство помогает людям по-новому взглянуть на обычный порядок вещей. ренджун влюблен – влюблен безответно и почти до немого безумия. но сейчас – единственное время в году, когда эта любовь не приносит ему ни капельки боли. кажется, что джено хочет сказать ему что-то еще, но ренджун уходит прежде, чем он успевает его окликнуть. плавно закрывается дверь, в лицо ударяет прохладный ветер, на голову снова приземляются снежинки, путаясь в волосах и оставаясь каплями воды на светлых прядях. ренджун вспоминает о вишневом вине и свежем печенье с корицей, которое на днях привезла мама, – все это ждет его дома. в той самой одинокой тесной квартире. но есть кое-что еще. – подожди! – ренджун оборачивается. на джено – наспех накинутое на плечи пальто; он тяжело дышит и смотрит ренджуну вслед почти испуганно, а затем неторопливо подходит ближе. ренджун замирает и медленно поднимает взгляд к его волосам. на них приземляется такая же звездная пыль, тает и исчезает. потрясающая несовместимость – самый солнечный, цветочный и летний мальчик в мире, окутанный морозным ветром и снегом, покрывающим землю; как будто реальность искажается. ренджун смотрит долго-долго и так же долго думает, а потом они встречаются взглядами. джено резко выдыхает – в воздухе на мгновение появляется и тут же исчезает облачко пара. – пойдем в кино, – предлагает он, и ренджун потрясенно усмехается, но молчит. – там сейчас рождественские фильмы. конечно, джено прекрасно знает, о чем ренджун хочет сказать. «такие красивые истории не заканчиваются хорошо». но вместо этого он говорит лишь: – пойдем. и берет его за руку. (ведь все мы заслуживаем простых человеческих радостей.)