01:27

сяоджун говорит, что юкхей хорошо трахается, и этого ему – более чем достаточно. хорошо прячет руки в задние карманы его джинсов (укороченные с высокой талией и на трех пуговицах; прямиком из 80-х), бесстыдно лапая за задницу, прямо в метро; хорошо целует его в шею, поверх уже старых, почти сошедших засосов; хорошо покупает ему все, о чем он посмеет попросить. сяоджун просит у него только несколько редких книг о космосе из лимитированных коллекций, скетчбук для новых ракетных схем, отнести в ремонт старый айпод и «не мешать». юкхея устраивает все, кроме последнего. сяоджун говорит, что юкхей правда хороший друг, даже после того, как сам стонет под ним до срыва и без того хриплого голоса; а утром – этим самым сорванным хриплым голосом – спрашивает, что приготовить на завтрак. пока юкхей принимает душ, а яичница уже стоит на плите, сяоджун в одной длинной белой футболке до середины бедра сидит за (пока) пустым стеклянным обеденным столом и жует зеленое яблоко, внимательно вчитываясь в очередную книгу. юкхей появляется рядом неожиданно и целует его за ухом, параллельно с этим вытирая махровым полотенцем мокрые волосы. он как все те бойфренды мечты из сериалов, которые красивые сами по себе, а еще красиво на тебя смотрят и красиво улыбаются. мечтательно и с оттенком кокетливости. сяоджуна улыбка юкхея никогда не подкупала. – ешь, остывает, – бросает он, даже не отрываясь взглядом от страниц. сяоджун – вспышка, фейерверк, его имя взрывается карамелью на языке, и когда ты целуешь его – выцеловываешь даже не по слогам, а по буквам – с-я-о – они отскакивают от зубов приторным сахаром; и самым сильным наркотиком. у юкхея в венах – неон. у сяоджуна – не_он. на шее – грубые фиолетово-винные лепестки засосов. на одной из столешниц – остывшая вчерашняя пицца. садишься за стол – случайно сбиваешь ногами несколько пустых бутылок из-под соджу под ним. – как твой проект? – юкхей спрашивает так, будто ему действительно интересно. – нормально, – сяоджун вгрызается в яблоко, предварительно прокрутив его в руках, как маленький карманный глобус, и перелистывает страницу. – защита через неделю, придется исчезнуть. юкхея всегда его «исчезнуть» расстраивают. не потому, что они означают временное отсутствие физической близости – больше юкхей скучает по последствиям; по тому, как сяоджун с утра сонно трет глаза, а после все равно бессильно валится на подушку, бормоча и повторяя вслух какие-то теоремы из учебников физики. юкхей давит иссушенными за ночь губами утреннюю сигарету (вот так сразу, натощак) и глядит на него через плечо. он скучает по «после» – виду оставленных красных следов на чужих плечах, заклейменных, израненных, и тому, что растянутая футболка-для-сна сяоджуна это зрелище никогда не скрывает достаточно, словно нарочно. своим «придется исчезнуть» сяоджун будто говорит: «не мешай». то самое «не мешай», которое юкхей до жил, суставов и косточек ненавидит. – ну давай, иди уже, – бормочет сяоджун, когда юкхей в четвертый раз зажимает его в углу между входной дверью и шкафом в прихожей, чтобы медленно глубоко поцеловать. – нет времени. – у тебя никогда его нет, – отбрасывает юкхей, поцелуями опускаясь на ключицы и шею. сяоджун пальцами ерошит свои отросшие кудрявые черные волосы, так притягательно пахнущие лавандой, и устало отбрасывает голову на стену, закатывая глаза – не то наслаждается, не то мысленно проклинает юкхея всеми возможными проклятиями; впрочем, он способен делать и то и другое одновременно. у юкхея с одного плеча спадает осеннее бежевое пальто, за ним тянется футболка. сяоджун выбрасывает вперед руки-струны и – поправляет. осматривает его, будто жена, с утра отправляющая мужа на работу, и, убеждаясь что все в порядке, широко распахивает дверь. – я позвоню, – обещает напоследок, чтобы исчезнуть на долгую мучительную неделю вперед. – окей, – бормочет юкхей, когда дверь уже закрывается, и замок проворачивается на два полных оборота. отзвук чужого голоса – беспрестанно в голове; руки сяоджуна на предплечьях и следом – на шее, его рваные выдохи на ухо; он сбрасывает стопки книг и тетрадей с кровати прямо на пол, чтобы юкхею было куда его уложить и долго, с упоением целовать. без всякого смысла и чувства в поцелуях. без всякой трепетной нежности в прикосновениях. сяоджун, когда ему слишком хорошо, начинает беспорядочно смеяться. любовь у него одна – наука. а с юкхеем он просто трахается.