01:27

когда марк впервые прилетает в сеул, донхек в своей комнате планирует конец света. до этого они с ренджуном дрались подушками, резали бумагу на самокрутки, красили друг другу ногти черным лаком и пытались перекричать оливера сайкса из колонок. валялись на пыльном рыжем диване и смеялись в прокуренный потолок. дети без прошлого и будущего. – мой отец убил бы меня, если бы увидел, чем я тут занимаюсь, – донхек задыхается. смеется. поворачивает голову и с громким причмокиванием целует ренджуна в губы. – дурак, – тот отталкивает его от себя, вытирая тыльной стороной ладони размазанный клюквенный бальзам. донхек смеется опять. надо снова вставать и расчерчивать схемы на настенных картах, – мир сам себя не закончит. – как вы это называете? ча-чанчжамен?.. – сразу видно – голубых кровей, – донхек резко расправляет плечи и насмешливо пародирует королевскую манерность марка. обращается к ренджуну: – где ты вообще его нарыл такого? – я понимаю корейский, вообще-то, – вмешивается марк, накручивая на палочки лапшу. – я знаю, – донхек даже не смотрит на него. – ты бы так не издевался, приятель, – хмыкает ренджун. – мой старый товарищ, вообще-то, из гарварда. донхек давится своим холодным бергамотовым чаем, прекращает смеяться и ошарашенно пялится на марка. – ого, – часто хлопает ресницами, – ты, наверное, и откуда вселенная взялась знаешь? – никто не знает, – отвечает марк уже чуть позже, когда они вдвоем прогуливаются по мосту над ханган, а ренджун сбегает в комбини неподалеку – купить картонку вина. – даже в гарварде тебе не скажут, как зародилась вселенная. донхек фыркает, поджигая самокрутку. – родился бы ты там, где родился я, и не такое бы знал, – он складывает руки на груди и с важным видом вскидывает подбородок. – у нас эти ваши… ньютоновские законы… на подъездах пишут. – правда? – марк щурится от едкого дыма прямо в лицо, отмахивается от него руками. у донхека за плечами сияет в вечерних огнях целый город, а как будто – целая отдельная планета. золотистые блики то и дело бьют по ровной глади реки. – поэтому я никогда не влюблялся в умных, – донхек отворачивается, прослеживая за марковым взглядом. – поэтому – это почему? – марк тут же смотрит ему в затылок. – потому что самый умный – все равно я. – а у тебя есть… я не знаю… его номер или типа того? – а что, понравился? – ренджун, конечно, не упустит возможности поиздеваться. донхек закатывает глаза, обнимает большую подушку, отворачивается к окну. – просто хотел кинуть в черный список, чтобы убедиться, что он никогда мне не позвонит. – расслабься, недотрога, – ренджун тихо посмеивается себе в воротник свитера. – у марка девушка есть. целую неделю донхек ходит в пассивной ярости, то и дело следующей за ним по пятам. надо же, такой обаятельный – и гетеро! – мир ужасно несправедлив, – донхек ноет у ренджуна на плече и не рассказывает, почему, хотя его лучший друг, конечно же, на то и лучший – он понимает все без слов. – самые красивые мальчики либо заняты, либо гетеро, либо все вместе. – либо в гарварде. – либо в гар… ренджун, твою мать! ренджун смеется, а донхек заходится уже настоящими рыданиями, хоть и беззвучно, но прячет лицо в помятой футболке с комиксами, содрогается, всхлипывает, едва ли не подпрыгивая на месте. ренджун набрасывает ему на плечи плед – теплый, но ужасно колючий. – совсем как этот твой марк, – у донхека слипаются мокрые ресницы, под бархатными веками прячутся красные от слез глаза. конец света откладывается на неопределенный срок. они вдвоем провожают марка в аэропорт, ренджун накидывает ему в чемодан пять пачек фруктового мармелада и какой-то тупой магнитик из содэмуна, а донхек заранее отходит в сторону и демонстративно засовывает в уши наушники, в которых ничего не играет. – не будешь прощаться? – марк подходит ближе, касается ладонью плеча. донхек вздрагивает так, будто его ножом в лопатку пырнули, но быстро приходит в себя. – это чачжанмен был, к слову, – обнимая, мнет пальцами ткань футболки на чужой спине, да так сильно, будто одежде в принципе может быть больно. – ничерта ты не знаешь корейский. марк только хрипло смеется ему на ухо. – он же приедет еще? приедет ведь? – не успокаивается донхек, пока они тащатся домой в последнем вечернем автобусе. ренджун закатывает глаза. – даже если он и захочет, ты же конец света устраивать собрался, забыл? донхек смотрит в грязный металлический пол автобуса и задумчиво чешет затылок. конец света откладывается (еще один раз) до лучших времен. марк фолловит донхека в инстаграме.