01:27

донхек – маленький принц, смирно ожидающий джено на своей одинокой планете. будто оловянный солдатик, строгий, стойкий, не боящийся ни дождей, ни тайфунов, ни циклонов, ни пожаров, ни даже апокалипсиса. и джено знает, что даже если он улетит домой, донхек так и останется на месте, ботинками в песок, будет, может быть, чесать ранку на запястье, пока не оставит кровавое месиво, или на том же запястье – растянет браслет из крупных цветных бусин, растянет до той степени, пока он не начнет спадать. в любом случае, донхек будет ждать и надеяться, а джено – сожалеть, и глупо-глупо, что этой истории суждено начаться и закончиться слепым ожиданием. но действительно. мы в ответе за тех, кого приручили. донхек – кто-то, кого приручить нельзя, и джено понимает это с первого взгляда. он – сам по себе, вихрь, песчаная буря на крохотной планетке, облюбованной лунным светом. сам он свою планету миролюбиво называет барахолкой. и правда, здесь – все на свете: потерянные игрушки, кеды без пары, разноцветные карандаши, порванные книги, сломанные велосипеды, ролики, коньки, люди. – зачем коньки на планете, где никогда не бывает льда? донхек бодро шагает нога в ногу с джено, у которого скоро закончатся все припасы, который не знает, как выживет, если со дня на день не починит свой космический шаттл. – у тебя здесь есть хоть что-нибудь полезное? – игнорируя донхеков вопрос. – что значит – полезное? – донхек останавливается, потрясенно распахивая глаза. – а я, значит, не полезен? я ведь столько всего могу рассказать! джено вздыхает, устало потирая затылок. – ты можешь рассказать мне, как не погибнуть? где-то за холмами проносится порыв ветра, поднимающий в воздух песок. донхек пожимает плечами. джено так и думал. / донхек грустит, и звезды бросают свои коварные тени на его лицо. джено смотрит на его точеный профиль, сигарета тлеет в пальцах. на этой планете нет ничего, а кажется, что она – богатейший из миров. как же так? как же так, думается джено, ведь кроме этого смуглокожего мальчишки перед ним здесь даже нет обитателей. – на что ты так смотришь? – спрашивает донхек, когда сам смотрит в небо. а небо везде одинаковое. – хочу тебя запомнить, – говорит правду джено и, не глядя на сигарету, затягивается. наверное, он портит собой эту планету. наверное, донхек вздохнет с облегчением, если он (наконец) улетит. но шаттл джено все еще без признаков трудоспособности. но донхек все еще самый красивый мальчик во всех вселенных. / – ты будешь меня ждать? – спрашивает джено, опираясь ладонью на ржавую дверцу своего космического корабля. – наверное, – донхек пожимает плечами, смотрит вдаль – на песчаные дюны, холмы, свои одинокие кактусы. он отворачивается, прячет лицо так, чтобы джено не увидел, что он плачет. донхекова преданность растет в пугающей прогрессии. джено обнимает его на прощание, и это как будто припадать щекой к родной земле, по-прежнему находясь в сотнях световых лет от дома. как будет выглядеть джено, когда вернется? а донхек? или он не состарится ни на секундочку? напоследок поднимается страшный-страшный ветер. лунный свет целует джено в макушку и обнимает за плечи. – хорошей дороги, – донхек напоследок машет обрывком белой ткани. потом, когда джено уже за горизонтом, – в него же сморкается. маленький принц непременно бросился бы вслед этой невероятной человеческой машине, космическому шаттлу непостижимого устройства, но у него еще есть дела дома – слишком важные, чтобы предать их ради любви к смертному. а у джено кнопки странно мигают на хиленькой разбитой панели. и слезы беспорядочно текут по лицу. аварийная посадка. до дома – тысячи и миллионы километров. джено приземляется – как иронично – совсем не на землю. (зато!) с этой планеты вполне себе видно, как на обрыве своей донхек продолжает махать белым клочком ткани в неизведанную пустоту.