Жизнь продолжается

      Рука, вернее, то место, где ему сделали часть надписи, неприятно ныла. Возможно, это ныли старые шрамы, так бывало на погоду. Пожалуй, по таким пустякам беспокоить тату мастера не следовало, хотя и хотелось. Хотелось услышать его спокойный ироничный голос и не беда, что на часах два ночи.       Но вместо этого Антон закурил, неспешно затягиваясь сизым дымом. Это успокаивало, уносило тяжелые мысли, заставляло расслабиться, забыть о боли и о том, что свои браслеты он забыл в салоне. Об этом он вспомнил уже дома, когда левая рука оказалась легче правой. Переживет ночь как-нибудь, да и браслеты никуда не денутся. Вероятно, Арсений заметил их и обязательно вернет. Тонкие пальцы вертят маленький прямоугольник с таким заветным номером телефона, но позвонить он не решается. Глупо. Что он, маленький? Да и что он скажет ему? «Извини, у меня рука болит, но это не от того, что ты мне сделал тату, а просто я идиот, который не ценит жизнь»?       А может ему действительно набить котика? Вот тут, на ключицах, где клеймом застыли шрамы от двух глубоких порезов. Или дракона на бедре, где шрамов не два, а четыре. Его знаки времени, шрамы, от которых не избавиться, и они будут вечно напоминать ему о его прошлом.       А звонить все же тату-мастеру не стоило, а если и стоило, то только психологу. Антон, докурив, вернулся в холодную постель и завернулся в одеяло по самую макушку. Не спится. И в этом погода не виновата.       Как же ему хотелось позвонить и поговорить с ним обо всем на свете, но больше всего о тату, которую он делал. Арсению тоже не спалось, он несколько раз курил, выходил на балкон, один раз зажег свет, и кот, лежавший у него на кровати, недовольно мяукнул и ушел спать на кухню. Арсений несколько минут стоял, разглядывая свое отражение в зеркале. Рисунки, что покрывали его тело, скрывали все то, что таилось глубоко в душе. Тут и неприятие самого себя, вернее, своих сексуальных предпочтений, и смерть близкого человека, и отношения с родителями, которые хотели, чтобы их сын стал бизнесменом. А он стал тату-мастером, наперекор всему и всем. Когда-то он тоже, как и Антон, взял в руки лезвие, но потом передумал и пришел к своему другу Паше, который и сделал ему его первую татуировку, ту, что под сердцем, ту, что сегодня он бил своему отчаявшемуся клиенту, который думает, что надписи могут что-то изменить. Кажется могут, и, похоже, им есть о чем поговорить, ведь они чем-то схожи с этим высоким зеленоглазым парнем.       Не спалось еще долго, и Арсений взял в руку браслет, больше похожий на четки, начал перебирать кругляши. Да, он не удержался и взял один из забытых браслетов к себе домой, ничего ведь страшного, завтра вернет, а сегодня… сегодня он медленно засыпал, сжимая в руке кожаный шнурок.       Колокольчик над дверью вновь звякнул, и светловолосый парень смело переступил порог тату студии. Здесь почти ничего не изменилось, кроме того, что Антон очень ждал новую встречу с тату-мастером. Хотелось вновь услышать спокойный ироничный голос, рассказывающий обо всем на свете, почувствовать, как иголка машинки для тату соприкасается с кожей, выбивая на ней его судьбу.       Все так же тихо работал телевизор, вкусно пахло шоколадом, за стойкой ресепшн сидела Оксана и что-то искала на ноутбуке. — Здравствуйте! — девушка подняла голову и улыбнулась. — Я вас помню, вы были у нас вчера. К сожалению, Арсения еще нет, ума не приложу, что случилось, но он до сих пор не появлялся, а трубку не берет. — Я подожду, — Шастун кивнул и присел на диван. В этот самый момент одна из дверей открывается, и на пороге появляется худощавый светловолосый мужчина в синих рваных джинсах и черной майке, позволяющей видеть все татуировки, что украшали обе руки парня. — Окс, ну что, Арс появился? — Нет, Паш, тут клиент Арса подошел, его надо добить — девушка хихикнула и светловолосый мужчина, оценив юмор, криво улыбнулся.   — Можно и добить, не проблема. Тебя что ли? — перевел он взгляд на сидящего на диване и Антон замотал головой.  — Нет, нет, я лучше подожду. — И чего ждать? Кто его знает, когда Попов соизволит прийти на работу. Щас добьем, раз-два — вперед и с песней. — Извините, я подожду, — Антон нахмурился и отвернулся. — Ну жди, — пожал плечами мужчина и обернулся к девушке. — Окс, я у себя.       Дверь хлопнула и настала звенящая тишина, прерываемая лишь тихим бормотанием телевизора.       Кажется, прошел час, а Антон все так же сидел на диване, напоминая каменное изваяние. Несколько раз тату-мастер по имени Павел выходил покурить, выпить кофе, раздавались звонки телефона, на которые отвечала Оксана, а колокольчик над входной дверью молчал. — Слушай, как тебя там, Антон, да? Окс сказала, у тебя там дело пустяковое. Я без клиента, ты без мастера. Пойдем закончим, или тебе принципиально? — светловолосый мужчина присел рядом на диван, и Антон посмотрел на часы, а затем на визитку с номером телефона, которую все это время вертел в пальцах. Он звонил по заветному номеру несколько раз, но телефон был вне зоны доступа. — Я не знаю, — пожал плечами Шастун. Кажется, дело было уже не в татуировке и не в потраченном времени. Он просто хотел дождаться Арсения. — Пойдем, пойдем, — Паша улыбнулся, и Антон привстал с дивана, увлекаемый рукой с татуировкой дракона в открытые двери кабинета. В этот самый момент колокольчик на двери ожил, и Шастун обернулся. В студию ураганным ветром внесло Арсения, и он, в момент сориентировавшись, схватил Антона за руку, несильно дергая на себя.  — Пашка, ай-яй-яй переманивать чужих клиентов! — темноволосый мужчина, ухмыляясь, погрозил пальцем своему коллеге и втолкнул улыбающегося чему-то неизвестному Антона в свой кабинет.  — Извини, с утра соседи затопили, потом машина заглохла. Пришлось в метро толкаться. И вот я здесь, спасибо, что не ушел, — тараторил мужчина, продолжая сжимать длинные пальцы в своей широкой ладони. — Ты оставил вчера здесь свои браслеты. А еще я много думал о тебе, хотел поговорить. — Что? — Антон замирает, наконец, замечая свою руку в чужой руке и шепчет: — Пусти. — Извини, я неправильно выразился. Антон, я не хочу тебя пугать, я просто тебя понимаю, я сам таким был, таким, как ты. Хотя, почему был, я есть. Я полночи не спал, думал. Вот, смотри.        Арсений наконец отпускает худую ладонь и начинает судорожно расстегивать на себе рубашку, в то время как Антон, кажется, боится пошевелится, хотя, по идее, нужно бежать, ведь мастер тату, похоже, маньяк еще тот. — Нет, не бойся! Я просто хочу показать тебе, — рубашка летит вниз, и высокий парень выдыхает, рассматривая тело темноволосого мужчины, покрытой вязью татуировок, знаков, надписей о смысле которых известно лишь одному их обладателю. — Посмотри, я тоже сделал ее, давно, с нее все началось, — мастер тату вновь хватает худощавую ладонь и прижимает к тому месту, где навсегда застыла надпись.       Антон замирает, пальцами ощущая, как гулко бьется под татуированной кожей сердце его обладателя. Внезапно ему хочется довериться ему, хочется, чтобы он все знал. Антон медленно стягивает с себя футболку, наблюдая, как меняются глаза напротив. Арсений выдыхает, касается пальцами чужих ключиц, качает головой.  — Кажется, нам просто необходимо поговорить. Мне бы очень хотелось после сегодняшнего дня не потерять тебя.       Глаза в глаза, искренняя улыбка. Его ладонь сжимают теплые пальцы, и ему совершенно не больно. Антон наблюдает, как на его запястье появляется вязь букв, его каждодневная мантра. Жизнь продолжается, а значит, все будет хорошо. — Я тоже думал, что она что-то изменит в моей жизни и судьбе, верил, что однажды все будет ясно и понятно. Ты понимаешь? — шепчет Арсений, и парень качает головой. Он ничего не понимает, возможно, кроме одного — его жизнь уже никогда не будет прежней, хотя бы потому, что в ней появился человек, которому можно доверить не только свою душу, но и тело. И он не причинит боли ни тому, ни другому…