Огоньки на зимовье

«Снова здравствуй, дневник. Я стала реже наполнять тебя — прошло три дня с последней записи! Моя жизнь вошла в привычное русло. С тех пор, как я с семейством Вайгер отпраздновала Рождество, здесь не происходило ничего значимого. Да и сейчас не происходит. Спросишь, зачем решила написать тебе? Наверное, попросту соскучилась. За последние трое суток я поближе познакомилась с Райнхардом. Он оказался очень хорошим, „правильным“ человеком. Неудивительно, что Лукас дружит с ним! Одна беда — уж чересчур Райнхард импульсивен и искреннен. Он столь же эмоционален, сколько и я. После рождественского происшествия с Димой, я обратила внимание на поведение друга Лукаса. Райнхард как будто бы имеет особую черту характера, „оголенную и искрящую“. Он искрит при каждом прикосновении, дуновении ветра. Он зациклен на справедливости, поэтому не терпит плохого отношения к себе или кому-то другому. Наверное, для меня и Лукаса здесь нет ничего плохого — мы как за каменной стеной… Но иногда становится заметно, как чувства Райнхарда прямо-таки зашкаливают, и он перестает сдерживать эмоции, становится агрессивным. Хорошо, что здесь есть его товарищ, который отлично успокаивает друга. По-своему на Райнхарда влияет и тетушка — хватает одного только взгляда, чтобы привести парня в порядок. Тетушка умеет влиять на людей, так всегда было. Несмотря на некоторые недостатки, Райнхард остается открытым, прямолинейным и дружелюбным человеком. Лукас высоко ценит дружбу с ним. Да и мне Хард тоже нравится — забавный паренек». Как только за кронами таежных деревьев скрылось солнце, у стола сельского кафе в очередной раз собралась прежняя компания: там был и Николай, и Дима — вечный завсегдатай; там были лесорубы, что притащились с ними, все трое. За прилавком снова стояла Машка-продавщица. Люди не планировали выпивать, однако Дима затеял очередную пьянку. — Пора бы разобраться с этими немцами, — предложил один из лесорубов, слегка поддатый. — Зачем? — спрашивал Борис. — Пусть живут себе тихо. — Может, ты забыл, но не мы первыми полезли в драку, — поддержал первого лесоруба Дима. — Нужно запугать чужака. Пару раз приложить руку, да не более. Диме чудилось, будто бы его соперник-немец мешает соблазнять Лизу. Он-то думал, что проблема в Лукасе, который никак не мог уступить ему девушку. Конечно, если и была какая-то проблема, то немцы не имели к ней отношения — сейчас, читая чужой дневник, Коля особенно хорошо понимал это. Дима провоцировал людей на самосуд. Он как бы невзначай подливал лесорубам пиво в их пластиковые стаканчики, подкреплял слова алкоголем. — Успокойся! — вмешался в обсуждение Николай. — Нам не нужны неприятности, а тебе — тем более. Праздник скоро. Не погань людям настроение! — Эх, Димочка… — продавщица наигранно облокотилась на барный столик. Дима проигнорировал замечания товарищей. Он обращался к лесорубам, постепенно повышая голос. Говорил уверенно и четко. Скоро все посетители кафе слушали его монолог, хотели они того или нет. — Нужно пойти и припугнуть дурака! Необязательно с ним драться! Если он первый полезет с кулаками, так другое дело. Опять же, никаких проблем: приложим чем-нибудь, оглушим… Потом сразу вернемся сюда, отпразднуем этот ваш Новый Год! — Да черт с тобой! Иди, куда хочешь! — Николай тоже от отчаяния повысил голос. — Скажи только, зачем ты остальных зовешь? Какой им с тебя толк? Дима снова проигнорировал товарища. Обращаясь к лесорубам, заявил: взбучка пойдет немцам на пользу. В следующий раз чужаки дважды подумают, прежде чем связываться с кем-то из местных жителей. Лесорубы особенно сильно не любили, когда к ним проявляли неуважение, так что Дима знал, как их убедить. На протяжении всей речи парня внимательно слушали — это не сулило ничего хорошего. Намечался конфликт.