Simply words

Шрамы — обязательный атрибут жизни шиноби. Любой может похвастаться хотя бы парочкой. У Наруто их меньше благодаря Кураме, но даже лис не всегда справлялся с его ранами. Саске знает каждый шрам Узумаки наизусть. Он лежит рядом в постели, и пальцы лениво касаются полосок на чужих щеках, точно пересчитывая. Ночь окутывает тела лунным светом, мягким ветерком из приоткрытого окна, лёгким запахом дождя. Наруто улыбается — и его глаза сверкают чуть заметно в тусклом свете лампы на прикроватной тумбе. Когда он так смотрит на Саске, тому хочется упиваться жизнью. Позволить себе быть счастливым — хоть он и думает, что не заслуживает. Саске знает каждый шрам Наруто наизусть, но один вызывает в нём больше всего боли. Тот, что оставил он сам много лет назад. Он касается жуткого бесформенного следа, прижимается к нему губами, мечтает стереть его со смуглой кожи. Сожаление и вина рвут сердце не хуже острых змеиных клыков. Наруто никогда не упрекает. Он лишь кладёт тёплую ладонь поверх ладони Саске, уложенной на шраме. Затем тянет ту к себе и оставляет на мягкой коже поцелуй. Легко успокаивает пламя отвращения к себе одним ласковым касанием. Саске хочет искупить вину. Наруто не считает его виноватым. Его дыхание замедляется, и он засыпает, так и не выпуская руки Учихи из своей. Напротив, прижимает её ближе к себе. Будто разожми он пальцы — и Саске исчезнет, как утренний туман, купающийся в лучах солнца. Лицо его расслабляется, омрачаемое теперь лишь тенями снов. Саске кладёт подбородок на его макушку, переплетая их пальцы. Улыбается мыслям едва заметно. Сон манит его в объятия, и когда Наруто рядом, он не видит кошмаров. Шрамы — обязательный атрибут жизни шиноби. У Саске их было больше в душе, чем на теле. Он тонул во тьме, сжимавшей душащими тисками. Наруто вылечил эти уродливые рубцы, обливавшиеся кровью и сводившие с ума кричащей болью. Вылечил все, кроме одного. Любви к нему. От которой было и горько, и сладко одновременно. Саске закрывает глаза, вслушиваясь в мерное дыхание своего первого и единственного. Того, кто останется любимым шрамом в его душе до конца жизни. Он не жалеет.