Я буду ждать тебя в Валиноре

На торжественном ужине король был рассеян. Он то и дело проводил взглядом по залу, выискивая фигуру сына, а затем, не находя её, с едва слышным вздохом опускал глаза на тарелку, к которой за весь вечер почти не притронулся. Когда же официальная часть была окончена, Трандуил поднялся с трона и, пожелав гостям приятного времяпрепровождения, удалился. Очутившись в своих покоях, он стянул с себя украшения, ставшие отчего-то неимоверно тяжёлыми, и снял долгополое парадное одеяние, оставшись в лёгкой тунике и брюках. Трандуил медленно прошёлся по комнате, а потом прикоснулся к своей короне. Она была осенней – красные почти до черноты дубовые, жёлтые, впитавшие в себя весь солнечный свет, кленовые и насыщенно-рыжие, как хвост лисицы, шиповниковые листья олицетворяли собой все краски этого времени года – самого его начала, когда природа ещё не заснула окончательно, а только готовится к долгой дремоте под белым пушистым снежным одеялом. Трандуил вздохнул и положил её на подоконник. Может, в его жизни тоже наступила осень? Может, уже пора?.. В дверь вежливо постучали. – Войдите, – откликнулся король, оборачиваясь в надежде увидеть на пороге сына. Но там стоял Элронд. Владыка Имладриса к тому времени тоже успел переодеться, оставшись, как и Трандуил, в тунике и брюках. – Позволишь? – произнес Элронд, и, войдя в комнату после кивка Трандуила, прикрыл за собой дверь. Потом внимательно посмотрел на короля, и его тонкие губы чуть тронула улыбка. – Я думал, что ты корону никогда не снимаешь. Трандуил насмешливо фыркнул, ничуть не обидевшись на неформальный тон. В конце концов, они с владыкой были почти ровесниками – пара-тройка столетий разницы не в счёт – и могли себе позволить так общаться. Хотя бы наедине. Король жестом предложил владыке Имладриса кресло, а когда тот уселся, задумчиво, обращаясь больше к себе, чем к Элронду, проговорил: – В последний день сезона эльфы Лихолесья относят свои венки на Амба Норно, Дубовый холм. Там они расплетают их и пускают листья по ветру. – И ты тоже? – И я… тоже, – эхом откликнулся Трандуил, словно его мысли витали сейчас где-то очень далеко отсюда. Потом король поднял голову, и задумчивое выражение ушло с его лица. – Ты что-то хотел? – Неужели я не могу просто побеседовать с другом? – несмотря на серьёзное выражение лица владыки Имладриса, глаза его улыбались. – Разве для этого нужна причина? – Тогда почему тебя не было так долго? – вопрос сорвался с губ Трандуила сам собой. Он досадливо дёрнул бровью – вышло как-то по-детски. – Два века ты не освещал наш край своим присутствием? Три? Король опустился в кресло напротив Элронда. – Триста двадцать семь лет, – владыка произнёс это довольно сухо, но в то же время в его голосе сквозило что-то ещё, чего Трандуил не смог понять. – Но вот я здесь, – через секунду слегка насмешливый тон снова вернулся к Элронду. – Mára, – тихо проговорил Трандуил. Наверное, следовало бы поговорить об орках, об угрозе с юга, но королю отчего-то не захотелось затрагивать эти темы. Вместо этого он поднял глаза на Элронда и поинтересовался. – Как там Арвен? – Расцветает, – владыка явно был польщён этим вопросом. Но потом несколько помрачнел. – От кавалеров уже сейчас не отбиться, а что будет через пару десятков лет – и подумать страшно. – Так это же хорошо, – Трандуил пожал плечами и поднялся с кресла. – Вина? – Не откажусь, – кивнул Элронд. Трандуил дёрнул за шнурок рядом с дверью, и через секунду на пороге появился эльф. – Кувшин вина и два кубка. Эльф низко поклонился своему повелителю и исчез. А через минуту вернулся с подносом. Поставив его на стол, он ещё раз поклонился, на сей раз обоим владыкам, и вышел, закрыв за собой дверь. Трандуил разлил вино по кубкам и сделал первый глоток. Обычное вино оказывало на эльфов мало действия, но это вино было изготовлено специально для них. Поэтому король Лихолесья почти сразу ощутил терпкое тепло, растекающееся, казалось, по всему телу. Он слегка откинулся на спинку кресла и задумчиво поглядел на сидящего напротив владыку Имладриса. – А близнецы? – продолжил интересоваться король. – Мальчишки, что с них взять. – Элронд последовал примеру Трандуила и тоже пригубил вина. – Бегают целыми днями по лесам, во дворце их и не увидишь, – он пожал плечами и усмехнулся. – А Леголас здорово вырос. Трандуил кивнул, не сказав ни слова. – Общий язык найти все сложнее? – полуутвердительно-полувопросительно поинтересовался Элронд. «Какие глупости, – хотел ответить Трандуил. – Мы живем душа в душу». Но вместо этого после достаточно продолжительного молчания едва заметно кивнул. – Мне кажется, что мы стали друг другу совсем чужими. Я его совершенно не понимаю. Все было так просто, когда он был ещё маленьким. Трандуил поднял голову, ожидая увидеть в глазах Элронда насмешку, но владыка Имладриса глядел на него серьёзно и с пониманием. Это вдохновило короля Лихолесья и, допив залпом остатки вина, он продолжил: – Он ведет себя со мной так, будто я ему и не отец вовсе. Он не перечит, ничего не требует, но когда смотрит на меня, то взгляд у него такой равнодушный, что… – Трандуил осёкся и долил себе вина. Потом, сделав глоток, продолжил тусклым голосом. – Я понимаю, он сердится, что я не даю ему свободы. Но как я могу дать ему эту свободу, если… если боюсь за него. Король с трудом окончил предложение и метнул быстрый взгляд из-под ресниц на Элронда – не засмеётся ли? Но на лице владыки не было ни тени улыбки, только сочувствие. – Ведь Леголас – единственное, что у меня осталось, – пробормотал Трандуил, снова опуская голову. – Так уж и единственное? – поинтересовался Элронд, и было в его голосе что-то такое… что заставило короля снова посмотреть на владыку. Зрительный контакт длился долго, гораздо дольше, чем это положено правилами приличия, и Трандуилу уже показалось было, что он разгадал этот тон, этот взгляд… Но Элронд чуть повернул голову, переводя глаза на стену, и король Лихолесья чуть качнул головой, будто стряхивая с себя наваждение. Или это так действовало вино?.. – Так уж и единственное? – повторил Элронд, но уже совершенно другим тоном. – А как же твой народ, твоя земля? – При чем здесь это, – Трандуил досадливо махнул рукой, не столько в ответ на слова владыки Имладриса, сколько досадуя на себя за то, что не успел до конца понять, что же значил этот его странный вопрос. Элронд хмыкнул и поднес кубок к губам. – Rucin natillon yar tuluvar, – тихо произнес Трандуил, опуская голову так низко, что светлые пряди, упавшие на лоб короля, полностью закрыли его лицо. Элронд оставил эту реплику без ответа. Он поставил кубок на стол и поднялся с кресла. Трандуил не видел этого, полностью погрузившись в свои безрадостные мысли, и поэтому слегка вздрогнул от неожиданности, когда ладонь владыки Имладриса коснулась его щеки. Король Лихолесья удивленно поднял голову, собираясь что-то сказать, но слова замерли у него на губах, когда он посмотрел в синие глаза Элронда. Трандуил смотрел в них и не мог пошевелиться; он ощущал себя словно загипнотизированным, но это не было неприятно. Владыка протянул вторую руку, и обе его ладони легли на виски лесного короля. – Конечно, я не умею врачевать душевных ран, – негромко проговорил он с толикой сожаления в голосе, – но я могу подарить тебе отдых, в котором ты нуждаешься. Ладони Элронда были горячими, в отличие от холодных пальцев самого Трандуила, и от них по всему телу короля волнами прокатилось приятное тепло – намного приятнее, чем от вина. Он почувствовал непреодолимое желание закрыть глаза и заснуть, но сопротивлялся этому – что-то подсказывало Трандуилу, что ему нельзя засыпать, если он хочет узнать что-то важное. Элронд склонился над ним. Лицо владыки было близко, так близко, что Трандуил почувствовал на своих губах его тёплое дыхание. Не в силах больше бороться с дремотой, король опустил веки и – а может, это ему просто почудилось? – почувствовал лёгкий, почти невесомый поцелуй, запечатлённый на своем лбу. И сон полностью им овладел.