Земский доктор.

      Сейчас руки врача дрожали. Он себе и представить не мог, что когда-нибудь будет вытаскивать пулю из раны. Надеялся на спокойную работу терапевта, а пришлось на несколько минут становиться самым настоящим хирургом.       Как только Ян наложил последний шов, этот странный человек в секунду обратился в волка и скрылся с глаз, выпрыгивая из дома через разбитое окно.       Сакольницкий в шоке смотрел на окровавленные бинты, вату, все еще приходя в себя. Что это за животное? Или не животное…       Как только перчатки оказались в мусорке, на столе зазвонил телефон. На ярком экране светилась надпись «Наставник», и Ян смотрел на нее в упор, в мыслях перебирая, что же сказать отцу. Сообщить об этом странном происшествии? — Ало, пап, сейчас такое произошло! — в панике выкрикнул доктор, неожиданно для себя ударяя ладонью по крышке стола и сразу глубоко выдыхая, как будто до этого пробежал с десяток километров.       На том конце провода ответ прозвучал с большим волнением и с дрожью в голосе. — А, да… — Сакольницкий сжал руку в кулак. — Соседи позвали козу спасать. Представляешь, с сеновала упала, глупая! — Ян наигранно посмеялся, поворачиваясь лицом к окну и всматриваясь в темноту. Он совсем забыл, что его отец уже не молод, и любая страшная новость может довести его до инфаркта.

***

      Конец октября встретил жителей деревушки пушистым слоем снега. Дети выбегали и играли на улице, нарядившись в дубленки и валенки, а Ян медленно и понуро шел с укладкой от одного дома.       Маленькая девочка, вот уже неделю как заболевшая пневмонией, не выздоравливала. Не помогали многочисленные уколы, ее было жалко колоть просто так, ведь на ребенке не оставалось живого места и введенное внутримышечно лекарство выливалось обратно.       Врач твердил еще с самого начала, что нужно увезти девочку в больницу, пусть она и была не слишком близко, чтобы девчушка была под надлежащим присмотром и уходом, но ее престарелая бабушка лишь перевела тему. Сакольницкий не знал, как с этим бороться, а когда сказал, что ребенок может умереть, старушка замахнулась на него веником, и врачу ничего не оставалось, как уйти униженным. — Не делай добра, не получишь зла, — задумчиво проговорил Ян, отряхивая снег с темно-синего пуховика, уже ближе подходя к своему дому.       Включив свет в прихожей, врач разделся и замер, всматриваясь в проем кухни. По полу текла странного цвета жидкость и веяло холодом, внутри что-то чертыхалось, а следом полетели перья.       Он схватил стоящую у печи кочергу и с диким воплем бросился в комнату, с закрытыми глазами замахиваясь и ударяя наугад. Чугун не выдержал такого напора и разломился пополам, одна сторона со звоном упала на пол, а доктор раскрыл глаза, начиная краснеть от злости. — Снова пришел ко мне?! Убирайся, я только недавно новое стекло вставил, а ты его выбил! — он кинулся к окну, пытаясь изнутри плотно закрыть деревянные наличники, чтобы снег не задувался в дом и не было так холодно. — Не хочу иметь с тобой дела, я думал ты больше не появишься.       Сакольницкий продрожал, опуская взгляд на пол и замечая красные следы, которые он оставил, проходя через всю кухню. — Ты ранен? — негромко спросил Ян, разворачиваясь к огромному волку. Тот помотал головой, пару раз моргнул полностью черными глазами и раскрыл пасть, из которой выпала курица, ранее не замеченная на фоне волосяного покрова животного. — И что мне с этим делать? — спросил доктор, дотрагиваясь ногой до тушки и брезгливо отдергиваясь, махая перед лицом руками. — Только не говори, что ты спер ее у кого-то из соседей!       Волк призадумался. Как самый настоящий человек закрыл веки, поднял голову, и для вида мыслителя не хватало только лапы, уложенной на мохнатой челюсти. — Так, ладно… — он собрался с мыслями, подходя к волку и аккуратно притесняя его к выходу. — А теперь — уходи.       Животное уверенно встало на лапы и с оскалом пригнулось, будто надумало нападать, но уже в коридоре, прижавшись к двери, прыгнуло на одну из стен, меняясь с доктором позициями. Ян кидался влево, чтобы его поймать, зверь уходил вправо, всячески ускользая от рук, но Сакольницкий поймал его заднюю лапу пальцами и быстро подтянулся, схватывая за шею, пытаясь найти ошейник. Мысль, что это все-таки крупное дикое животное, пришла слишком поздно, и врача не сильно схватили за штанину, опрокидывая на пол. Волк потащил его в спальню, и как бы Ян не упирался и не пытался встать, отпустили его только возле окон дома.       Зверь схватился зубами за темную штору и раскрыл ее, с грозным рыком смотря на вечер за стеклом.       Парень встал и выглянул в окно. В свете фонаря виднелась машина, и он даже удивился, ведь нечасто увидишь здесь транспорт, а после пригляделся, замечая на его боку надпись «Частный Заповедник города N». Пазлы в голове как-то сложились сами, и Ян неверяще уставился на волка. — Ты боишься отлова? — он нахмурился, тыкая пальцем в стекло. — Но почему ты решил спрятаться у меня? Это ведь я нажаловался на тебя, потому что ты приходил и сильно напугал меня. Я первый кандидат у этих людей на опрос, и что они увидят у меня дома? Правильно, тебя, — доктор нервно вздернул руками, снова поворачиваясь к окну, но не находя людей возле машины.       В следующий момент в ворота постучались. — Твою мать. Я разберусь, — тихо прошептал Сакольницкий, уходя из комнаты и продумывая план действий. Пока он одевался, раздался еще один стук, более настойчивый и громкий.       Ян выскочил на улицу в незастегнутом пуховике и открыл ворота. В лицо сразу же ударил яркий свет фонаря, и врач прикрылся рукой, пытаясь высмотреть пришедших. — Здравствуйте, мы из частного Заповедника, Николай Маслянцев сообщил нам, что Вы видели волка. Можете назвать примерное время, когда Вы его замечали в последний раз? — заговорил один из представителей, протягивая для ознакомления корочки их организации. — Здравствуйте, — парень прочитал фамилию и должность этого работника, а второй почему-то захотел остаться инкогнито. — Последний раз в начале сентября, я только обустроился. Больше я его не видел. — Хорошо, спасибо. До свидания, — этот уже собрался развернуться и уйти, как его одернул напарник и указал куда-то за спину доктору, на что представитель нахмурился. — Почему ваши следы и обувь в крови? Позвольте-ка.       Он с силой отодвинул Яна и с прытью ворвался в дом, за ним последовал второй, а доктор бежал сзади, с испугом думая, что все пропало. — Да я там курицу разделывал! — выкрикнул Сакольницкий, запрыгивая в свой же дом и указывая на кровь на полу. — Можете проверить, курица на полу лежит, окошко мне разбила, пока я ее прикончить пытался!       Работники вяло осмотрели место убийства животного, надеясь найти хоть что-то более стоящее, но лишь зыркнули друг на друга. — Извините, но мы осмотрим дом в целях безопасности. — Да не стоит! — махнул рукой Ян и улыбнулся, в момент бледнея, смотря, как второй из них уходит в спальню. — Мы настаиваем, — убедил первый, фальшиво растянув губы в улыбке.       «Все пропало, все пропало!» — орало в голове, и врач в испуге схватился за косяк.       Люди замолкли, немного потоптавшись на месте в спальне и вышли. Лицо доктора вытянулось в удивлении, а представитель заговорил. — Еще раз извините, мы не знали, что в вашем доме кто-то есть.       Они поспешно выскочили из дома и громко захлопнули ворота, а Сакольницкий осторожно зашел в свою комнату и включил свет, смотря на сидевшего в кресле человека, который обернулся в плед и выглядел спящим. — Точно, ты же можешь… — он потерялся в объяснениях, потому что не знал, что тут происходит. Врач схватил новоявленного за плечо, крепко сжимая и смотря сверху. — Ты сейчас же рассказываешь мне, что ты такое, или я тебя вышвыриваю на улицу, и пусть уже другие с тобой разбираются.       Ян был очень зол. Человек поднял на него свои черные глаза, обдумывая и горько выдыхая. — Я не могу тратить свое время напрасно. Я посвящу тебе двадцать драгоценных минут, и если ты что-то не поймешь, проблемы твои, — чужак встал и вытянулся, становясь на голову выше доктора. — Я тебя понял. Проведешь эти двадцать минут с двойной пользой, — Сакольницкий направился в ванную и включил воду. — Если ты собираешься ночевать в моем доме, я не хочу, чтобы от тебя воняло псиной. Я засеку ровно двадцать минут, ты помоешься и расскажешь мне все.       Он прижался спиной к стене и сполз на пол, включая на телефоне секундомер. Он пару секунд подождал, слушая, как шумела вода, как этот недочеловек залез в ванну, и тихо прошептал: — Начинай.       Несколько минут чужак молчал. Ян подумал, что тот его не услышал, и собрался повторить, но тот начал быстрее. — Можешь назвать это мистикой или магией, но я не помню своей жизни до того, как стал таким. Глубоко в лесу живет ведьма, и за какие-то грехи она наказала меня. Я убежал, плутая лет десять, пока не узнал, что можно все вернуть, собрав время на обряд. Пока я нахожусь в теле зверя, за каждый день мне дается минута, чтобы я смог быть человеком. В месяц это полчаса, за год набирается целых полдня, за два года день. Мне же нужно семь дней на обряд и два, чтобы добраться до этой старухи, — по воде раздался громкий хлопок. — Если посчитать, то девять дней. — Ты восемнадцать лет так шастаешь? — спросил доктор, немного поворачивая голову и смотря на слегка прикрытую дверь в ванную. — Больше. Двадцать два, наверное, я сбился со счета. К ведьме нужно идти в человеческом облике, а живет она далеко. Думаю, что времени может просто-напросто не хватить, — раздался плеск, чужак вылез из ванны, начав обтираться полотенцем. — А боишься ты людей из заповедника, потому что тебя уже ловили? А как зовут тебя? — Ян заглянул в комнату, смотря на мужчину. Черные, слегка вьющиеся волосы свисали до лопаток, на руках и ногах были огромные ногти, а вид совсем человеческим. — Не только их. Первый раз попав в клетку, я думал, что я волк. Когда меня выпустили в вольер, я понял, что отличаюсь от них. Они не приняли меня в свою стаю, и только через несколько лет я узнал, в кого же меня превратили, — чужак завернулся в полотенце, опуская глаза и забываясь. Он очнулся, когда в проеме стоял доктор, слегка взволнованно осматривая своего гостя. — Я буду Августом. Я не задумывался о своем имени. Я просто его не помню. — Пусть будет Август, — Ян посмотрел на секундомер, где пошел отсчет четырнадцатой минуты. — У тебя есть еще время, расскажешь мне немного? Я пока что тебе постель приготовлю. — Я буду спать на полу не в виде человека, все нормально, мне это не нужно, — мужчина прошелся в спальню, усаживаясь пока на кресло. Напротив сел Сакольницкий, рассматривая его. — Сколько тебе лет? — Больше тридцати, а тебе? — Двадцать три, — парень потупил взгляд, после тяжело выдохнув. — Я не знаю, что еще спросить. Давай ложиться.       Август кивнул, сбрасывая полотенце и ложась на пол, возле окон. Доктор выключил везде свет, разделся и лег в свою кровать, внимательно смотря на человека, собираясь застать, как тот превратится обратно. — Как твое имя? — вдруг раздалось в тишине, а молодой врач дрогнул. — Ян. А я ведь считал, что ты слышал его, — он уткнулся носом в подушку, закрыл веки, как вдруг резко раскрыл их, чувствуя на себе тяжесть взгляда черных глаз.       Мужчина навис над ним, раскрыв красную пасть и с шипением выдохнул, неестественно выгибая пальцы и пытаясь ими схватить лицо доктора. — Ян, а ты знаешь, что же я такое? — Сакольницкий от страха затряс головой, и Август приблизился к его уху, вырывая тихий писк страха от парня. — Я — чупакабра.       Доктор потерял сознание, а животное улеглось на пол, спокойно засыпая.       На утро он исчез.