Экзамены

             — Тик-так, тик-так, — хитрющая демонская морда ухмылялась Марко из зеркала в ванной дома Диасов. Марко скривился и выплюнул зубную пасту.       — Харэ доставать меня, мы же обо всём договорились, — проворчал он и стал искать свое отражение хоть с краю. Надо же глянуть, не выскочил ли где прыщ за ночь. — После вечеринки в честь окончания учебного года, помнишь? Я-то помню и идти на попятный не собираюсь, так что успокойся и не маячь перед носом каждые два часа!       — Ну, я это… — Том явно смутился. — Я типа… Просто заглянул проверить, как у тебя дела, поздороваться, типа… Отметиться, что я за тобой наблюдал и искал твои слабые места — серьёзное отношение к учёбе, там, или еще чего. Ну, и косплею кой-кого из бибисишного «Шерлока».       — Фанат несчастный…       Марко прополоскал рот, потом нашел угол зеркала, где отражался он сам, посмотрел критически и решил сегодня бритвой не пользоваться — всё равно брить нечего. Том в отражении прыснул со смеху, а потом показал не-приятелю два оттопыренных больших пальца и исчез за пламенной занавеской. Марко порадовался, что огонь чисто зазеркальный, и достал отцовский одеколон. Со смокингом — самое то. Все-таки школьная вечеринка по завершении года — мероприятие серьёзное. Там будет Джеки в вечернем платье. Может, если он соберет мозги и смелость в одну кучку, то отважится пригласить Джеки на танец (при всем классе, а не в кустах или на концерте среди незнакомых людей!), поболтать, поцеловать ещё раз — да, публично! — и, может… Тут Марко с усилием оборвал цепочку мечтаний. Никаких «может»! Во-первых, по всей школе будут бродить стада народу, укромных уголков на пошалить не останется. Во-вторых, от одной мысли о том, как его ладонь ложится на обнаженную спину Джеки Линн Томас в глубоком вырезе ее платья, Марко взмокал, как после кросса на километр. И весь душ с одеколоном насмарку, вместе с образом крутого парня.       Марко помотал головой, чтобы вытряхнуть ненужные образы, и решил подумать о чем-нибудь не столь сексуальном. Например, о вечной наглой ухмылке Тома. Вот что Стар в этом рогатом нашла когда-то? Нет, Стар и логика — параллельные прямые, которые никогда не пересекутся.       Хотя Том бывал прикольным и даже обходительным. Но все равно козёл. Смазливый козёл. «Это Дженна так считает» — заоправдывался сам перед собой Марко за внезапную мысль. И не только Дженна — другие девчонки из их класса то и дело просили Стар передать записочку, а то и целое послание на восьми листах, «тому знойному парню, что в прошлом году заходил в школу пригласить тебя на бал». Стар, как настоящая подруга, пекущаяся о здоровье своих ближних, уничтожала все эти письма.       Марко этих девчонок плохо понимал. Да, сам он Тома уродом не считал, но только потому, что за время приключений со Стар насмотрелся на такие рыла, морды и хари, что старый не-приятель Том на их фоне выглядел почти буднично. А нормальный человек вряд ли назвал бы парня с серой кожей, тремя глазами и парой рогов симпатичным. ***       Вечеринка однозначно удалась. Всё было просто волшебно, как в молодежной романтической комедии, и Джеки прекрасна, и ее платье, и сердце Марко стаей бабочек порхало в груди, разгоняя любые сомнения в собственной ориентации.       По законам всемирного свинства, на следующий день Джеки с предками отправлялась на пару недель отдохнуть на Гавайи. Марко провожал её, пожелал хорошо провести время и даже наскоро чмокнул в щёку, пока её родители загружали чемоданы в багажник. Когда их машина скрылась за поворотом, он побрёл обратно. И даже мысли о новых похождениях со Стар не радовали, как раньше.       Честно говоря, Стар в последнее время притихла. Нередко она, как настоящий друг, оставляла Марко веселиться вдвоем с Джеки. Вот никогда бы он не поверил, что взбалмошная принцесска способна проявлять чувство такта. Что ж, люди со временем меняются. Вот и сам он обрёл уверенность в себе, крутизну и смелость. Уйдя с головой в подобные философские рассуждения, Марко повеселел и даже помахал рукой собственной тени.       И тут что-то легонько клюнуло его в затылок. Состроив суровый вид, Марко развернулся на пятках, чтобы высказать шутникам всё… но позади никого не было. Только валялся на земле бумажный самолетик. На одном крыле было написано «Мар», на другом — «ко».       Вот, началось. Марко поднял и развернул летучий лист бумаги, и совсем не удивился, прочитав корявый почерк текста внутри.       «Если не хочиш штобы твая девченка Джеки Лин Томас взорвалась вместе с самалетом»…       «Вот гад», — пробормотал про себя Марко, гадая, кто больше идиот — сам демон, придумавший такую тупую схему, или адские преподы, которые на неё купятся. Том иногда поражал Диаса какой-то бесконечной наивностью в понимании (вернее, непонимании) поступков и чувств других людей, но что если они там, в преисподней, все такие? В общем, его, Марко, дело — следовать инструкциям Тома, а психоанализом демонических мозгов можно заняться на досуге. И Марко стал читать эти самые инструкции, замаскированные под ультиматум с требованием самовыпилиться. Дочитав, он фыркнул, но слегка напрягся. Станет ли Том придумывать такую сложную схему, чтобы уничтожить его по-настоящему? Да ну, они же почти друзья…       Так что Марко выкинул бумажку в урну и отправился домой за велосипедом и костюмом. Указанное место было довольно далеко, почти за городом. И слава богу — не хватало ещё, чтобы кто-то видел Марко в дурацком (нет, вполне стильном, но не для разгуливания по городку) болеро, сомбреро и маске для Дня мертвых.       К счастью, на автоматической заправке на развилке просёлочных дорог никого не было — лето всё-таки, все или в отпуске на море, или в надувном бассейне на заднем дворе. Марко поправил маску, сдвинул шляпу чуть набекрень и подошёл к заправочной колонке. Автомат сожрал десять баксов и подал бензин. Вскоре на асфальте получилась красивая, хоть и вонючая, лужа.       Тогда Марко достал спички. Нервы пошаливали, и зажечь одну спичку он сумел только с третьей попытки. Крохотное пламечко упало под ноги, на луже заколосились еще десятки жёлтых язычков, и секунду ещё ничего не происходило. А потом…       Потом всё вокруг обратилось в пламя, а огонь сменился тьмой.