Экзамены

             Чернота светлела через багрово-алый спектр, красное свечение становилось всё ярче, до рези даже сквозь закрытые веки. Марко хотел зажмуриться сильнее, но чувствовал себя слишком хрупким, как обугленный лист бумаги. Даже думать громко он побоялся, чтобы не рассыпаться. Кто-нибудь, выключите свет. Он давит. И звук тоже вырубайте.              Звук был тоже громкий и резкий, шелестящий, как из динамиков. От безысходности Марко решил прислушаться, что же там вещают. Что-то вроде «…закончен. Томас Люсайтор, зачтено, отметка А с двумя плюсами за изощрённость и коварство». Диасу слова не понравились, но мозги ленились и не могли подсказать, что же это всё означает. Загадка зудела и мешала не меньше света со звуком, и Марко все-таки осмелился открыть глаза и пошевелиться.              Нет, не рассыпался.              А вот вокруг бардак был конкретный. Камни, строительная арматура, булькающие лужи лавы в ярком прожекторном свете сверху. Несколько демонов в лохмотьях каторжников и доспехах стражей ковырялись в руинах, изображая приборку. То и дело они мельком, безо всякого энтузиазма, оглядывались на Марко — или на кого-то позади него. Он тоже обернулся.              Позади на полу сидел Том, довольный, как кот на молокозаводе. Обрывок юбки принцессы Марко всё ещё висел на его плечах. Когтями он аккуратно скрёб шрам на щеке. Прежде чем Марко успел открыть рот для лекции о гигиене, шрам отклеился аккуратной полоской, оставив физиономию демона целёхонькой, улыбчивой, хоть и немного пыльной.              Какого хрена — хотел сказать Марко, но сумел только тыкнуть в сторону Тома пальцем и вякнуть нечто вроде «а… а рога?».              — Линька, — пожал плечами тот. — Сами отпали. Не бойся, отрастут еще лучше прежних. Зато отлично вписались в легенду.              — Легенду? Ты опять обманул меня, — скривился Марко — по крайней мере, собирался. Онемение никуда не делось, и он почти не ощущал своих движений, и не был уверен, что отразилось на его физиономии. Даже собственные слова доносились будто со стороны, со странным тембром.              — Да нет же! — Том вдруг вскочил на ноги. — Я не лгал… Ну, на девяносто девять процентов не лгал. Немножко неверно назвал настоящее время экзамена, только и всего. Но всё остальное — чистая правда, клянусь новыми рогами!              — Только время?! — Марко начинал сердиться. — А как насчёт темы экзамена? Ты же говорил, что должен довести меня до самоубийства, а я-то жив и здоров до сих пор!              Насчет «здоров» он слегка покривил душой. Он предпочёл бы отоспаться пару суток или просто поваляться на диване, но злость придавала сил.              Том перестал улыбаться как рекламный агент и поглядел на приятеля как-то странно.              — Вообще-то ты умер, Марко, — произнес он после паузы, очень тихо, но человек всё равно подскочил как от электрического разряда. Нет, даже от резкого движения не развалился, и это достижение приободрило его.              — Ничего подобного, я живой! Сам разве не видишь?              Со стороны послышались смешки. Марко обернулся. Остальные демоны бросили даже делать вид, что прибираются, и вовсю таращились на парочку. Том тоже их заметил, зарычал себе под нос, подошел к Марко и утащил его за собой в огненный портал.              — Так-то лучше, нечего устраивать сцены на публике, — буркнул он, потом поднял глаза на почти-приятеля. — Нет, Марко, ты именно что погиб.              Они снова стояли в комнате Тома, но незнакомого демона, которому Марко оторвал башку, там уже не было.              — Я же предупредил тебя, что это смертельный номер, но ты всё равно долбанул провод ножницами, тебя в ответ долбануло магическим током. Что-то перегорело в мозгу.              — Что?! Но… Но я же в порядке… — Марко хотел изобразить снисходительный тон, но его слова прозвучали жалобно и словно чужие. — То есть, я остался собой, я говорю, дышу…              Он прислушался и с ужасом понял, что как раз не дышит. И что это не доставляет ему физических неудобств — только пугает до чёртиков.              — Видишь ли, — почесал в затылке Том, — это потому что ты умер здесь, в Преисподней. Обычно душа после смерти проваливается к нам, а тело остается разлагаться на земле. Но раз тело и душа оба уже здесь, они не разделились.              Марко потянулся пощупать пульс, но обнаружил, что все ещё сжимает в руке ножницы. Кое-как запихал их в декольте, схватил себя за запястье, но пульса не нашел. Впрочем, пальцы вообще потеряли чувствительность. Онемение, спецэффекты со звуком — всё это укладывалось в общую картину… Да ну, этого не может быть.              — Или посмотри на свои пространственные ножницы, — продолжал, как ни в чём не бывало, Том. — Имя владельца на них исчезает после его смерти.              Марко посмотрел. Лезвия их покрылись копотью, но больше никаких знаков, букв, насечек не осталось. Он щелкнул ножницами разок, потом собрался сделать в воздухе разрез…              — Нет!              Том вдруг сбил его с ног, и они полетели кучей на пол. Не больно совсем, но, выбравшись из кучи-малы, Марко обнаружил, что ножниц больше нет.              — Не смей! — крикнул ему Том. — Я же сказал тебе! Как только ты шагнешь на землю или ещё куда, твоё тело упадет там замертво, потому что душа останется здесь. Существовать ты можешь только у нас!              — Что?! Ты!..              Тупо, да, но больше ничего Марко выдавить из себя не мог. В мозгах царила звенящая тишина. Мёртв?!              После самых невероятных, невозможных приключений со Стар Баттерфлай именно такая обычная, закономерная вещь, как смерть, казалась неуместной. Вот и сидел Марко на полу, раскинув конечности, и таращился на демона.              — А что такого? Невелика беда, — Том все с тем же довольным видом встал и отряхнул невидимую пыль с колен. — Сам посуди: ты сохраняешь личность, самосознание, да и тело, в конце концов. Более того, технически ты теперь бессмертен, пока остаёшься здесь. Как там у вас говорят — двум смертям не бывать, а одной не миновать. Наш мир, Преисподняя, довольно большой и прикольный, мы всегда найдём, чем заняться, да и Стар может зайти в гости и поучаствовать в веселье. Вообще тут у нас есть немёртвые, которые возникли таким же способом. Правда, обычно они внизу иерархии, но раз ты мой, я заставлю всех считаться…              Одно слово врезалось в слух, заставило Марко вскочить на ноги, давясь гневом, закричать в лицо Тому:              — Я не твой! Не твоя вещь, чтобы ты решал за меня, где мне жить и кем быть!              Но голос повышался с трудом, надсадно, застревая в горле. Он сумел один раз тяжело вдохнуть, выдохнуть, но как только отвлёкся, грудная клетка снова переставала двигаться.              — Нет, что ты, конечно, не вещь, — замахал руками демон. — Ты мой друг. Я хотел…              Удар в грудь отбросил его через полкомнаты.              — После этого всего, — прохрипел Марко, — мы не друзья. Никогда. Ни друзья, ни не-приятели, ни враги — никто. Ты просто не понимаешь, что такое дружба. Не в состоянии понять. Убить кого-то, чтобы остаться друзьями навечно — так это не работает. Если бы ты сдавал экзамен на настоящую дружбу, то завалил бы его напрочь. А сейчас я хочу вернуться домой. Я не могу оставаться здесь после того, что произошло. Не ножницами, не дёргайся. Хотя ножницы ты тоже отдашь. Куда ты их заныкал? Ты вернёшь меня на землю. Я же знаю, это ты умеешь. Как с Маки-Хэндом тогда, когда ты обманул моё доверие в первый раз. Я-то думал… И пусть моё тело со временем разложится — но это время я проведу с родными и с настоящими друзьями.              — А по-моему, мы прекрасно ладили, и нечего делать, это, как там у вас говорят... Слона из мухи. Я и так собирался когда-нибудь поднять тебя наверх, там, как подарок на день рождения или день мертвых.              Марко рванулся добавить еще пару ласковых, но запутался в рваных юбках.              — Ты вообще соображаешь? Дарить то, что мне и так принадлежит по праву, но отобрано тобой? А ничего от наглости не слипнется? Нет, спасибо, я все понял, и я ухожу. Сейчас же!              — Вот как. Опять брошен, — подал голос Том, не поднимаясь с пола, куда его в ярости свалил Марко. — Опять один. Опять не нужен. Никому. Родители вспоминают обо мне только на общественных мероприятиях, чтобы похвастаться примерным сыном перед другими королями. Стар со мной дружила, только пока я таскался за ней следом, куда взбредет в ее буйную башку, и отшила меня, стоило мне потянуть ее за собой. Ты…              — Вот не надо давить на жалость, не подействует, — огрызнулся Марко. — Сам виноват, раз плюёшь на то, что по-настоящему важно для других.              Марко хотелось расплакаться, рот кривился в гримасе, но из глаз ничего не лилось. Вроде бы. Наверно, трупы не плачут. Только и оставалось, что сжать кулаки, не чувствуя их, или подскочить к поверженному демону, схватить за ворот рваной футболки, встряхнуть… Наверно, он мог бы — и очень хотел! — выместить злость и отчаяние на виновнике, оторвать рогатую голову хоть сто раз подряд, но что толку? Демон не умрёт, а человек не воскреснет. Демон ничего не поймёт.              — Ладно, как пожелаешь, — пожал плечами Том, выкрутился из хватки Марко. Отошел назад на пару шагов, поднял лицо к потолку.              — Требую корону, сейчас же! — рявкнул он внезапно. Марко на всякий случай встал в стойку.              Сначала ничего не происходило. Потом с приглушённым рокотом с потолка к голове Тома протянулся луч темноты, сгустился, превращаясь в тонкий черный венец о трех зубцах, матовый, гладкий — и зловещий, как лицо самого демона.              Затем Том начал заклинание.              Марко вздрогнул. Ему и раньше доводилось слышать, как меняется голос демона во время колдовства, становится низким, чужим. И сейчас мурашки побежали не по коже — где-то в нутре или даже по душе.              Пол содрогнулся, языки пламени, переплетённые с зеленоватыми призрачными черепами, взвихрились вокруг демона… и просочились сквозь его серую кожу внутрь. Спецэффекты погасли, но глаза Тома по-прежнему горели ровным красным светом, когда он шагнул навстречу Марко. Тот невольно попятился, но скоро уперся в теннисный стол. Тут он немного одумался — эй, чего бояться-то, хуже уже не будет.              Но через мгновенье Том оказался совсем рядом, на расстоянии дюйма, и его ладони плотно сжимали голову Марко, его лицо заслонило комнату, его губы накрыли рот Марко.              Марко возражал. Категорически. Изо всех сил, всеми конечностями. Но с тем же успехом он мог пинать скалу или мисс Скалник. Том не сдвинулся ни на дюйм, а от каждого удара словно ток пробегал по коже Марко. Осязание! вдруг понял он. Чувствительность возвращалась телу при каждом прикосновении к серо-сиреневой демонской коже. Не самое приятное чувство, но Марко невольно вцепился в демона, лишь бы ощутить себя немного живым, воскликнул что-то…              Хотел воскликнуть, по крайней мере. Но не успел — Том воспользовался моментом, его язык метнулся между губ Марко.              В этот раз пахло не сливочным ликером — что-то кисло-горькое, что наводило на мысли о сере и иле. Что-то невесомое, тошнотворное хлынуло внутрь, грозя утопить. Марко захлёбывался, давился, дёргался, но не мог вырваться из хватки Тома, пока горечь не заполнила его, как вода презерватив. Или скорее гелий в шарике — непонятная хрень тащила человека вверх — или воздух вдруг уплотнился и выталкивал чужеродный объект? Но что творится снаружи, Марко почти не различал — только круговерть багрового, чёрного, зелёного.              Когда всё закончилось — когда давление внутри и снаружи выравнялось, — он обнаружил, что находится в собственной комнате. Тут же он оттолкнул Тома подальше. Тот устало уронил руки и покачнулся, но терять сознание, как в прошлый раз с Маки-Хэндом, совсем не собирался. Не слишком ли много отличий процедуры? Так, а это точно воскрешение? Марко готов был подозревать вероломного приятеля в чём угодно.              — И к чему этот цирк? В прошлый раз ты обходился без таких фокусов! — произнес Марко, вытирая рот. Хотелось еще и зубы почистить. Кожу все еще покалывало, но он радовался каждой мурашке.              Том хмыкнул.              — Так надо. Тогда я воскрешал твоего каратиста всего на пару часов. Тебе ещё повезло, что мне повысили уровень, и я теперь могу поднимать немертвых на более долгое время. Но всё равно для передачи заряда нужен прямой контакт…              — На сколько? — Марко нахмурился с угрожающим видом. По крайней мере, он надеялся, что лицо хмурилось, и именно угрожающе.              — Месяц, — ответил невозмутимо демон. — Могу даже перезарядить на несколько месяцев, но потребуется ещё более плотный контакт. Так что выбирай, поцелуй раз в месяц или секс раз в полгода…              — Отвали, размечтался, — прошипел Марко, но демон только улыбнулся.              — Тогда твоя душа отвяжется и всё равно вернётся ко мне, а тело разложится на органику попроще. Я ведь всё равно буду нужен тебе. Заставлю нуждаться во мне. Психологически не вышло — пусть будет вот так, жизненной необходимостью.              — Никогда! — Марко хотел рассердиться снова, но в душе что-то хрустнуло, рассыпалось... Наверно, доверие. Трещины стала заполнять апатия. Все воспоминания о демоне — споры за внимание Стар, игры за приставкой, один плеер на двоих, болтовня через зеркало, экзаменационный заговор, спасение из преисподней — всё оказалось ненастоящим. Эта вот мирная улыбка на трехглазой физиономии — тоже маска, психологический прием, чтоб задурить голову наивному человечку? — Я… я попрошу Стар, она что-нибудь придумает, как обойтись без твоей помощи…              — Полагаешь? — Том похлопал глазами с самым невинным видом. — Мы же её знаем, когда она берётся что-либо исправить, выходит ещё хуже, чем было. И потом, не забывай, она тоже не человек. Что если она, как настоящий друг, не увидит проблемы в твоем новом состоянии? Типа, ну мёртв, и что с того? Со временем ты и сам привыкнешь.              — Никогда, — повторил Марко. — Ножницы не забудь. А сейчас проваливай, а? Ты никогда не был другом. И не будешь.              — О, что вы, смертные, знаете о слове «никогда»? Поверь, однажды ты…              — Никогда. И уходи уже, не то клянусь, я найду как убить тебя.              — Ладно, ладно, — развел руками Том. — Тогда до встречи через месяц. Но если захочешь увидеть меня раньше…              — Никогда!              — Ну хорошо, не нервничай.              И Том исчез в вихре такого привычного пламени. Через секунду из мелкого огненного завихрения на стол выпали пространственные ножницы. Марко остался в такой привычной комнате, и наконец-то позволил себе рухнуть на колени у своей кровати. Вцепился в покрывало. Вместо мягкой ткани ощущалось всё то же покалывание, как тысячи электрических иголок. И из запахов остались только сера и ил, ил и сера.              «Зато теперь перестану потеть как конь», — попытался развеселить он себя и даже рассмеялся глухо над шуткой. Или разрыдался? Сейчас в его исполнении это звучало и выглядело одинаково. Родной мир стал колючим и чужим. Быстрее бы Стар вернулась… Стар если и не поможет, то хотя бы искренне постарается помочь. И мама с папой поймут. А Джеки Линн Томас... Дальше мысль в страхе отказалась идти.              — Никогда, — повторил он просто так, не задумываясь, лишь бы нарушить тишину. — Никогда.