Необъявленная война

      На другой день, вечером, Драко Малфой удобно устроился на диване в Общей гостиной Слизерина и, положив ногу на ногу, ждал возвращения сбежавшего из дома Блейза.       Он появился через двадцать минут.       — Почему так долго? — глядя на неспешную походку приятеля, с недовольством спросил Драко.       Однако Забини и не думал торопиться. Он едва не «наградил» Малфоя возмущением, выражавшим непонимание по поводу подобного тона, и Драко предпочёл говорить более спокойно:       — Ну что, я был прав?       — Конечно, — с удовлетворением от изменившегося голоса ответил Забини и, остановившись невдалеке от дивана, сунул руки в карманы, выстраивая в голове очередную версию, которая могла бы объяснить странную просьбу Малфоя. — Где же ей ещё быть?! Только никак не возьму в толк, зачем тебе сдалась эта Грейнджер? Что тебе от неё надо?       — Это — моё дело, твоё — подстраховать меня, — вертя палочку под негодующим взглядом Блейза, властно отчитал Драко. — Постоишь на шухере. И не впускай никого, пока я не выйду. Тебе понятно?       — Как скажешь, — Забини безотчётно следил за поднимающимся с дивана Малфоем. — Только мне любопытно... А когда ты решил включить подружку Поттера в список своих побед? Она, может, и не кривоногое пугало, но не одна из нас! Какого чёрта тебя потянуло на всякую экзотику? Какие-то скрытые мотивы или что?       — Боюсь, некоторых любопытных волшебников это совершенно не касается, — ядовитым тоном бросил Малфой и неожиданно для себя всё-таки ответил на последний вопрос: — Блейз, всё просто. Пришло время поставить кое-кого на место!       То есть Грейнджер.       — Поучить её уму-разуму, конечно, не помешает. Но, Драко... она же… — Забини скривил такое лицо, будто столкнулся с троллем.       В ответ Малфой пожал плечами и решил высказаться на сей счёт по-своему:       — Если можно, то не очень-то хочется, Блейз. А здоровое либидо и гриффиндорская наглость внесли в мои планы дежурные коррективы. Представь, нам, Малфоям, легче отказаться от великих целей, чем от плохих привычек.       — Грязных привычек, — уточнил Забини и, несмотря на отрешённое лицо Малфоя, рискнул добавить: — Я до сих пор поражаюсь, как это у тебя выходит!.. Ну, с девушками… Ты обещал мне сказать, если я поклянусь никому не говорить. И я сделал это, — осторожно напомнил Блейз, явно не сгорая от восторга.       Непреложный обет — не шутка, однако очень уж хотелось узнать секрет. Да так, что дома совсем не сиделось.       — Во-первых, Грейнджер не девушка, она — героиня. А во-вторых, мы с ней на днях поспорили, — махнув рукой, разоткровенничался Драко и под тяжестью вечных тайн продолжил: — Моё «природное обаяние» — слишком сложный вопрос, Блейз. Скажу только, что один из предков отца позаботился об этом. С наступлением совершеннолетия каждый мужчина в нашем роду обретает волшебную силу: в крови появляется особая магия. Что-то похожее на Амортенцию. Если мы хотим девушку, то наша кровь околдовывает её. Одурманивает. Это, конечно, не настоящая любовь, но, как видишь, чары меня пока не подводили.       — Блин, это же круто! — глаза Блейза светились откровенной завистью. — И что, магия действует на всех?       — В любом правиле есть исключения, — без особой эйфории ответил Драко и бросил взгляд на входную дверь. Собственные планы были важнее тайны. — Но не вижу смысла это обсуждать. На самом деле всё не так уж и круто, как тебе кажется. У моего дара есть и обратная сторона. И она не настолько весёлая, — он помрачнел.       — Я так понимаю, ты мне не расскажешь? — с нездоровым интересом спросил Забини, и Драко отметил про себя, что любопытство всё-таки неприятная черта.       — Нет, это не входило в условие договора. И хватит уже болтать! Идём, меня ждёт грязная работёнка.       Ослабив галстук, Драко кивком головы велел Блейзу следовать за ним.

* * *

      В библиотеке, как и предполагал Малфой, в этот час было совсем не многолюдно. Кроме Гермионы, по привычке целиком погружённой в чтение учебника, там крутилась ещё лишь пара-тройка студентов. Но те, заметив двух слизеринцев, решили исчезнуть.       — Оставь нас, Блейз! — приказал Драко. — И постой снаружи.       Гермиона узнала голос, смекнула о причине визита, но предпочла хотя бы внешне проигнорировать появление Малфоя. Вальяжный, он устроился напротив, как только Забини скрылся из виду, и, предвкушая эффект родовых чар, начал разговор первым:       — Привет, Грейнджер. Ждала меня? — не слишком заигрывая.       — Всю мою жизнь, — саркастически фыркнула Гермиона, даже не поднимая глаз, и не удержалась от поучений: — Ох, Малфой, не льсти себе. Будь оригинален!       — Оригинальность — моё второе имя, — театрально провозгласил Драко, ощущая знакомый азарт и почти сожалея о её жертвенной участи. — Ты бы заметила это, не пялься в книгу библиотечным червём. Надеюсь, там про меня что-нибудь приличное пишут?       Он с тоской заглянул в сухие страницы.       — В Хогвартсе нет пособий по девиантному поведению членистоногих, — не отрываясь от основ теургии, выдала Гермиона.       — Это что, шутка? — он хмыкнул. — Не знал, что ты умеешь.       Гермиона перевела взгляд на настырное лицо:       — Я, между прочим, занята. Ты что, не только недогадливый, но и слепой? Тогда тебе нужно показаться мадам Помфри.       — Не говори, что мне нужно делать, а я не буду говорить, куда тебе пойти, — раздражённо парировал Драко и вновь заглянул в раскрытый учебник: — Думаешь, книжки способны решить все твои проблемы?       — Видимо, не все, раз ты до сих пор здесь, — вставила она, разглаживая мятый угол страницы. — И похоже, решил поиграть в кавалера, а то прям перья свои распушил.       Его терпимость, увы, неспроста.       — А что в этом странного? У любой дуэли есть правила, — просветил Драко, расслабленно водя пальцами по крышке стола. А его — если не в ауре рыцаря, то хотя бы в позёрстве. — И в пикантных дуэлях мало кого заводит грубость и хамство.       Умниц тем более.       — Думаешь, перестанешь на меня нападать, и я вмиг растаю? — Гермиона хохотнула. — Может, и умно вести себя как нормальный, но давай без спектаклей. Не твой конёк!..       — Не тебе такое решать, — упрямо не уступал Драко, мысленно водрузив на себя лавровый венок. — Допустим, я наговорю гадостей... ты наговоришь гадостей... и чем всё закончится? Мунго? А должно чем?.. Дуэль — это искусство, Грейнджер, а не швыряние камнями.       — Осторожнее, мастер, — ехидно подтрунивала Гермиона, — а то я решу, что ты болтун и притворщик!       — Я стратег, — колко подметил Драко, — а не лопух вроде Поттера.       — Хочешь сказать, у тебя есть какой-то план? — она опять хохотнула. — А сработает?       Должно.       Только «Амортенция» в крови не Империо, и Драко прекрасно это осознавал. Его надо «принимать» вместо зелья — желательно добровольно и лучше наедине. Но то, что зазнайка благосклонность не проявляла, немного сбивало с толку.       — Ну и как, прочитала что-нибудь полезное? Например, о том, что позволит вдруг выиграть спор?       Она вызывающе ухмыльнулась:       — Я и без этого обойдусь.       — Вот только не льсти себе, будь оригинальна, — передразнил Драко, бесцеремонно изучая обложку. — Говорят, я неотразим.       Гермиона удручённо возвела глаза к потолку: «Напыщенный индюк!» И сбить с него спесь адски тянуло.       — Свои заблуждения, Мистер Неотразимость, рано или поздно приходится менять. Начни прямо сейчас, а то мне становится скучно.       — Ох, любишь же ты читать нотации… Тогда уж начни с себя! Ты в курсе, что у тебя комплекс хорошей девочки? Ну, это когда пытаешься всех поразить. И во всём, — Драко самовольно захлопнул книгу. — А по факту, живёшь, как можешь, потому что нельзя, как хочется!       — Попробуй жить не только своими фантазиями... Может, тогда сойдёшь за человека!       — Не бойся своих желаний, Грейнджер, — почти шепча. — Бойся моих.       И только он знал, что за смысл вложен в эту фразу.       — Ах, я вся дрожу!.. — съязвила Гермиона, проигнорировав его самоуправство, и укрылась за безразличием: — Послушаешь тебя и лишний раз вспомнишь, что наглость — второе счастье, а наивность — первое. Я не чета твоим сокурсницам! И что они только в тебе находят? Не понимаю...       — Куда уж тебе! — брякнул Драко. Время шло, а кровь будто отказывалась соблазнять грязнокровку. — Слушаю тебя и в сотый раз убеждаюсь: сколько зануд, столько и самомнений.       Драко воскресил в памяти её девичьи изгибы, дабы разбудить, видимо, дремавшую магию, и понадеялся, что этого хватит. От картинки Малфой завёлся и рванул с шеи галстук, оттого что стало казаться: он душит его, точно как в гостиной Слизерина.       Грейнджер почему-то смутилась от такого, в сущности, невинного жеста, а Драко, забыв про азы «искусства», попытался уколоть её словом:       — О предмете нашего спора я знаю куда больше тебя!.. И заметь, не по картинкам.       — Ты решил вступить со мной в дискуссию? — Гермиона удивлённо приподняла брови. — Тогда прими к сведению, что способность заниматься беспорядочным сексом не имеет ничего общего с умением. А твои горизонтальные достижения не повод для гордости!       — Ты способна сказать «секс», не краснея, Грейнджер?       Она невольно коснулась щеки — та горела.       — Проповедовать мораль легко, обосновать трудно. Так что внушай эту ересь своим дружкам! — Драко откровенно вспылил, слова Гермионы задели его. — Можешь думать, что хочешь, но я всегда, слышишь, всегда добивался своего...       — Надежда, конечно, умирает последней, но глупость, похоже, не умирает вообще. Тебе ни за что не выиграть пари, Малфой.       Он чуть наклонился вперёд и специально понизил тон, сделав его более гладким:       — Не торопись с выводами, Грейнджер. И знай, упасть с героических небес на землю не очень почётно, но весьма поучительно. Так уж повелось, что когда речь идёт о репутации, Малфои не бросают слова на ветер. В делах грешных я не школяр, и когда ты окажешься подо мной, вот тогда и посмотрим, кто из нас... глупая!       Гермиона хмыкнула.       — Что, будешь принуждать меня? Или опоишь? — с раздражением спросила она и заметила, как бледное лицо резко изменилось.       — Я не насильник, я же сказал! — Драко взбесили её нападки. — Азкабан мне не грозит, уж поверь... Я не буду заставлять тебя, Грейнджер. Не придётся! И, ей-Мерлин, твоя капитуляция будет дороже прочих...       — Ты слишком заносчив. Как и все Малфои, — и Гермиона, открыв учебник на прежней странице, продолжила чтение.       Не выказывая и малейшего флирта.       Она держалась Выше ожидаемого.       Драко невольно вспомнил слова отца, что, даже владея краплёными картами, без партии в пикет* не обойтись. Сунув галстук в карман, он наплевал на план и пустился во все тяжкие — пересел на скамью к Грейнджер и придвинулся ближе:       — Ты ведь боишься, что проиграешь?       Тёплое дыхание скользнуло по её коже мягкой волной.       Их сердца, словно столкнувшись с грозой, зачастили.       — Ни капельки, — Гермиона по-прежнему не сводила взгляд со страницы, но усвоить прочитанное не получалось. — У меня нет на это ни одной причины. Бояться — скорее, по твоей части…       — Кого именно? Тебя? — Драко едва сдержал смех. — С какой стати? Уверяю, мне будет приятно тебя раздеть!.. А потом услышать «я хочу тебя». Ни занудные речи, ни твоё происхождение меня уже не останавливают.       — Какая неожиданность! — взбрыкнула Гермиона. — Неужели возбуждают? — ужалила она, не понимая, зачем ввязалась в пошлые игры.       На что Драко пожал плечами:       — Не более чем старая вешалка, но вызов есть вызов.       Член чистокровных не ищет.       Драко поправил тонкую прядь выбившихся из заколки каштановых волос и, наклонившись к Гермионе, слегка подул на её кожу за ушком. Эта игра в «кошки-мышки» доставляла Малфою особое удовольствие. Он действительно упивался собственной властью, как зачарованной кровью, отдавая дань наследию предков.       — Бесспорно, игра уже началась... Но, может, не станем терять время и сразу перейдём к главному? — елейно прошептал Драко. — Расслабься... Больно не будет.       — Как бы тебе не было больно, Малфой, — сердито выпалила Гермиона, отгоняя невиданные намёки. — И прекрати паясничать! Дверь — там.       Скрывая волнение, она вскочила с места и захлопнула учебник. Потом смела в охапку ещё серию книг и двинулась к стеллажу. Поставив последнюю брошюру на полку, она услышала, как встал из-за стола Малфой. И, чуть погодя, его шаги — сбоку от себя.       — Тебе помочь?       Драко подошёл совсем близко, и Гермиона, даже не успев толком повернуться к нему, почувствовала, как он схватил её за талию и с силой прижал к библиотечному стеллажу.       Грейнджер ударилась затылком о деревянную полку, и тот неприятно заныл, но это было сущей ерундой по сравнению с ощущением от горячих и дерзких рук:       «Я не боюсь проиграть… Нисколько!»       Это отдавало самовнушением, потому что Гермиона невольно испугалась такого поворота событий, но показывать и толику страха была не намерена. Она, внешне спокойная, стояла и смотрела Драко в лицо, всем видом давая понять, что ей не просто не страшно, ей — всё равно.       — Это твой пункт номер два? Распустить лапы? — Гермиона невольно прикинула, сколько таких пунктов: три? Десять? Восемь?       — А у тебя какой? Распустить язык? — вышло двусмысленно, но ему понравилось.       «Ты ничего мне не сделаешь. Ничего», — повторяла Гермиона про себя, пока Малфой медленно склонялся к её шее, ведь начинать соблазнение с губ — уж слишком банально.       А Драко выше этого.       Уперевшись руками в стеллаж, он увидел, как сами собой — от сладкого предчувствия — закрылись её глаза, как запульсировала жилка...       «Попалась», — и эта мысль опьяняла.       Зря Малфой так подумал про Гермиону... Потому что как только губы коснулись шеи, именно его волшебная кровь застонала. Разогналась по венам чистой, но бурной рекой и застучала в висках тихим приказом.       «Чёрт! Что происходит?»       Драко чуть дрогнул от непривычных ощущений, но не поцеловать Гермиону снова он не смог. Внутри разгоралось странное чувство... Незнакомое и опасное. Жадное и почти недоброе.       Он едва-едва провёл мягкими губами по шее, изучая взглядом завораживающий рисунок на тонкой коже, и замер, медленно вдыхая её аромат. Малфой почти не удивился его притяжению, табу всегда завораживали. Драко — точно:       «Значит, именно так пахнет нечто запретное… дерзкое… грязное».       Ещё один поцелуй. Долгий. Будоражащий кровь. Второй... Третий...       Гермиона не ожидала такого. Не поцелуев, нет — иного...       Она — о, господи! — ощутила подлое тепло в ногах, и мысли в голове спутались:       «Подумаешь!.. Просто... Малфой. Просто... губы. Тогда... да... почему?..»       Неровным голосом Гермиона протестовала:       — Отпусти меня. Н-немедленно! Это же библиотека. Н-наглость какая!       — Обожаю наглость, — губы Драко в который раз коснулись шеи и застыли, пытаясь сдержать рискованный порыв: поцеловать Грейнджер менее целомудренно. На сегодня этого совсем не планировалось.       Но так тянуло!..       — Другого ничего не придумал, стратег?       — Лучше не заводи меня, — сдерживая неожиданный гнев на неё и на себя, процедил Малфой. — Я парень с сюрпризом!       Его кровь превратит её в мышку.       Волновало одно: лишь бы не заметила, лишь бы не поняла... Какого чёрта его заносит?       Драко насмешливо ляпнул:       — Может, ты предпочитаешь гриффиндорскую гостиную?       — Надеюсь, там у тебя получится лучше, — не деликатничала Гермиона.       — Получится, — заявил Драко, кое-как пропуская укол, — когда мы договоримся о награде. И разговаривать об этом я буду на своих условиях.       Он снова склонился к шее. Та будто звала его…       Гермиона ослабла ещё сильней, когда Драко поцеловал её за ушком и слегка коснулся кожи кончиком языка. Он позволил своему воображению зайти дальше нежных касаний и вжался ладонями в жёсткие полки.       — А что ты хочешь? — Гермиона старалась не только не думать о губах Драко, но и побыстрее прекратить нелепое испытание. — Напоминаю, меня тебе не видать.       — Ну это как посмотреть... Кое-что я уже видел, не так ли? И это было весьма и весьма... вкусно.       — Забудь, пока не поздно, — пригрозила ему Гермиона. — Или учти, мой Обливиэйт тоже безупречен.       — А ты учти, что когда проиграешь, скажешь своим друзьям, что спала со мной.       — Это ещё зачем? Что за бред?! — с возмущением спросила Гермиона и упёрлась кулаками в плечи Малфоя.       Но он не терпел возражений:       — Просто я так хочу. Этого мало?       — Мало! — протестовала она. — Это будет неправда. Я не скажу, что хочу тебя. И моих просьб ты не дождёшься! А значит, никаких «спала»!       — Почему же? — с непритворным удивлением произнёс Драко и с небольшим, но всё-таки нажимом опустил руки Грейнджер вдоль тела. — Ты не только скажешь, но и… — Малфой оборвал фразу. «Будешь умолять, идиотка!» — В любом случае, это мой заслуженный приз. Или каприз, если угодно. А какой твой?       — Я сообщу о нём позже. Как только придумаю что-нибудь особенное, — голос дрогнул под тенью соблазна.       Драко огладил девичью талию, внушая с завидным упорством:       — Не трать время. Ни своё. Ни моё. Не сто́ит.       — Лучше не доводи меня, — выдохнув, отзеркалила она. — Кстати, Малфой... У меня есть условие: никому ни слова о споре.       Драко сжал губы.       И что теперь? Блейзу мозги промыть?       Все договоры хороши вовремя.       — Ты так любишь секреты, Грейнджер? — растянуто прошептал он, понимая, что ложью можно добиться гораздо большего. Как и компромиссом. Обладатель ценного дара не собирался особо болтать, а потому согласился: — Тогда… договорились. Тебе везёт, я сегодня добрый.       Слукавив, Драко потянулся к вороту её блузки, слегка отвёл его в сторону, и губы прижались к ложбинке между ключиц. Только теперь Гермиона ощутила неброский аромат Малфоя и, теряясь, заметила, что пахнет он восхитительно.       Не приторно. Едва уловимо. Интимно.       Но разум сильнее:       — Раз мы с этим закончили, — она не без труда старалась сохранять самообладание, — ты отпустишь меня наконец?       — Ну, даже не знаю.       Драко сильнее прижался к её телу своим, и Гермиона поняла, что он возбуждён.       Малфой хотел, чтобы Грейнджер почувствовала это. Вот так. Нагло. Решительно. Потому что его тело не просто просило об этом — требовало, а Грейнджер почему-то не поддавалась. И сей факт начал волновать не на шутку.       «Стойкая грязнокровка. Я что, недостаточно хочу? — рука Драко нахально и не спеша поползла по её бедру. — Или она не...»       Драко не успел закончить мысль, как Гермиона, отгоняя столь откровенное проявление желания, собрала волю в кулак:       — Всё! Хватит с меня.       Со всей силы она оттолкнула Малфоя.       А тот, пряча смятение, улыбнулся в ответ и уверенно заявил:       — По-моему, не хватит. Ведь твои глаза утверждают обратное.       — Разве? Только наш спор ещё не окончен. Не здесь же что-то кому-то доказывать!       Драко без стеснения разглядывал и алые губы, и пылающие щёки, внутренне веря, что Грейнджер борется со своей натурой. Как он — с её принципами. Но что куда злободневнее — он, вспомнив про исключения, отрицал очевидное и не сдавался:       — Тогда это был аванс. Всего лишь. И естественно, мы продолжим не здесь. Но если ты сошлёшься на мораль и сбежишь... Я не удивлюсь.       — А разве я что-то сказала? Ты уже проиграл. И нам обоим это известно.       Гермиона на миг опустила взгляд, смело намекая на эрекцию.       — Что именно? — Драко играл в непонимание. — Что желание — это не про член, а про голову? Что нелогичное существует? Я не слепой, Грейнджер: твои зрачки расширены, пульс учащён, между ног — слабость... Мне проверить?       — Это угроза или предложение? — поддевала она, дёргая за нервные ниточки. — И что потом? Овладеешь мной немедля, как в дамских рома-анах? — съехидничала Гермиона, припоминая его коленца. — С твоей-то славой!..       — Рад, что моя слава не меньше твоей, — манерно выкручивался он, не ожидав от неё забавных колючек. — Но нет, как в дамских романах, я счастливо откланяюсь. Хороший секс и публика несовместимы.       — Согласна, — Гермиона вскинула подбородок. — Тогда где и когда?       — Приходи завтра ночью в Астрономическую башню. Не появишься — я сочту это за поражение!       Неожиданно для всех Гермиона достала из мантии волшебную палочку и заклинаньем сбила его с ног, припечатав о пол одну высокородную задницу. Потом быстро присела к поверженному Малфою и с вызовом прикусила бледную шею.       — А это мой аванс! — бросила прямо в лицо. — И я приду, будь уверен.       Не обращая внимания на оторопевшего Драко, Гермиона победно выпрямилась и твёрдой походкой направилась к выходу.       __________________________________       * Пикет — старинная карточная игра со взятками для двух игроков.