Необъявленная война

      Сквозь туман, окутавший голову, до Малфоя долетали отдельные слова и преследовало совершенно ясное ощущение, что его бьют по щекам. Испуганный, надоедливо-приятный голос звал его по имени, возвращая подобие сознания.       И вам «доброе утро!».       Драко приоткрыл глаза, когда чьи-то руки легли ему на плечи.       — Наконец-то, — выдохнула Гермиона. — Ты так меня напугал… Я уже думала бежать за мадам Помфри. Представляю её лицо при виде голого Малфоя!       Её сетования разбивались о тишину.       — Драко, ты слышишь меня?       Он, не говоря ни слова, приподнялся, вскинул бровь и уставился на нарушительницу спокойствия, смаргивая густую пелену на глазах. Видимо, кому-то здорово врезали...       Драко потёр веки, стремительно обретая зрение, и взвыл:       — Вот как знал!.. Чёрт! Третий стакан был лишним. Хотя... — сидя на постели, он оглядел полуголую гостью. — Ничего смертельного ведь не произошло, так? Немного человеческих радостей ещё никому не вредило.       Она ахнула.       — Правда, никогда не думал, что это окажешься ты, Грейнджер, — Драко секунду поразмыслил и вытянул руку, намереваясь привлечь к себе соблазнительное видение. — Моя рубашка тебе, конечно, идёт, но на мне она тоже прилично смотрится. Не утащи!       Гермиона с неверием попятилась назад, комкая ногами кремовое покрывало.       — Я... — совсем слабо произнесла она. — Ты… — и прикрыла от потрясения рот.       Они молча смотрели друг на друга несколько мгновений, пока сначала не повеселели глаза Малфоя, а потом и губы растянулись в широкой улыбке. Озорной блеск в глубине зрачков говорил сам за себя.       — Видела бы ты своё лицо, Гермиона... — Драко зашёлся заливистым смехом.       Но как только она, разозлённая подобной выходкой, набросилась на шутника с «кулаками», его смех сразу стих и смешался с чем-то вроде: «Ой!» и «Пощади!»       — Малфой, я убью тебя! — метала взъерошенная Гермиона, хлестая его ладонью, но не до фанатизма.       — Ты уже грозилась, — по-доброму издевался Драко, закрываясь и уворачиваясь от праведного гнева. — И что?..       — Как ты мог?! Я решила, ты помешался!       Гермиона схватила подушку и стала бить ею Малфоя, очевидно желая донести до него всю степень своего возмущения:       — Дурак! Идиот!.. — подскочив, тот вцепился в орудие немассового поражения.       Отшвырнув в сторону, он сграбастал её запястья в целях прекратить воспитательные меры:       — Всё, Грейнджер, всё!.. Я уже наказан. Успокойся. Просто ты такая красивая, когда злишься. Не смог удержаться, прости, — он отпустил её.       Гермиона устало присела на кровать, стараясь выровнять дыхание:       — Ты долго был без сознания, я такого не ожидала. Предупреждать надо, что падаешь в обморок, как кисейная барышня!       Она улыбнулась и слегка толкнула Малфоя плечом.       — Знал бы, предупредил, — всё ещё весёлым тоном ответил он. — Надеюсь, обмороки не перерастут в хронические. Будет как-то не по себе, если я стану отключаться от каждого признания. А на тебе так вообще бы не хотелось!       Драко повалил Гермиону на кровать и прижал её собственным телом.       — Нас так некстати прервали...       Он заботливо отвёл от её лица непослушные пряди, погладил раскрасневшиеся от недавнего побоища щёки и уже серьёзно прибавил:       — Я люблю тебя, — наклонился и поцеловал.       И пусть в этом касании не было страсти, зато ощущения счастья хватило бы на двоих. Потому что, кроме слабости, Малфой ничего плохого не чувствовал. Потому что единственное, что грело сердце и разгоняло кровь, — любовь. Необъяснимая и взаимная.       — Это было... волшебно. Не думала, что...       Гермиона не смогла продолжать: губы Драко опять накрыли её губы, не позволяя произнести больше ни слова.       Она встретила его ласки с тем же рвением, что и в первые минуты близости. Странно, как быстро вернулось желание, заставляя забыть о боли. Поцелуи Гермионы становились требовательнее, руки — смелее, но Драко, качая головой, возразил:       — Нет, нет… Я тоже этого хочу, поверь. Только надо переждать.       — Но ты же волшебник! — чуть насупилась Гермиона, вторично посягая на «предмет» вожделения. — Неужели нет?..       — Заклинания? — подхватил Драко и игриво щёлкнул её по носу. — Может, и есть, но в данном вопросе я за естественный ход событий.       — Тогда я потерплю…       — А я — нет. Скоро рассвет, — серьёзно сказал Малфой, — ты же не хочешь попасться преподавателям в столь разобранном виде? У тебя ведь на лице всё написано...       Он улыбнулся.       — И что ж там такого, чего стоит стыдиться?       Гермиона чмокнула упрямца в сжатые губы.       — Ничего. Только то, чему легко позавидовать. Одеваемся, иначе...       — Жадина! — притворно возмутилась Гермиона и столкнула Драко с себя.       Спустила ноги на пол, поискала глазами одежду, выпрямилась, сбросила рубашку, потянулась, открывая ему всё очарование своей наготы, обернулась и, заметив пристальный взгляд, запустила в Драко первым, что подвернулось под руку, — «любимую» подушку.       Малфой фыркнул, схватил с тумбочки палочку и облачился в своё за несколько магических взмахов.       — А ты лентяй! — подцепила его Гермиона, уже застёгивая юбку.       — Вот и люби лентяя! Сама виновата.       Драко встал у кровати, притянул Грейнджер за талию и по-хозяйски занялся пуговицами на её распахнутой блузке. Поцеловав на прощанье открытую полоску тела, он вздохнул:       — Чёрт... Нам надо идти, — к горлу подступил соблазн, — блин, а то я начинаю думать, что всё-таки превратился в маньяка.       Драко улыбнулся, снова почувствовав себя счастливым. С волшебной кровью покончено, остальное — мелочи.

* * *

      Мир немного пошатнулся, если не рухнул. Потому что сегодня Трансфигурация не вызывала у Грейнджер прежнего интереса. Определённо, сидеть и не зевать за объяснениями — горькая мука. Профессора Бланк подменяла Макгонагалл, и безобразное невнимание при оной грозило пренеприятными последствиями! Подперев ладонью голову, Гермиона отчаянно пыталась сосредоточиться на схемах, но минуты тянулись резиновой лентой, а монотонный голос преподавателя усугублял положение, погружая время в нудное забытьё. И оно капало, капало, капало... Вызывая тоску.       Гермиона не услышала звонка и даже не заметила, как все разошлись, оставив её в гордом одиночестве. И лишь губы, коснувшиеся шеи — сзади, чуть левее, выше и выше, показались реальностью. Реальней всего на свете! Веки стали ещё тяжелее, а время — нестерпимее. И как же не узнать эти руки, настойчиво уложившие Гермиону на стол?.. Покорной, она не уловила, когда Малфой успел снять с неё трусики, но послушно положила свои ноги ему на плечи, и прикосновения его губ и языка стали важней всех других ощущений. Драко ласкал её. Жадно. Неистово. Со стоном. С наслаждением. Бездумно. Не просто ласкал — утолял взаимный голод. Дыхание участилось, и в истоме Гермиона чувствовала то же острое наслаждение, что и прошлой ночью. Она вскрикнула и...       Проснулась.       — Мисс Грейнджер, — услышала она рассерженный голос Макгонагалл, — я была бы признательна, если бы вы не занимались вечерами так усердно. Кошмары, тем более на моём предмете, не предвещают ничего хорошего. Я делаю вам первое и последнее предупреждение.       Драко смотрел на Гермиону, коря себя за довольные мысли, а она покраснела до кончиков ушей и, обронив «извините», от стыда опустила глаза. Она даже не обернулась, когда в дальнем углу прыснули слизеринцы, за что были вознаграждены раздражённым взглядом профессора. И не услышала, как Дафна Гринграсс — сестра небезызвестной Астории — заявила своей подруге, что пора заканчивать затянувшийся роман Драко и Грейнджер. Заканчивать единственно верным способом, а именно — настучать его папочке.