Глава 19. Откровение
10 февраля 2013 г., 17:13
— Блейз! — кричал Малфой на всю гостиную. — Я же предупреждал, чтоб ты не лез в мою жизнь! Но до тебя, судя по всему, так и не дошло...
Их волшебные палочки были направлены друг на друга.
— Я не понимаю, о чём ты, — скулил Забини. — Тебе уже ничего не скажи... Хреновый из тебя друг!
Он никогда им и не был — не научили.
— И ты говоришь мне про дружбу? — Драко сейчас стошнит. — Ты донёс отцу про меня и Грейнджер!
— Ты совсем свихнулся с этой гр... гриффиндоркой, Драко! Делать мне больше нечего.
— Не ври мне! Это в твоём духе.
— Я хотел рассказать ему, не скрою. Но я бы не решился! С вами, Малфоями, никогда не знаешь, чего ждать.
— Тогда кто?!
— А я что, справочная? Я тут не один в курсе ваших... прогулок. Но это явно кто-то не посторонний.
— Так узнай кто! — приказал Драко, опуская палочку.
— Зачем? — с облегчением выдохнул Забини. — Разве вы не расстались? Такие вести разлетаются моментально. Мы тут не слепые, между прочим! Не зря ж Астория по пятам за тобой ходит.
— И что с того? — Малфой вскинул брови.
Забини чуть ли не пыхтел от обиды, пряча за пояс палочку.
— Только и слышно: «Драко, милый, любимый…» И бе-бе-бе...
— Ты что, ревнуешь, Блейз?
— Не твоё дело! — делиться чувствами он с ним не обязан. — Но ты как болтал во сне, так и болтаешь. Я и без гадалок скажу, почему ты не подпускаешь Асторию слишком близко. Блин, со своей кровью ты как собака на сене!
— Прикуси язык! — сквозь зубы процедил Драко. — Иначе… Ну, ты понял. Я надеюсь.
Заслышав своё имя, Гринграсс собственной персоной появилась на лестнице, ведущей к гостиной.
— Блейз, оставь его. Он не твой парень!
Оскалившись, Забини вышел, хлопнув дверью. Малфой, проводив его взглядом, бухнулся на мягкий диван и откинулся назад, положив одну руку на спинку.
— Драко, — раздался позади приторный голос Астории, — прекрати цепляться к Забини. Не трать силы на недостойных. Он влюблён в меня, вот и устраивает сцены.
Драко стало не по себе. Блейз отвергнут и оскорблён, а он вроде как вор. Что объясняло натянутость между ними.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
С разбитым сердцем Малфой надеялся увидеть хоть каплю сожаления. Но хрен этих девчонок поймёт!
— А что, ты ревнуешь?
Размечталась.
— Может быть, — схитрил Драко, испытывая прежнюю неловкость.
Странно, что и без дара Гринграсс ему порядком досаждала. Видимо, не всё решает алхимия, многое решает расчёт.
Или сам обладатель волшебной крови.
Астория теребила пуговицу на блузке:
— Давай лучше погуляем после отбоя. С пользой!.. Как раньше, помнишь? До глупого пари с этой идиоткой.
Греть уши — её любимое занятие.
Не считая секса с Малфоем.
— Я же просил не напоминать мне... Про пари — тем более, — не поворачиваясь, заявил Драко. — Больше повторять не стану. Наложу Обливиэйт — и дело с концом!
— Я злюсь на неё, ты тоже меня пойми. На Рождество мы не закончили, — огладив плечи, она прильнула к нему, шипя на ухо: — И виновата эта мерзавка!.. Было чертовски обидно, между прочим. Ты только утешь меня, милый, и обещаю, больше ни слова не скажу.
Утешение требовалось вполне определённое.
— Астория, прекрати... И хватит давить, не поможет! Если ты действительно меня любишь, будь терпеливой. Как-то не до кувырканий в постели, когда все кругом бесят!
Он аккуратно отвёл её руки.
— А эта хищница глубоко запустила свои когти, — обмануть Гринграсс — непростая задача. Она не полная дура, пусть и липкая, как конфета. — Драко, ты мой золотой мальчик, и если Грейнджер...
— Ни слова больше! — взъерепенился не-мальчик. Она ему нешуточно надоела. И противными словечками тоже. — Мы же договорились: Грейнджер не твоя забота. Как и не твоя проблема. Слышать о ней не желаю! Не замолчишь, я вмиг напомню, что я злой волшебник.
— Тогда с тебя злой поцелуй… Я так соскучилась!
Астория спешно присела рядом, но Малфой лишь чмокнул её в щёку.
— Опять?! Что за дружеское приветствие? — возмутилась Гринграсс и обняла Драко за шею, обвив руками словно удавкой. — Мне не пять лет!
— Всё, что могу, — отстраняя назойливую Асторию, ответил он, — я предупреждал. Это моя жизнь и мои правила... Ты знала, на что шла. Для поцелуев я не в настроении.
— Так аппетит приходит во время еды, Драко.
И Гринграсс потянулась к вредным губам.
— Чёрт, не выводи меня из себя, Астория! — он отвернулся.
Но та будто оглохла:
— Бука ты... И кусаешься, как на гормонах.
— Так, может, дать мне чуть больше свободы?
— Чтобы ты к какой-нибудь девке сбежал? Нет уж! А что ты бормочешь во сне, лапуля?
— Не зови меня так, мне не нравится. И себя, как несложно понять, я не слышу. Кошмары — и всего-то!..
— Кошмары — это от воздержания, любимый. И я прогоню их, только шепни, — она чуть поводила пальцем по своей нижней губе. — Я подожду, если тебе так угодно, но ласки влюблённой девушки — самый верный способ забыть эту дрянь!
У Драко уже вязало во рту от пафосных нежностей. Его вывели из равновесия намёки на Гермиону, и он чуть не исполнил угрозу.
— Молчу, молчу! — всполошилась Астория. — Остынь. Убери палочку. Просто не будь брошенкой, Драко. Одна ночь — и всё! Большего не прошу.
— Не сегодня, это понятно?! Давай уж как-то притрёмся, раз тебя так ценит отец. Но хочешь секса — придержи язык! И всё будет.
Малфой встал и направился к спальне.
— Обещаешь? — слащаво поинтересовалась Астория.
Но Драко лишь натянуто улыбнулся в ответ.
«Как вы замучили меня своими обещаниями!» — раздражённо подумал он и скрылся за дверью.
* * *
— Гермиона, ты неделю почти не ела, — с волнением выдала Джинни за завтраком. — Одними знаниями сыт не будешь! Если так дальше пойдёт, станешь проводить время не в библиотеке, а в больничном крыле. — Мне что-то не хочется. Гермиона заглушила пространство, предчувствуя маленькие разборки. — Думаешь, мы не знаем, отчего ты такая? Выбрось его из головы! Он мизинца твоего не сто́ит. — Джинни, если ты помнишь, я сама его бросила, — несмотря на чары, прошептала Гермиона. Вдали от Драко она теряла уверенность не только в голосе, но и в своём выборе. — Тогда почему ты похожа на привидение? — Уизли не проведёшь. Особенно ту, кто вырос с Фредом и Джорджем. — Устала, наверное... — Ну да! А косишься на слизеринский стол по привычке, — саркастичное замечание в стиле рыжего семейства. — Ты и без того какая-то бледная, но когда видишь, как Малфою строит глазки его новая подружка, так становишься ещё белее. — А она его подружка? — раздавленный голос выдал Гермиону. — Ага, попалась! Подружка или нет, но Астория хвастается этим на каждом углу. Особенно когда ты неподалёку. Ты ревнуешь? — Вот ещё! Думала, просто сочиняет. В любом случае, я не ожидала, что это будет она. — Да ещё так быстро, — закончила за Гермиону Джинни. — А чего ты ждала? Это же Малфой! Мы сто раз тебя предупреждали! Хотя, если честно, вид у него не слишком счастливый. А после провала на прошлой Защите сомневаюсь, что Астория не врёт. Мне Гарри рассказывал... — А что произошло? — Так ты не видела? Хотя да, забыла, Защита — это святое... Не до Малфоя. Иронию не услышал бы только глухой. — Что бы ты ни думала, Джинни, я за ним не слежу! К тому же мы отрабатывали Патронуса, а он мне и раньше не всегда давался. — А сейчас как? На раз-два? — Джинни удручённо качала головой. — А не ешь ты потому, что Трелони предрекла тебе смерть от ожирения, — она исходила неверием и не скрывала этого. — Вообще-то, на Защите сплоховал Малфой, а не ты. — Но это сложная магия. Ничего удивительного, что у него не выходит. — А Гарри, между прочим, стоял поблизости и уверяет, что это была выдра. Слабая, еле заметная, почти сразу пропала, но выдра! И сколько Малфой потом ни старался — ничего. Даже слабой струйки. — Там много Патронусов парило, Гарри мог и ошибиться. Может, это Рона… — Нет, Гермиона, не Рона. Пусть Гарри и носит очки, но у него прекрасное зрение в таких вещах. Да и Блейз распускает слухи, что Малфой уже не тот. Даже сбить его с ног не смог! — Промахнулся. Бывает… — Вот и я говорю, он явно подавлен. Вид у вас обоих, кстати, болезненный. И Малфой все дни приглядывает за тобой, я заметила. Так что, ешь. Быстро! Иначе он решит, что ты страдаешь. Или я сама затолкаю еду тебе в рот! А Рон мне поможет. Но Гермиона молча возила вилкой по тарелке. — Рон! — сказала погромче Джинни, сбросив Оглохни. — Помоги-ка мне. — В чём? — Подержи её за руки. — Ты с ума сошла! — возмущалась Гермиона, но Рон уже пересел и схватил её за кисти прямо через стол. Улыбающиеся лица друзей выдавали несерьёзность их угрозы. — Прекратите паясничать! — Тогда ешь, — пробурчал Рон, освобождая от хватки. — А то пойду и набью морду этому г... Малфою! Шантажист. Рыжий. — Не смей! — выпалила Грейнджер. — Не вмешивайся. — Так я тебя и послушал! Не знаю, что там у вас произошло, — предупредил Рон, — но меня подмывает разобраться с этим индюком по-мужски. — Пожалуйста, не надо ни с кем разбираться, — искренне попросила Гермиона. — Только ради тебя. Один раз, — чеканил Рон. — Я пожалею чёртова заморыша. Только один раз. И только ради тебя. Но в другой... Вдруг над столом Слизерина пронёсся возглас Астории: — Драко, чёрт возьми, у тебя кровь! — Гринграсс вскочила с места. Вида крови она не любила. — Прекрати, Мерлинова борода! — он когда-нибудь придушит эту истеричку. — Не надо паники, просто порез. — Ты всерьёз меня беспокоишь, малыш, — сюсюкала она. — Я поранился о бумагу, а не насмерть подавился! — А я говорила, что читать вредно. Да ещё за завтраком. За столом нужно есть, а не буквы глотать. По-моему, тебе надо к мадам Помфри, а то вдруг ты библиоманией заразился... Глянь, кровью всё тут заляпал! — Это всего лишь порез, Астория, не перегибай. И как она могла ему нравиться? За красивые глаза? — Тогда позволь мне помочь, — она покосилась на Грейнджер, словно рана от грязнокровки куда страшней. — Как твоей девушке. — Я тебе не первокурсник! — одёрнул он. — Сам справлюсь. Драко достал из кармана палочку и направил её на порез: — Эпискей!.. — и снова: — Эпискей... — но ничего не произошло. Все очень удивились, когда Малфой вскочил и выбежал из зала.* * *
Обеспокоенная Гермиона отправилась искать Драко тем же вечером. Тем более что Астория явно делала то же самое, неожиданно для всех вбежав в библиотеку. Откровенно довольный вид указывал на то, что, не найдя Малфоя рядом с Грейнджер, Гринграсс испытала удовлетворение и радость. Пытаясь изобразить равнодушие, сыщица спокойно удалилась. Не в пример суматошной «подружке», Гермиона не рыскала по Хогвартсу наугад, ноги сами вели её в Астрономическую башню. Сердце подпрыгнуло, когда она нашла там Драко. Облокотившись на парапет, он вглядывался в чёрную ночь и казался от этого более далёким, чем прежде. И более любимым тоже. Словно почувствовав чужое присутствие, Драко тут же обернулся, заметил её, но бежать уже не было смысла. Да и не хотелось. Гермиона стояла и смотрела на Малфоя, не зная, с чего начать. Он опередил её: — Чего тебе надо, Грейнджер? — голос отдавал чем-то недобрым. — Место в башне уже занято. Или тебя подослали? Злая жестокость. — Не груби, Драко. Гермиона приблизилась. Всего на шаг, но так его тепло согревало стылую совесть. — Какой я тебе Драко? — он скривил рот. — Давай без фамильярностей. Хотя чему я удивляюсь?! — Я пришла поговорить, а не ссориться. — Даже не представляю, о чём мы можем говорить... О погоде? О том, какая ты прилипала? О пари? Так оно быльём поросло. Неплохо повеселились, кстати!.. Ну, всё... Кажется, мои идеи иссякли. — Забудь ты о споре! Есть вещи и поважнее. — Это какие? Твоё самолюбие? Может, ты пришла за наградой? Как же, как же... Главная выскочка Хогвартса и без очередной «медальки»! Хочешь место в Зале славы? А как же бегство из койки? Не в счёт? Очень смешно. И объяснимо: — Злись не злись, я не исчезну! — выпалила Гермиона, истекая душевной болью. — Ты ведь рискнул рассудком ради меня... Так, может, мне что-то сделать для тебя? — Ого! Это ещё зачем?! Из чувства вины? — поддел Драко и всплеснул руками, как плохой комедиант. — Теоретически — да, можешь... Разденься! Я ведь озабоченный тип, — издеваясь, выдал он. — Меня этим не испугать, — ухмыльнувшись, напомнила Гермиона. — Мне совсем раздеться или для затравки запустить в тебя лифчиком? — не уступала в злословии она. — Давай уж сразу подушкой! Неужели ты погуляла-погоревала и решила почесать своё эго? Что достало: скука, гормоны или эротические фантазии? Так вот... Мне не нужна ни твоя щедрость, ни твоя жалость. Секс тоже не интересен. — Драко, не огрызайся. Я чувствую, что тебе... больно, — она сжалась: и внешне, и внутреннее. — Прости. Но ведь и ей больно. Им обоим тяжело, даже если кому-то приходится лгать. — Больно? Мне? Ты перегрелась, что ли? Или кончай это представление, или засунь своё участие знаешь куда?! А давай поспорим на то, как быстро ты свалишь! — Зачем ты ведёшь себя как болван? — заводилась Гермиона. — Я беспокоюсь о тебе! — заявила она так рьяно и громко, что птицы с крыши разлетелись в разные стороны. И тут Драко поменялся в лице — от злого гада до ехидного гадёныша: — Это ещё почему?! Очередная героическая миссия или заболела? — Я же не стерва какая-нибудь. После того, что было... — А что между нами было? Короткий романчик и не более. И когда я просил обо мне беспокоиться? В какой Вселенной?! Очевидно, что в твоей ненормальной. — В моей Вселенной ты мне не чужой. — Не преувеличивай, Грейнджер... Я просто — первый. Ты бы, наконец, поела по-человечески. Экзамены тебя доконают. Не стоят они твоих переживаний! И я тоже — не сто́ю. — Так ты следишь за мной? А как твоя подружка на это смотрит? Астория, кажется? — Кажется?.. — Драко усмехнулся. — Не поверю, что в тебе чувство собственности проснулось! — Не проснулось. Но я хочу убедиться, что ты... — сморгнув, она отогнала страхи, — ...в безопасности. — Зачем? Мы что, приятели? Или ты аврор? — Нет, я нечто большее! — Пара-тройка голых экспериментов — не повод для разговоров по душам, Грейнджер. Мы с Асторией вроде как вместе, а что, в книгах об этом не пишут? Она красива, чистокровна, богата, отец опять же доволен. И мы с ней не такие уж разные! Гермиона ощущала скрытый намёк на последний разговор: — Значит, ты выбрал... её? Она лихорадочно сглотнула, мечтая услышать «нет». — А что такое? Неужели... ревность? — А если и так? — ужалила откровенностью Гермиона. — Вечер сюрпризов! Спасибо! Поделились впечатлениями и попрощались, идёт? — Не делай вид, что не понимаешь, о чём я! — голос дрожал. — А должен? Ты пересидела в Запретной секции, что ли? Или выпила? Финнигану наконец удались алкозелья? Гермиона не обращала внимания на колкости. Привыкла. Она любила Малфоя... и таким. — Просто ответь, что тебя мучает. Я хочу помочь!.. — Так. Для информации. Чтобы ты отстала. Твоя помощь мне не нужна. — Честно-честно? — съязвила она. — Кристально-честно. Конечно, твой длинный уязвлённый нос в эту минуту мотает мне нервы, но я в порядке: жив, здоров, невредим. Только вот ты какая-то бледненькая. Не то время месяца или Уизли совсем от рук отбился? — Рон? Когда? Что?! Вот это действительно бред! Драко прищурился: — Не больше, чем твой. А давай я облегчу тебе жизнь... И совесть. Прелесть быть волшебником в том, чтоб взять и шарахнуть себя Обливиэйт, — он приставил палец к виску, будто палочку, и изобразил жертву. — Представь, что я сделал небольшое усилие — и бац!.. — он демонстративно тряхнул головой. — О-па... Мне плевать на всяких зануд! Ничего не было. Ни признаний, ни расставаний! Теперь только так. И точка. — Ты сейчас серьёзно? — спросила Гермиона, сознавая, как безбрежна обида. — Ты только что колданул Обливиэйт? — Именно, — подтвердил Драко. — Всё стёрто. Нет прошлого — нет проблем. — То есть ты... затеял... игру, в которой ничего не помнишь? Я про нас. Вот наглец! — Не было никаких «нас», выскочка! Я ошибся, и ты меня поимела. Всё. Поздравляю! Мне нечего помнить... Если только пари. И твои голые ноги. Или грудь. Или даже «нет, Малфой, нет...» — Драко цинично изобразил придыхание. — Теперь я уверена, что ты не в порядке. Ты перегибаешь, и это похоже на защиту. А не на то, что ты объявил мне войну. Кажется, ошибся не ты — я... Как же порой всё сложно! Драко подошёл ближе: — Зачем ты пришла? Что, чёрт возьми, происходит?! — Пока не знаю. Я явно не вовремя. Тебе надо остыть, а мне — всё обдумать. Ведь ты закрываешься от меня неслучайно. Но не жди, что я сдамся. Так и передай своей памяти! — Я ничего не понимаю. У тебя в голове бардак!.. Впрочем, как обычно. — Мы ещё вернёмся к нашему разговору. А сейчас я уйду, — и Гермиона побежала вниз по лестнице. «Не может не лезть, куда не просят», — Драко ощутил, как сомнения, словно змеи, вползли в его сердце. Но надежда опасна, если рушится снова и снова. И самые сильные могут отчаяться. Он предпочёл отогнать даже её тень и вернуться к прежним размышлениям. Теперь Малфой знал, что с ним не так. И к этому он, определённо, оказался не готов.
