Необъявленная война

      Гермиона устояла. Слёзы и крик почти душили, застревая где-то внутри, не способные взять и прорваться. Отвращение и обида, будто туман, окутали сознание, но не заставили растерять способность мыслить. Что-то в этой картинке было не так. Только Гермиона не могла сразу сформулировать, что именно.       Стараясь успокоиться, она, сдерживая гнев, осмотрелась. Совсем недалеко валялись шмотки Астории, а позади — Малфоя. Как раз у его вещей Гермиона чуть не навернулась. За пару секунд в умной голове всё стало на свои места. Драко не носил майки даже в холодную погоду, ей ли не знать! Заговорщики успели позаимствовать кое-какую одежду, но нижнее бельё их не интересовало. К тому же Драко терпеть не мог представлений на публике. И он давно не бросался «грязнокровками»! Даже злым. Угрозы, розыгрыш и открытая провокация, где ей отвели роль зрителя, внесли ясность в ситуацию.       Гермиона понимала, что рискует, но ощущение, что она права, побороло некоторое сомнение. Однако гордо уйти показалось слишком простым. Взыграла скрытая жилка характера.       Обманщики хотят, чтобы Гермиона поверила им. Оскорбилась. И, расплакавшись, поставила в отношениях с Драко точку. Но не будет этого! Не по их правилам.       Гермиона почувствовала, как нахлынул азарт, и промурлыкала:       — Привет, милый.       Она вытащила палочку.       Неудавшиеся любовники, вероятно опешив от её благосклонности, оторвались друг от друга и молча, не двигаясь, наблюдали за тем, как Грейнджер лёгкими взмахами сгребает разбросанную одежду в одну большую кучу. Несколько штрихов — и на месте импровизированной горы появились прекрасный резной стул, пара подушек и мягкая тумбочка под ноги.       Гермиона спокойно, с удобством расположилась рядом с ванной и повернула голову к двум немым неморским обитателям:       — Так это он и есть — долгожданный сюрприз?.. Умеешь ты зацепить, змеёныш, — похвалила она, непринуждённым движением ладони подгоняя горе-любовников: — Не останавливайтесь, ну же! Это сбивает.       — Убир-райся, — противной пилой прорычала Астория.       Гермиона отмахнулась:       — Ой, не играй в недотрогу, ради Мерлина! Я уже в предвкушении... Хочу увидеть, как он тебя отдраконит. Продолжайте-продолжайте, меня здесь нет. Блин, Малфой, ты лучший! Я давно мечтала выкинуть что-нибудь эдакое...       — Грейнджер, ты свихнулась? Пошла вон! — вопила Гринграсс, переходя на подобие визга.       — Ты чего раскомандовалась, Астория? Сюрприз мой, а не твой! К тому же здесь Драко всё решает. Не так ли?       Гермиона встала, подошла совсем близко к краю ванны, присела на корточки и чуть плеснула водой в их сторону.       — Всё-таки у слизеринцев есть свои плюсы... — заметила она. — Или я что-то не так поняла, Драко? И мне уйти?       Но тот качал головой с развратно-мстительной искрой в глазах. Астория начала паниковать и под водой пнула подельника. Тот немного пошатнулся, но, конечно же, устоял.       — Вот видишь, он против, — с пылом отчитала Гермиона и подмигнула хитрецу: — Может, свяжем её? Чтоб не сбежала. А хочешь, я к вам присоединюсь? Ты ведь не против двух плохих девочек? Насладишься нами обеими.       И она, расстегнув мантию, ослабила галстук.       Обескураженная Астория не выдержала:       — Ты чокнутая извращенка! — бесилась она. — Убирайся немедленно! Драко, скажи ей!       Гермиона снизошла до хищного соблазнения:       — Ну, давай, Драко, скажи мне! А лучше прогони эту дурочку, и мы продолжим без неё. Поверь, я покажу тебе такое, что ей и в самых извращённых снах не привиделось бы…       Лже-Драко про себя матерился и ликовал. Ещё раз такой шанс вряд ли выпадет... Попользоваться ситуацией он-то уже успел. А тут явно назревал бонус ответить кое-кому «взаимностью».       — Астория, ты не могла бы… — растянулся в улыбке заинтригованный «Малфой» и смолк.       Гринграсс была в ярости:       — Я всем расскажу, что вы — два идиота. Верни мне одежду, придурошная!       Астория медленно подошла к краю ванны.       Но Гермиона лишь гордо выпрямилась:       — И не подумаю. Ты же волшебница, сама возвращай! — её негромкий голос вылился в почти крик: — Надеюсь, ты прилежно училась, потому что обманщики из вас с Блейзом никакие!       Вновь наступившая тишина была весьма красноречивой.       — Раз представление окончено, — методично продолжила Грейнджер, — я ухожу. И попрощайтесь с полотенцами! — (Редукто, и они разлетелись в клочья.) — Да, и скажите спасибо, что оставлю палочки. Будет чем прикрыться. Не размокните тут совсем. Пока, голубки!       Гермиона даже не успела распахнуть дверь, как в ванную, взлохмаченный, будто лев, в перекошенном пиджаке влетел настоящий Драко. Он пялился на второго себя не больше секунды и истерически хохотнул: «Блеск!» Расправив плечи, Малфой пригладил кант на рубашке, сжал губы, переглянулся с Грейнджер, и парад влюблённой парочки добил Асторию: она с ощущением полного поражения и обречённости уставилась вниз.       Казалось, бури не миновать.       — Нет, Драко, нет! — Грейнджер ухватила его под локоть. — Успокойся, всё нормально. Это не ты. Не ты! Это Блейз. И Оборотка... Всего лишь Оборотка.       — Погоди... — дымился он, отводя со лба волосы.       — Их план провалился, — хвасталась Гермиона, — и они уже наказаны!       — Оборотка? — немного терялся Драко.       Он осознал, что шока от его появления — ноль. Блейзу даже по роже не врезали. А значит, они заодно.       Малфой оскалился:       — Ну, и чья идея? Не отвечайте. Блейз, она тебе всю кровь попортит!       — Пойдём, хватит! Драко... Ну идём же! — Гермиона чуть дёрнула его к двери.       Малфой играл желваками и едва сдерживался:       — Поздравляю, Блейз! Отличился. И, Астория... Надеюсь, повторять трижды, что между нами всё кончено, не нужно?       Гермиона потянула его со всей силой:       — Пошли, тебе говорю! Они того не стоят.       Вытащив Драко в коридор, она бросилась к нему на шею:       — Я знала, что это не ты! Я знала!..       Малфой аккуратно освободился из крепких объятий и наложил Коллопортус Дуос на дверь. Чтобы две «змеи» расстарались...       — Никто не говорит, что ты не умная, но поводов для восторгов мало. Вот же засранцы! — выругался он.       — Почему ты задержался? — пытала его Гермиона, решив, что он опоздал.       Быть может, и неслучайно. А вдруг его заперли в чулане для швабр!.. Или оглушили.       — Я не задержался, — поправил Драко, застёгивая костюм, — я вернулся. После того как оставил Асторию в ванной. Одетой! — о Мерлин, Драко оправдывался. — Искал тут одну...       Слава небу, в штана-ах... и в рубашке — без пуговиц до пупа — он, как болван, растерялся, налетев на Макгонагалл в коридоре. Но выкрутился, ляпнув: «Зачем вы за мной послали?» Жаль, только подставился — её негодованию не было предела. Пока он, напяливая пиджак, маскировал свой неуставной вид, та несколько минут возмущалась и велела передать Блейзу, что наказание найдёт своего «героя». Никто ещё не разыгрывал её дважды! Мол, мисс Грейнджер было более чем достаточно.       — Тогда это чудо, что ты вернулся! — сияла она. — Или нет? — Грейнджер замерла. — Ты что, назначил встречу Астории? Там же?!       — А я мог? — отбрыкнулся Драко.       — Она следила за тобой? — допытывалась Гермиона.       — Я её не спрашивал. Блин, Грейнджер, теперь-то какая разница?! — негодовал он.       — Никакой, ты прав. Тогда почему ты вернулся?       — Почуял неладное. Но я и представить не мог, что увижу нечто подобное! Честно говоря, я не очень понимал, зачем Астории понадобилось выдавать себя за тебя, но как только узнал, что Блейз отвлёк твоё внимание, я насторожился. И проверил ванную. Мало ли что придёт в голову двум сучьим идиотам!..       Он всё ещё злился.       — Выдавать себя за меня? — Гермиона нахмурилась. — И зачем?!       Неумный вопрос. Когда уже есть ответы.       — Башку задурить, — Драко не смел рассказать, что Астория пыталась удержать его как могла. Только что морду не расцарапала! — Главное, что ты не попалась в ловушку. Как и я.       — Так ты меня искал? Почему?! — она мысленно пригладила его волосы. — Подумал, что я вас видела?       — Сам не знаю. Наверное, да.       Он её любит — читалось без слов.       Гермиона едва дрожала:       — Значит, ты меня простил? — сморгнув влагу, проронила она, не замечая ни шума, ни всхлипа.       — Простил, — еле слышно признался он и отступил, словно избегая: — Но это ничего не меняет.       — Малфой, перестань.       — Не могу, — страдая, упирался тот.       — Я тебя укушу! — не всерьёз пригрозила она.       — Грейнджер, давай не сейчас.       — Нет, сейчас! Сейчас, Драко. Мне плохо без тебя...       Она не сводила с него любящих глаз.       — Мне тоже, — Малфой сглотнул. — Но считай, теперь я тебя бросил.       — Бросил? — не верила она. — За что?!       Гермиона проморгалась.       — Ты ни при чём, — он пресёк её приступ отчаяния. — Вини в этом Кларисс.       — Но она мертва! — бунтуя, прикрикнула Грейнджер. — А ты — нет. И ты мне нужен. Как и я тебе, — она отгоняла сомнения.       Малфой вспыхнул:       — Я не могу, я же сказал!       — А я не могу без тебя! — не менее громко злилась она. — И мне всё равно, что написано в вашем дряхлом пергаменте!       Драко замер, поражённый, но догадка очень быстро промелькнула в его голове:       — Что?.. Так ты знаешь?! Отец?.. — он заметался. — Ну а кто ещё?! Какой же я дурак... Когда он сказал тебе? Не важно! Так ты поэтому?.. — он осмотрелся, боясь лишних ушей. — Ты должна была признаться, а не принимать решение за спиной!       Гермиона виновато притихла:       — Прости...       — Так, — Драко схватил её за руку. — Ну-ка за мной! — он потащил Грейнджер прочь.       Из замка.       Он тащил её до самого парка, молча, в плену эмоций и дум, и отпустил лишь у могучей Гремучей ивы, ярдах в двадцати, чтоб ненароком под её гнев не попасть.       Драко уставился на Гермиону с немым осуждением.       — Прости меня... — как по команде, повторила она. — Я тебе солгала. Но лишь для того, чтобы спасти!       — Да что ты говоришь!.. Бросив меня? Обманув?       — А ты должен был мне кое-что рассказать, тебе не кажется? Про чистую кровь, например.       — Зачем? О чём тут говорить? О том, что я сделал свой выбор? Я не думал, что тебе нужно это объяснять, Гермиона.       — Но ведь речь шла о твоей жизни!       — Вот именно, что моей. А значит, я волен распоряжаться ей по своему усмотрению!       — Хорошо, согласна, я виновата... Опять. Но твой чёртов яд всё ещё в тебе! И ты не можешь этого отрицать.       — И что?! — вспылил Драко. — Вот только не надо меня жалеть... Я не умру и не сойду с ума, не переживай.       Гермиона нахмурилась:       — Малфой, не смей хитрить! Я кое-что видела на дуэли. Ты не помнишь ни счастья, ни радости, ни любви.       — Это не так. Уже не так. Я не хотел ничего помнить, но ты, будто клещами, тащишь и тащишь их из меня. Наверное, ещё вчера я бы проклял тебя за это... — он отвёл взгляд на горизонт. — Но сегодня я думаю, что так лучше. Без тебя и без того будет непросто.       — Почему без меня? — взвилась Гермиона. — Ты наказываешь меня или что? Ведь ты нужен мне, упрямый болван!       — Ты сама не знаешь, на что подписываешься.       — Я как раз знаю, ты что, забыл?! И повторюсь: мне всё равно.       — Да, но не мне!       — Дай нам шанс, Драко. Пожалуйста, дай, — как когда-то он в маленькой комнате, просила Гермиона. — Я не могу сейчас объяснить, но с проклятием всё не так, как вы думали. Я понимаю, что подставила тебя под удар, и, поверь, до слёз об этом жалею. Яд Кларисс уже начал действовать, потому что я страшно, непростительно ошиблась!       — Какая теперь разница? Ты не можешь это остановить. Слишком поздно.       — Но замедлить могу, я уверена! Твой яд боится меня не просто так.       — Боится? — насторожился Малфой.       — Если ты не сходишь с ума, то что с тобой? Скажи! Правда ничего не изменит, — сердце ударило о рёбра. — Я люблю тебя.       Но он молчал.       — Драко… — взмолилась Гермиона. — Пожалуйста.       — Не сегодня, — твёрдо заявил тот, — я должен подумать. Я тоже... тоже люблю тебя. Но всё не так просто.       — Не хочешь — не говори мне сегодня. Скажи завтра. Послезавтра. Через неделю. Только не уходи.       Она подошла к Драко совсем близко и, вытирая побежавшие по щекам слёзы, добавила:       — Поцелуй меня. И не в последний раз.       Их губы встретились после долгой разлуки. И тогда, и только тогда боль и страх, что мучали обоих, испарились, уступая место дикой тоске друг по другу.       Несколько дней терзаний, отчуждения и сомнений растворились в жадных поцелуях и прикосновениях... в морозном воздухе, который вдруг перестал быть таким... в горячем дыхании. Кожа не ощущала холода — только тепло друг друга. Чувствовалось лишь желание, разгоняющее кровь безо всякой проклятой магии.       И солёный вкус на губах.       Гермиона не могла остановить этот поток слёз, обрушившийся вместе со счастьем. Оттого, что Драко рядом. Оттого, что не ушёл. Не оттолкнул.       Оттого, что хотел её.       И это чувствовалось больше, чем прежде. Потому что оба соскучились, оба влюблены и оба устали быть так далеко.       — Не надо... Что ты?.. Не плачь, Гермиона... — он стирал её слёзы дрожащими пальцами. — Это же глупо.       Вместо ответа она только сильнее впилась в его мягкие, наглые, искушающие губы, изгоняющие ненужные мысли в голове голодными прикосновениями.       Рванула ширинку на брюках...       Гермиона и сама не понимала, почему так нуждается в близости. Жизненно нуждается. До боли. До скручивающей внутренности потребности ощутить воссоединение каждой клеточкой тела.       — Ты совсем рехнулась, Грейнджер, — Драко бухнулся прямо в сугроб и уже стягивал с неё трусы, не замечая ни холода, ни влаги, пропитывающей штаны. — Не смей плакать, когда ты со мной!       — Молчи... Просто молчи.       Гермиона села на Драко сверху, отпихивая ремень и лишнюю ткань в сторону, обхватила рукой член и опустилась на него. Резко. С полустоном прямо в прижатые губы:       — Ты мне нужен.       Драко не давал говорить — корить себя, анализировать; он, морозя беспечный зад, затыкал ей рот поцелуем, кусал приоткрытые губы и насаживал Гермиону на себя без ощущения реальности. Толчок за толчком. Ближе и ближе к разрядке. Сквозь жар в крови, сквозь затуманенный удовольствием разум, сквозь горячее дыхание на коже.       Гермиона дышала урывками, со стоном. Она уже не плакала, но глаза всё ещё блестели от слёз. И наслаждения.       Потому что всё как прежде. Драко рядом. С ней. В ней. В сердце.       — Я люблю... — он пытался остановить и порыв, и собственный оргазм. Не вышло. И финальный толчок: — ...тебя.       «Чёрт...»       Всё произошло так неожиданно. Всё случилось так... естественно.       Драко упёрся лбом в блузку Гермионы, растворяясь в необъяснимых мгновениях счастья, ощущая, как хрупкие ладони гладят по волосам, губы целуют их. И услышал тихий шёпот:       — Я тоже... Всегда.       — Ночью. Ты повторишь это ночью. Каждую ночь!       Он поднялся на ослабших ногах вслед за Гермионой. Она улыбнулась в ответ и потянулась за волшебной палочкой.       Оба просто хотели чувствовать друг друга рядом, слышать и верить, что эти мгновения продлятся как можно дольше.