Шанс на любовь

— Саид, ответь! Саид! — Жади нервно трясла руку шокированного мужчины. Она рассказала ему ту самую правду, которую бы не раскрыла, если бы помнила о своих чувствах к нему. Саид смотрел в стену и сжимал зубы так сильно, что челюсть начала поднывать. Правда всегда вызывает больше эмоций, чем ложь, ведь мы не всегда слышим то, что нам хотелось бы. Как теперь он сможет жить, зная, что, пока он работал и ждал встречи с Жади, она трахалась с его главным соперником. И кто знает… может она беременна от него. Чтобы хоть как-то отогнать мысли он слабо мотнул головой и поднял на Жади покрасневшие глаза. Нет, слезы здесь были бы лишние, но ему бы это простили. Его любовь к ней была не такой простой. Он зависел от этой девушки, радовался каждой улыбке, направленной в его адрес, а что говорить о близости… — Я ведь верил тебе. И надеялся, что это взаимно. Ты должна была сказать сразу, а до чего ты довела? Ты хоть понимаешь, что после такого я не смогу жениться на тебе. Ты покрыта харамом. И чему ты научишь Хадижу? — Саид… — Жади была удивлена. Такой контраст между его прошлым и настоящим настроением был непривычен для нее. — Мне еще повезло, что те двое врачей полностью не отшибли мне память. Просто пожалели меня, и у меня лишь временная амнезия. — Лучше бы ты умерла, — слова Саида отразились от стен, и Жади отшатнулась от него к двери. Саид поднялся со своего места и холодно посмотрел на любимую женщину, которая в этот раз слишком глубоко его ранила, а именно усомнилась в его доверии. — С Хадижей будешь видеться только на ее летних каникулах, а Рамиза будут привозить раз в два месяца на пару дней. Меня ты больше не увидишь. Я вырву тебя из своего сердца навсегда. Как ты вырвала меня. — Нет! Саид, пожалуйста! Ты не должен так поступать со мной. Я прошу, прости меня. Ты же обещал, что если я расскажу… — То я женюсь на женщине, которая трахалась с бывшим в моем присутствии? Ты хоть понимаешь, как ты унизила меня перед ним? Ты недостойна вообще видеть детей, но от этого больше будут страдать они, чем ты. А теперь отойди от двери! — Нет! — девушка приблизилась к нему и с силой, обвив его шею руками, поцеловала мужчину. На какой-то момент ей показалось, что он ответил, но всего одно движение, и он с силой кинул девушку на кровать. — Так тебе нравится? Когда мужчина берет тебя жестко? Получаешь удовольствие от того, что мужчина на грани от твоих поступков, и раздвигаешь ноги? — он оставил все попытки Жади встать с кровати и навис над ней. — Я уверен, что и сейчас ты хочешь, чтобы я взял тебя силой. И ты тогда получишь самое большое удовольствие. Но этого не будет. Ты вся в грязи… на тебе такая грязь, что ни один океан мира не в силе ее смыть. Он резко поднялся и стремительно вышел из комнаты. Мужчина не слышал ни каких окликов дяди Али, служанок и Жади. Он хотел поскорее уйти из этого дома, чтобы не видеть ту, которая в очередной раз вытерла ноги о его чувства и доверие. И если с первым было привычнее, то второе рвало на части его душу. Саид принял твердое решение сейчас же разбудить детей и отправиться в аэропорт, чтобы вернуться в Бразилию и отомстить. Он заставит Лукаса страдать. В этот раз он ответит за все. Жади закрывала уши, чтобы не слышать, как хлопнет входная дверь, которую закроет Саид, возможно, в последний раз. В дверях ее комнаты показался дядя, который, держа руки в карманах, подошел к девушке и присел на кровать. Вид у него был усталый. Еще бы, ведь была почти полночь. — Карима слышала ваш разговор. Она обещала, что больше никому не расскажет. Я даже не знаю, как теперь тебе помочь. Ты должна была попросить помощи у семьи. Мы бы все решили максимально безопасно для тебя, но ты, по своему обыкновению, решила идти по пути, который не был тебе прописан Аллахом. — Дядя… — девушка вытерла покатившуюся по щеке слезу. — Мне кажется, что я заблудилась. — Ты уже давно заблудилась. Как только пошла против моей воли и полюбила бразильца. Мы все тебе освещали верный путь, но даже появление детей тебя ничему не научило. — Что мне делать, чтобы все исправить? Я готова поступить так, как вы скажите! Я умоляю вас… помогите мне. — Ты наденешь паранжу и будешь молчать 40 дней. Ты не заговоришь ни с одним человеком. Не издашь не единого звука. Твоей пищей будет только вода и хлеб. Если ты выдержишь, то заслужишь прощения Аллаха, но, зная твой нрав, ты не осилишь и трех дней. — Я выдержу. Нужно с чего-то начать. Мне уже не из чего выбирать. — Спокойной ночи, Жади. Да хранит тебя Аллах. Каждый день искупления был похож на ад. Жади постоянно носила паранжу, не разговаривала, ела лишь хлеб, который уже на второй недели показался ей самой отвратной пищей. Зорайде пыталась украдкой подсунуть ей сладости или баранину, но девушка отворачивалась от этого соблазна. Но большим испытанием были звонки дочери. Она молчала в трубку и слышала, как Хадижа обвиняет ее. Ее звонкий голосок даже во сне ее преследовал. На сорок первый день Жади вздохнула совершенно по-другому. Утром она надела самый лучший наряд и побежала на кухню. Там она с удовольствием ела различные блюда и хвалила служанок, которые все это приготовили. Зорайде смотрела на девушку с улыбкой, но сожаление в ее глазах было не скрыть. После вкусного завтрака девушка надела костюм для танцев и долго танцевала в одной из комнат. Вся энергия, накопившаяся за эти дни ада, выходила из нее в танце. Дядя Али, вернувшись с красильных, присоединился к девушке. — Ты меня удивила. Аллах видел твою жертву и вознаградит тебя прощением, -он поцеловал ее в лоб, и в доме до обеда звучала веселая музыка. Лукас подал стюардессе пустой бокал и очаровательно улыбнулся. — Ловелас… — Эндрю, сидевший рядом, перевернул страницу журнала. — Есть такой грех. А ты вообще читаешь другую литературу, кроме медицинской? — он выдернул журнал из рук друга и посмотрел на обложку. — «Организм человека в деталях». Это что за бред? — Этот бред помогает нам с твоей марокканкой. Ты забыл уже? — Ну да, гениальные самодельные наркотики и выбивание памяти. — Искусственная амнезия вообще-то, — поправил Эндрю и обиженно забрал журнал. — Да, амнезия. Она из нее уже вышла. Я итак ей дал слишком много времени. Она не возвращается в Рио. Рашид меня ищет повсюду, но не находит. Даже его связи не всегда выручают. — Мы летим в Фес, чтобы ты от Рашида прятался или продолжил свою историю под названием «Камасутра по мароккански». — Ммм… скорее первое чем второе, но если совместить приятное с полезным, то в итоге я выигрываю, — Лукас улыбнулся другу. — А то, что это страна со своими правилами, и и нас могут запросто закидать камнями, тебя вообще не волнует? — Волнует, но Жади, думаешь, скажет кому-то? Она же моя подстилка. А подстилки — это безмолвный кусок ткани, который как поселишь, так и ляжет. Надеюсь ее дырочка зажила. Хочу вогнать ей поглубже. С соседнего кресла незнакомый мужчина шокировано смотрел на странную парочку. — Что? — Лукас отмахнулся от любопытного пассажира. — Ты бы так не кричал об этом, — Эндрю давился от смеха. — Ещё подумают, что мы геи. Лукас лишь повел бровью и попросил у стюардессы еще шампанского. Он праздновал победу, ведь скоро он вновь будет делать все то, что ему угодно, а именно — мучать девушку, которая так наивно верит, что все закончилось. Развалины не переставали манить Жади. Ей нравилось придаваться воспоминаниям и разбирать свои ошибки. Она помнила каждый побег из дома дяди ради человека, который теперь ненавидит ее. Интересно, добрался ли Саид до него? Убил? Или покалечил, а может он даже и не думал мстить? Ведь Жади для него теперь практически умерла. Очередной поворот за стену, и она оказалась в когда-то небольшом помещении, свет сюда не проникал и песок поэтому был чуть холоднее. Опустившись на колени, Жади закрыла глаза и принялась молча молиться. Она хотела заслужить еще один шанс. Самый последний. Чьи-то ладони легли на ее плечи и задержались на них. Девушка думала, что это очередные игры разума и не обратила внимания, но руки поползли к шее и, сжав ее, заставили девушку подняться и открыть глаза. Жади вскрикнула и попыталась вырваться, но тут же получила удар по лицу. — Мне иногда кажется, что ты была рождена, чтобы стать жертвой. Даже места не меняешь, — Лукас буквально светился от счастья. — Не думал, что мне повезет, но что-то мне подсказывало, что искать тебя надо здесь. Девушка схватилась за щеку и со страхом смотрела на него. — Я даже не знаю с чего начать. Мы с тобой не виделись почти год. Ты наверное уже и забыла как это приятно, когда тебя трахают. — Только тронь… я расскажу дяде. Тебя отведут на площадь и… — Закрой свой рот, — спокойно перебил ее Лукас и с силой ударил ее в живот. Девушка согнулась пополам и осела на песок. Мужчина снял рюкзак и, открыв его, достал веревку и небольшой футляр. Он начал связывать ее руки, делал он очень сложные узлы и шансов не оставлял. В рот ей он засунул тряпку. Открыв футляр, он извлек шприц. Сняв колпачок с иглы, Лукас без особых смятений воткнул его в плечо девушки и ввел синюю жидкость. Девушку затрясло мелкой дрожью, и на глаза начала опускаться пелена. Она видела все словно в тумане, а каждое движение и вздох давались с трудом. — Говоришь, плети… Глаза Жади стали еще больше от ужаса, по крайней мере ей так казалось, а на деле она просто слегка приподняла брови. Из рюкзака мужчина достал кожаную черную плеть. — Специально покупал для нашей встречи. Но это еще не все сюрпризы. Мужчина грубо перевернул ее на живот и разорвал на ней тонкую ткань. Нижнее белье он так же снял, и обнаженное тело девушки со связанными руками, словно дождевой червячок, пыталось отползти от него подальше. Она почувствовала, как по ее попке он гладил чем-то мягким. Это было похоже на шерсть. Попытка развернуться не удалась, вместо этого ее ягодицы были разведены, и мужчина смачно харкнул прямо на ее попку. Он принялся размазывать свою слюну каким-то твердым предметом, а потом начал вводить его в попку. Девушка запищала от боли и крепче сжала зубами кляп. К ее счастью, это что-то было довольно коротким, и он быстро ввел ЭТО в ее попку. — Сегодня ты будешь моим животным. Мне понравилось, когда ты была в ошейнике, а теперь я подарил тебе хвостик. Послышался щелчок камеры, и Лукас поднес к ее лицу монитор, на котором была сфотографирована лежащая на песке Жади, а из ее попки торчал серый пушистый хвост. От таких извращений девушку едва не стошнило. — Пусть пробочка будет в тебе. Не пытайся ее как-то оттуда вытолкнуть. Иначе, я тебе вгоню туда свой член. Ты поняла? Жади один раз кивнула и попыталась дышать глубже, чтобы хоть как-то успокоиться. По обнаженной спине прошлась резкая боль, а потом еще и еще. Лукас от души хлестал ее кожаной плетью, а Жади зарывалась в песок едва не с головой, будто именно это могло как-то облегчить ее страдания. Спина горела. В какой-то момент она перестала чувствовать сильную боль, и она превратилась в сплошной зуд. Человек ко всему привыкает. Это звучало очень точно. Мужчина отбросил плеть и заставил Жади встать на четвереньки. — Моя собачка… — он слегка подвигал ее хвостик, и девушка прогнулась. Его пальцы проникли в слегка влажную киску, и он принялся ласкать ее. Каким бы он не был мерзавцем, но он всегда старался хоть как-то завести и доставить удовольствие. Девушка прикрыла глаза, и ее первый стон стал для Лукаса сигналом к действию. Мужчина приспустил джинсы и, чуть смочив головку в ее соках, медленно вошел в нее. Темп с каждый толчком увеличивался, и вскоре он с силой входил в нее, а хвостик подпрыгивал от каждого проникновения. Его это заводило, и не меньше заводило саму девушку. Она забыла о стыде и подвиливала своей попкой. — Ах ты, сучка… — Лукас всем телом навалился на девушку, и она, не удержавшись на руках, упала на песок. Он продолжал движения и при этом слегка покусывал ее плечико. Второй рукой он вытащил из ее рта кляп и услышал тяжелое сладострастное дыхание. — Тебе нравится? Нравится? — его пальцы сжали ее бедра. — Да… Он ускорил темп и едва успел вытащить из нее извергающий семя член. Белая жидкость была на спине, попке и даже на песке. Развернув Жади к себе, он впился в ее губы поцелуем. Его язык орудовал у нее во рту и сплетался с ее языком. Чуть приподняв девушку, он посадил ее на свой пока еще не опавший член. Мароканка выгнулась назад и голова слегка закружилась. Знакомое чувство накрывало ее волнами. Картинки из прошлого словно в ускоренной съемке пробегали перед ней. Жади не замечала как Лукас переворачивал ее в различные позы. Она слышала и видела лишь одного человека… «Ты будешь самой красивой женщиной в Фесе…» «На следующий год и наши дети будут сидеть за этим столом» «Любовь рождается не в голове, а в сердце…» «Двадцать лет он врал ей, обманывал её, бросал, а она любила его, а не меня…» «Никто не любил тебя так, как я…» Девушка резко открыла глаза, и пелена с ее глаз окончательно спала. — Саид…