Глава 3
3 октября 2018 г., 12:00
Мозги вскипали, лишь ледяной взгляд Гордея медленно приводил в чувство, но стоило двери закрыться, как вернулся удушливый аромат женского парфюма. Организатор не мог усидеть на месте, задыхаясь от стресса. Пусть свежий воздух пробирался в комнату, но дыхание всё ещё было неспокойно.
Король вновь врывается в комнату, почти вынося дверь с петель. У Нуклеуса задёргался глаз.
Организатор осторожно наблюдал за королём, обошедшим всю комнату, ожидая прихода слуг. Он старался вести себя спокойно, будто ничего не произошло: не менялся в лице, не разбрасывал вещи, что попадались под руки, даже не вскрикнул, но любой бы заметил, что мужчина весь на нервах. Бывало кисти рук неожиданно вздрагивали. Присаживаясь за стол, он резко закидывал ногу на ногу, устремлял взгляд в потолок, стараясь не смотреть по сторонам. Тонкие пальцы отстукивали по столу. Но как бы Гордей не строил из себя человека, что может держать ситуацию под контролем
— сейчас всё складывалось явно не в его пользу.
Нуклеус нервно теребил край рубашки, не зная, чем можно успокоить разбушевавшегося короля. Он не испытывал желания познать королевский гнев на своей шкуре, но и не мог уйти. Казалось, один шаг и его ожидает тишина. Вечная.
Сколько бы времени не проходило, никто так и не удосуживался заглянуть на их свидание. Лишь передвигающиеся стрелки часов разбавляли атмосферу. Пока за дверью не послышался цокот каблуков.
Первой в комнату вбежала девушка. Чуть ли не упав на входе, она быстро поправила юбку и встала рядом с королём. Следом вошли ещё несколько человек.
А игра в молчанку всё набирала обороты. Фибра, накрывая руками бумаги, срочно требующие подписи, нахально посмотрела на Гордея. Он в долгу не остался: прожигал девушку взглядом. Нуклеус ожидал момента, когда прекратится эта глупая бессловесная перепалка. Слуги же, постоянно наблюдавшие такую картину, уже готовились к истерике с обеих сторон.
Фибра сдалась первой.
— Слушай, Гордей, ты вызвал меня, так? — угомонив свой пыл, девушка старалась говорить мягко. — А теперь просто сидишь и отмалчиваешься, как ребёнок. Может, нам оставить тебя одного? — вознадеялась девушка.
— Фибра, — отвечает Гордей, тяжело вздохнув и раскинув руки на столе, — ты же понимаешь, что тебе не отделаться?
— Ну хорошо. Будь так добр, объясни в чём дело. Мы все спокойно работали, и тут ты внезапно объявляешь, что мы должны немедленно собраться здесь. Вот я и взяла всех, кого только могла, — Фибра вовсе не забыла сегодняшний разговор, но пыталась абстрагироваться, чтобы не вызвать очередную бурю эмоций.
— Неужели? Тебе действительно интересно, почему я злюсь? Почему я нервничаю? Почему так грубо разговариваю с вами? — лёгкий смешок. — То есть ты, человек, который обо всём знал, и ничего не сказал мне, спрашиваешь «в чём же дело, Гордей? Что с тобой?» А плохо всё со мной! Очень плохо! — сорвавшись, он метнул коробку карандашей в стену.
— Я понимаю, что ты злишься, но это же не конец света, — Фибра ответила чуть тише обычного, прикладывая пальцы к вискам.
Он промолчал и приложился головой о стол, издавая угнетающие стоны.
Такого исхода не ожидали ни Нуклеус, ни Триер, стоящий за дверью, ни даже остальные слуги. Всё пошло по-новой.
— Итак, — вновь начал Гордей, поднимаясь из-за стола, — в чью светлую голову пришла идея устроить эту глупую игру? — попытавшись выдавить из себя улыбку, он лишь сильнее напугал подчинённых.
— Акролей! — не задумываясь выкрикнул каждый, пока организатор сидел и ничего не понимал.
— Хорошо, и где же сейчас этот настырный… мальчишка? — спросил он, чуть не выругавшись.
— Как бы вам объяснить, — вновь тяжёло сглотнув, вступился организатор, — вряд ли у вас получится прямо сейчас поговорить с Акролеем, потому что он проводит отбор невест.
— А почему я не могу выбрать для себя невесту? — в глазах пылал огонь ненависти, а на лице появилась грозная улыбка, заставившая организатора напрячься.
— Я уверен, что как только мальчик придёт, он ответит на все ваши вопросы! — весело выпалил Нуклеус, стараясь успокоить короля.
— Зачем же ждать? Мы можем сразу отправиться туда и поговорить с ним, — его вновь испепеляли взглядом.
— Мы не можем поехать туда! Пойми, ты взрослый человек, пора строить личную жизнь. Неужели ты так и хочешь остаться одиноким королём? — девушка грубо схватила его за руку, надеясь, что он одумается.
— А ты не подумала своей чудесной рыжей головкой, что… — он резко замолчал.
Гордей злился не только на Фибру, но и на себя — за глупость, за бестактность, хотел рвать и метать, убрать улыбки с лиц, но вовремя успокоил себя. В последнее время он тратил слишком много нервов.
— В любой другой ситуации я бы не согласился с ней, но тут я полностью на стороне Фибры, — из-за двери показался Триер, весело приветствуя всех «гостей».
— А вам двоим не кажется, что… — он вновь замолчал и переключил убийственный взгляд на вошедшего мужчину.
Гайки медленно завертелись. Каждый пытался переубедить Гордея, придумывая свой сценарий. Особенно Триер, который в любой ситуации старался вывести Фибру из себя и, конечно, не забывал про короля.
— Итак, давай размышлять логически. На лице улыбка, причём довольно приятная, — схватив первую попавшуюся бумажку, девушка зарисовала два образа: обычного Триера и больного. Она изображала грубые линии, закрашивала половину чёрным, пытаясь передать образ ребёнка, что давно сидит в этом человеке; вырисовывала скулы, придавая мертвенно-бледный вид; создавала аккуратные пальцы. Триер счёл бы такое помешательство за комплимент.
— Даже ни разу не упрекнул. Совсем. Что, Триер, хочешь показаться (покрасоваться) перед очередной пассией? И кто на этот раз? Дочка кухарки или принцесска, забежавшая на огонёк? Я по глазам вижу, что ты что-то скрываешь, — выстукивая длинными ногтями по столу, она испугала половину прислуги. Создавалось впечатление, что девушка зачитывала проклятье. Хотя это недалеко от правды.
Любопытство взяло верх над ней.
А в голове Нуклеуса вырисовывался новый план побега. Только Фибра вовремя заметила, как мужчина осторожно зашагал назад, и быстро схватила его руку.
— Послушай, я всё понимаю, но тебе уже не выбраться из этого… места, — аккуратно вышёптывая ему на ухо, она постоянно посматривала на Гордея.
— Фибра, ты меня слушаешь? — Гордей таки вытащил её из «радужных» мыслей.
— Слушаю. И знаешь, у меня как раз появилась идея. Тебе гарантированно понравится, — девушка мило улыбнулась, усаживаясь на стол.
— Ты, я вижу, совсем страх потеряла.— король в лёгком шоке.
— Да-да, перебарщиваю, согласна, но для начала выслушай, — интерес проснулся с обеих сторон. — Ты хочешь узнать, что происходит?
Стоило ему открыть рот, как советница весело подмигнула Нуклеусу и, не дожидаясь одобрительного жеста, продолжила.
— Без проблем. Я поеду и обо всём договорюсь, — победно ухмыляясь, Фибра спрыгнула со стола и подошла к Гордею.
— Что? Ты собираешься над чем-то работать? — он чуть не поперхнулся.
— Почему тебя это удивляет? Я ведь самый ценный работник, — уже и Триер хотел вставить свою лепту, — а ты лучше не лезь. Так что, Горд? Ты против или всё-таки? — в глазах горел огонь страсти, Фибра чуть прикусила губу, надеясь, что ей разрешат поехать.
— С каких это пор ты решила помочь мне? — поинтересовался король, облокотившись на пуфик.
— Горд, ты доверяешь мне? Нет, неправильный вопрос. Ты веришь в меня? — впервые за весь разговор девушка по-настоящему напряглась.
— Ты пытаешься выдавить из меня слезу, чтобы я согласился отправить тебя на каторгу?
— Настолько заметно? — уныло спросила Фибра и аккуратно опустилась на пол.
— Не разыгрывай из себя театрала и поднимайся, — вновь тяжёло вздохнул ответил Гордей, — можешь поехать на эту встречу, хотя я совершенно не понимаю, зачем она тебе.
Девушка быстро вскочила с места и ударилась головой о стол. Король ухмыльнулся, но всё делал вид, что его это не интересует.
— Собирайся, пока окончательно не стемнело, — не дрогнув, добавил он, — и не забудь забрать с собой Акролея.
— А разве он не должен?.. — Нуклеусу не дали договорить.
— Нейрен со всем справится, радость моя, — она легонько похлопала его по плечу, — а теперь я пойду, — напоследок улыбнувшись, Фибра покинула комнату.
И вновь в комнате повисло гробовое молчание, разбавляемое грубым стуком по дереву.
С некоторой печалью взглянув на дверь, она надула губы и зашагала вперёд. Кремовые стены дворцовых палат медленно растворялись вместе с лёгкой поступью королевского советника.
