Новый друг

      Застыв в полуметре от входной двери, Маккол почувствовал, как его захлестывают неконтролируемые эмоции. Он чувствовал яркий запах Рейкена даже на дорожке, ведущей к ступенькам, а сам дом был буквально пропитан им. Должно быть, оборотень бывал в доме шерифа намного чаще, чем на то надеялся Скотт. Все это заставило его замереть и прислушаться к происходящему за закрытыми дверями. И пусть от парней его отделяло несколько дверей и лестница на второй этаж, альфе, тем более в таком состоянии, это далось с легкостью. — Не дразни меня, — послышался голос Тео. — А то я могу и сорваться, — после этой фразы Маккол схватил дверную ручку и был готов выломать дверь, лишь бы поскорее оказаться в комнате. Потому что, кроме достаточно невинных слов, он чувствовал резкий запах желания, исходящий от Тео. Но его остановили слова Стайлза: — Я и не собирался играть с тобой. Помимо очевидного неравенства сил, я перед тобой в долгу, — Стилински взялся за верхнюю пуговицу рубашки, принимаясь расстегивать их одну за другой. — Ты знаешь, а меня даже заводит твоя покорность, — развязно произнес Тео, помогая своему парню снять рубашку и запуская умелые пальцы под футболку. — Конечно, я не тешу себя глупыми иллюзиями, — эти слова он почти прошептал на ухо склонившему голову подростку. — Какими иллюзиями? — зацепившись за эту фразу, Стайлз надеялся добиться отсрочки неизбежного. — Я понимаю, что ты согласился на это ради самого себя. Ну и немного потому, что я был рядом когда… — не видя смысла продолжать, Рейкен оставил засос на нежной коже шеи Стилински и принялся спускаться горячими поцелуями к ключицам. Тот лишь подставлялся под ласку, слабо обнимая Тео, и закончил чужую фразу: — Когда все от меня отвернулись. Ты же это хотел сказать? — счел своим долгом сообщить он, выгибаясь в объятьях и ощущая, как ловкие пальцы Тео залезают под пояс джинсов. — Ты зависишь от меня, потому что именно я удерживаю тебя на плаву, — жестко улыбнулся оборотень, на мгновение отрываясь от своего увлекательного занятия, поспешно снимая свою серую водолазку через голову. — Я не даю тебе погрузиться в мысли о том, что ОН никогда не будет с тобой, — договорил Рейкен, наблюдая, как на лице подростка при ударении на слове «он» появляется обреченно-затравленное выражение. Но Стайлз справился с собой, и его тон приобрел былую волевую окраску: — Хочешь секса — вперед. Но не вмешивай в это ЕГО. ОН тут совершенно не при чем. — Правда? А я уже хотел разрешить тебе во время секса называть меня его именем. Можешь сколько хочешь кричать «С… — фраза оборвалась, и после этого до напрягшегося слуха Маккола не донеслось ни слова.       Он не видел, как его лучший друг в попытке заткнуть Тео сам, впервые, инициировал поцелуй, и как Рейкен, слишком нетерпеливо впившись в губы Стайлза, толкнул его на кровать. Но того, что альфа слышал и ощущал, было достаточно, чтобы осознать, что нельзя больше медлить и ждать, пока человека, который день занимающего его мысли, практически изнасилуют. Хотя он прекрасно понимал, что как таковым насилием это назвать было нельзя, но почти физически ощущаемое отчаянье Стайлза заставляло сердце Скотта сжиматься от невыносимой боли. И если быть честным с самим собой, даже если бы Стилински абсолютно добровольно сам запрыгивал на Рейкена, вряд ли Маккол так просто с этим смирился бы.       Выломав дверь, он в пару прыжков достиг лестницы, а потом и приоткрытой двери в комнату младшего Стилински. Распахнув ее, он лицезрел спину Тео, склонившегося над кроватью, а за ней почти закрытого от обзора, растрепанного Стайлза, в панике уставившегося на него. И эту реакцию легко было понять. Истинный альфа предстал перед ними в своей полной красе, с длинными острыми когтями, ужасающим оскалом и горячими геенной огненной, алыми глазами. — Стайлз, ты мне нужен. Сейчас! — практически прорычал Скотт. И даже Тео, явно недовольный таким поворотом событий, додумался не спорить, нехотя отпуская Стилински из своих объятий. Стайлз выскочил из-под него как ужаленный, по пути застегивая пуговицу на джинсах и стремительно краснея до неприлично густого оттенка. Футболка на нем была слегка задрана, и Маккол с трудом удержался от того чтобы поправить ее, попутно коснувшись открывшейся кожи. Вместо этого он подхватил валяющуюся на полу рубашку Стилински и бросил ему в руки. — Одевайся. Пойдем, — почти приказал он, не терпящим возражения тоном.       Стайлз был настолько поражен, что даже ничего не спросил, когда увидел выбитую из рамы входную дверь, просто осторожно прислонил ее на место. Весь путь до дома альфы они молчали, той особой, напряженной тишиной, заставляющей сердце Стайлза бешено стучать и колени подгибаться. — Прости, что напугал, — наконец пробормотал Скотт, проходя в свою комнату. Друг вошел следом, с легкой опаской взирая на внезапно ставшего непредсказуемым альфу. Тот уже полностью вернулся в свою человеческую форму, но непонятные мотивы его действий настораживали подростка. Маккол, которого он знал, никогда не вмешался бы в его личную жизнь, не повел бы себя столь дико, не смотрел бы как сейчас, с затаенной печалью. — Да ничего, я как-то уже привык к неадекватным оборотням, — попытался пошутить Стилински, тактично умалчивая, что полнолуние будет только через две недели, и срываться сейчас не было абсолютно никаких причин. — О чем ты хотел поговорить? — Я? — непонимающе уставился Скотт — Ну да, я тебе зачем-то был нужен, — терпеливо подсказал Стайлз. — Что-то случилось? — игнорируя какофонию чувств, он изо всех сил старался сохранять трезвость мышления. — Ну да, конечно, — закивал Маккол и тут же спохватился. — То есть, нет, ничего не случилось. Хочешь посмотреть со мной «Звездные войны»? Помнишь, я обещал, — выпалил он первое, что пришло в голову. — Звездные войны? — сын шерифа даже не пытался скрыть изумление. — Ты сверкал глазами и выдернул меня из дома, чтобы посмотреть «Звездные войны»? — первоначальный шок прошел, и в голосе явственно звучал сарказм. — Да. То есть, не совсем… — Скотт сел на кровать и, уставившись на свои ладони, попытался собраться с мыслями. Стайлз осторожно присел рядом и приготовился ждать. — Я хотел попросить тебя… — начал альфа, и тут его смелость иссякла. — О чем? — помог ему друг. — Пожалуйста, не встречайся с Тео, — на одном дыхании произнес Маккол. И понимая, как странно это звучит, принялся оправдываться. — Он преследует какие-то свои цели. С ним что-то не так, он опасен, — он собирался продолжить, но рука лучшего друга осторожно коснулась его плеча.       Скотт повернулся, наткнувшись на внимательный взгляд светло-карих глаз. И поток слов внезапно прекратился. Скотт сглотнул, в последний момент сдерживая себя от безрассудного желания поцеловать сидящего рядом парня. — Ты хочешь, чтобы я расстался с Тео только потому, что ты ему не доверяешь? — медленно спросил Стилински. — Но у меня нет на это совершенно никаких причин, — он замолчал, не собираясь окончательно добивать и без того несчастного Маккола тем фактом, что тот ему на счет Рейкена, в свое время, не поверил. — Пожалуйста, Стайлз, — попросил Скотт, и во взгляде читалась такая искренняя мольба, что Стилински заколебался, и друг добил его беспроигрышным:  — Доверься мне, прошу.       И в этой фразе так явно звучало «Ради нашей дружбы», что Стайлз сдался, закатил глаза и кивнул: — Ладно, — согласился он, хотя безусловно понимал, что отказываясь от отношений с Тео, он топит сам себя в болезненно-обреченной любви к Скотту. Но отказывать Макколу Стилински не умел никогда, чем тот всегда пользовался, пусть и неосознанно.       Стайлз думал, что с этого момента его жизнь превратится в чистый кошмар, но все случилось с точностью до наоборот. Обрадованный Скотт, получивший то, чего хотел, словно задался целью предугадать и исполнить все желания Стилински. Они снова проводили практически все свободное время вместе. Смотрели фильмы, играли в видеоигры и ловили полицейское радио, по ночам разъезжая по темным улицам на стареньком джипе.       Все было так, как до всей этой чехарды с оборотнями, девушками и прочими проблемами. Просто Скотт и Стайлз, партнеры по преступлениям, лучшие друзья, братья и даже больше.       Но если для Стилински это было подарком небес, получить который он уже не надеялся, то для Маккола радость была здорово омрачена постоянным одергиванием себя и мучительным томлением. Он жаждал прикосновений с каждым днем все сильнее и едва мог сдержать рвущегося изнутри альфу. У него не было многолетнего опыта скрывания чувств к лучшему другу, какой был у Стайлза, что и спровоцировало проблемы с контролем над волчьей сущностью.       Стилински же, в свою очередь, просто наслаждался тем, что имел, давно забыв, что значит даже мечтать о большем. Единственное, чего он боялся, так это того, что друг заведет очередную пассию, и все вернется к уже знакомому сценарию.       Но время шло, а Скотт, к удивлению Стайлза, даже не смотрел в сторону девушек, по шею увязнув в любви к Стилински. Но тот об этом даже не подозревал и, замечая явные проблемы с самоконтролем, мучающие Маккола, связывал их с отсутствием в его жизни якоря. И разрывался между желанием быть «настоящим другом», готовым пожертвовать своими чувствами и помочь альфе найти новую любовь, и потребностью быть рядом так как сейчас, почти постоянно, словно врастая в жизнь Скотта.       Стайлз настолько боялся даже мысленно допустить крохотную вероятность того, что лучший друг к нему неравнодушен, что в упор не замечал явных знаков внимания, которыми щедро одаривал его Маккол. То, как тот садится все ближе во время их вечерних просмотров фильмов, как постоянно касается, ненавязчиво, почти невесомо, но каждое из этих прикосновений заставляло сердца обоих практически замирать в сладком блаженстве.       Но многолетний груз невзаимной любви не оставлял места надежде, и во всех недвусмысленных проявлениях заинтересованности Стайлз упрямо видел лишь дружбу, соперничая по узколобости с самим Скоттом. Но что было тяжелее всего отрицать, так это внезапную патологическую тягу альфы его опекать. Нет, конечно Маккол был достаточно заботливым другом, но теперь он просто не знал меры. Он всюду таскался следом, оберегая от всего, и порывался даже носить учебники друга, на что сын шерифа на него так красноречиво посмотрел, что Скотт стушевался и оставил попытки. А еще он чуть ли не рычал на всех, кто, по его мнению, косо посмотрел на Стилински, и был готов в любой момент вступиться за вполне умеющего постоять за себя парня. На них уже начали странно поглядывать в школе, но на все увещевания Стайлза Скотт лишь понуро опускал голову, соглашаясь, а потом повторял все в точности.       Осознав, как много значит для него лучший друг, он еще больше начал ценить его и понимать насколько уязвим Стилински, во всем том, что постоянно происходит с ними. Стайлз остался единственным человеком в его стае, и несмотря на выдающийся интеллект и исключительное везение было бы наивно уповать на то, что они будут спасать его и впредь.       Яркая кровь Стайлза покрывала руки Скотта почти до локтей, но все попытки заставить биться остановившееся сердце были тщетны. Рана была слишком глубока, а альфа оказался слишком далеко, и всех его волчьих сверхспособностей хватило лишь на то, чтобы добраться до Стилински за мгновение до того, как карие глаза потухли, а грудь неподвижно замерла. Скотт успел услышать последний удар преданного сердца и душераздирающую тишину наступившую за ним. Мир погрузился во мрак, и волк, яростно мечущийся внутри, вырвался наружу, разрушая все на своем пути. Спустя какое-то время Скотт уже не крушил, а только истошно выл, оплакивая утрату, и бесконечно повторяя бессвязные «Почему». В них было слишком много разных смыслов. «Почему я не предусмотрел, не защитил? Почему я не был рядом? Почему я не погиб вместо него?» И последнее… «Почему я так и не сказал, что люблю его?»       Вынырнув из сна, как из-под толщи сковывающей его воды, Маккол резко всхлипнул, не прекращая плакать. Он медленно осознавал, что это был лишь кошмар, но тело отставало от разума, и, сотрясаясь в рыданиях, он чувствовал абсолютно мокрые от слез щеки.       Скорость оборотня безусловно пригодилась, когда через пару минут он уже залезал в приоткрытое окно Стилински, стараясь ни единым звуком не разбудить подростка. Но тот встретил его широко распахнутыми в ужасе глазами. Еще бы, любой бы испугался, увидев на фоне света фонаря темную фигуру, залезающую в окно. — Это я, Скотт, — торопливо произнес альфа, опасаясь, что парень вполне может держать биту под кроватью специально для таких случаев. — Ух, чувак, ты меня здорово напугал, — Стилински приложил руку к груди и постарался унять бешеное сердцебиение. Постепенно он достаточно успокоился, чтобы спросить. — Что-то произошло? — чем поставил Маккола в чертовски сложное положение. — Нет, я просто гулял, проходил мимо и подумал, что вдруг ты не спишь, — неловко выкрутился он. — Ну, я не спал, — еле заметно улыбнулся Стайлз. Несмотря на неожиданность, он был рад видеть друга и понимал, что тот сам расскажет, когда будет готов. — Хочешь покататься послушать полицейскую волну? — Нет, наверно. Завтра рано вставать, — ответил Скотт, благодарный за то, что подросток не стал его расспрашивать. Потому что пережить заново свой кошмар Маккол хотел менее всего в этой жизни. — Ты прав, — согласился Стилински, не зная, что еще добавить, и глядя на переминающегося с ноги на ногу парня. — Я пойду, пожалуй, — потоптавшись на месте, пробормотал тот. — Увидимся через несколько часов в школе, — ободряюще улыбнулся Стайлз, про себя сделав заметку, попытаться вывести альфу на разговор как можно скорее, очень уж потерянным тот выглядел. — Кстати, а почему ты не спал? — уже сидя на подоконнике, спросил Скотт. — Да ерунда, бессонница, — отмахнулся Стилински, ощущая, как пульсирует болью в висках проклятая головная боль, не дающая ему заснуть. Играл он мастерски, и Маккол спокойно вернулся домой, а парень до самого утра не сомкнул глаз, перепробовав все известные ему способы снятия боли.