Любовь со вкусом кофе и щепоткой крови

Юнги нервно выдыхает, сжимая одной рукой сладкую вату, а другой черный пистолет, наполненный несколькими капсулами реладорма. Ночка обещает быть веселой. Парень недовольно хмурит брови, пряча «оружие» далеко в рюкзак. Задирает голову вверх, наслаждаясь розовыми тучками. Была весна, но солнце все равно садилось рано.

***

Розовые дымка заката медленно опустилась на город, навеивая холодный ветерок, отчего Хосок поежился. Юноша не захватил утром куртку, совсем забыв о частых ветреных сеульских вечерах. В наушниках играет любимая «The Neighbourhood — Afraid». Невозможность отказать милой официантке в просьбе подменить сыграла с Хосоком злую шутку. Именно поэтому сейчас он впопыхах натягивает толстовку. Именно поэтому он чуть ли не забывает свой телефон. Именно поэтому он дрожащими руками закрывает кофейню, перевернув перед этим табличку «Закрыто». Не потому, что он ужасно переживает из-за предстоящей встречи. Нет. Не поэтому он бежит со всех ног на мост, не замечая развязанных шнурков, что стали причиной его фееричного падения под ноги какому-то незнакомцу. Проехавшись коленями по асфальту, Хосок прижмурился от остро режущей боли. Из-за большой чувствительности юноша чувствовал каждую песчинку, больно натиравшую рану. Или раны. Взгляд, потупленный в землю, наткнулся на приближающуюся тень, а над головой прозвучал знакомый голос. — Ты в порядке?! — Хосок поднял взгляд и встретился глазами с испуганным и озабоченным своим постоянным клиентом. — Простите, я опоздал,- пролепетал юноша, пытаясь подняться с колен, что кстати удавалось с трудом. Но сильные руки, вовремя подхватившие обессиленного и красного от бега официанта, не дали снова упасть на землю. Резко схватив юношу за талию, Юнги дернул того на себя, прижимая ближе и горячо дыша над ухом: «Я испугался». От такого вроде бы и невинного, но столь интимного действия, уши Хосока резко закраснели, что вызвало у Мина тихий смешок умиления. Усадив это «горе луковое» на скамью, что стояла рядом, Юнги резко достал из рюкзака бинты, зеленку и зеленый леденец, который со смущением протянул Хосоку, не глядя тому в глаза. На немой вопрос ответил просто: «Люблю быть готовым ко всему, что бы не случилось.» Ну не рассказывать же, что однажды ему попалась такая истеричка, что сумела даже с полуотрезанной головой расцарапать тому его невинное личико. Бинты покоятся на ранах, а Хосок недовольно шипит от странной боли. — Вечер набирает обороты, — весело заиграв бровями, сказал Юнги, отчего юноша громко захохотал. Время давно перевалило за полночь. Юнги задумчиво бродил по аллее Самчхон, не замечая того, как крепко сжимает руку идущего рядом Чона, который рассказывал об очередном наглом клиенте. Вдруг парень остановился и стал напротив Хосока, который тут же притих. — Хен, ты чег…- нежный поцелуй в губы не дал парнише закончить вопрос. Губы Юнги были влажные и холодные. Это создавало крышесносный контраст с горячими устами Хосока. Отстранившись, парень прошептал: — Ты слишком много болтаешь…- Юнги пошел дальше по аллее, непринужденно делая вид, что сердце не колотится, как умалишенное. Хосока молча поплелся сзади, все время дотрагиваясь до красных губ…

***

Темная машина со бешенной скоростью пронеслась вершинами Пугаксана, направляясь с Самчхону. Черное тонированное стекло опустилось, и взору молодого человека, одетого в дорогой черный костюм, показались чудесные деревья, обволакивающие нежными лепестками. — Так вот, значит, как наш Сахарок развлекается… — Господин Ким, — начал водитель, но был перебит взглядом злого начальника. — Простите, господин КимТэ, нам нужно ехать. — Да-да, но вот только видишь ту рыжую башку, что идет рядом с нашим Юнгешой? Пробей мне все о нем. От имени до любимых щипчиков для ногтей. — Хорошо. — Что же, я тебе жизнюшку-то подпорчу, миленький мой, сладенький…