And you try

Приятное тепло всё тело окутывает, заставляя прижаться сильнее к его источнику. Чонгук дыхание Юнги у себя на затылке ощущает, и улыбка на лице появляется. Он впервые за долгое время спит спокойно: кошмары не мучают его более. В руках его разворачивается, на умиротворённое лицо Мина смотрит, у того ресницы подрагивают и губы слегка приоткрыты, а рука на талии мелкого покоится. Чонгук удержаться не может, своими сухими губами к Юнги тянется, нежно прикасается, тот не проснулся, но ближе младшего к себе прижимает в шею утыкается. Сейчас в его объятиях ему хорошо, они как будто защищают от всего, не дают ему в этом мире погибнуть. Ему бы так ещё дольше пролежать, но любознательность вверх берет, и он из крепких объятий Юнги вырывается, на кровати садится и осматривает место, где находится. Чёрные шторы закрывают окна, не давая утреннему свету пробраться, потом дверь ведущая в гардероб, мягкий ковёр под ногами, сбоку шкаф с книгами, и Чонгуку уже нравится эта комната только потому, что сделана в стиле Юнги. Аккуратно из комнаты выходит, тихо прозрачные двери за собой прикрывая. Чон решает сначала душ принять и начинает искать ванну, блуждая по огромной квартире. Выйдя из комнаты и пройдя по тёмному коридору, он выходит в зал — это комната с огромным окном во всю стену в пол, возле которого он вчера стоял, наблюдая за городом. —Так много окон… Большой белый диван с множеством подушек разных размеров, напротив немаленьких размеров плазма, мягкий белый ковёр по всему залу, различные комнатные растения, небольшой мини-бар с различным видом алкоголя. —Неужели так много пьёт? — пронеслось в голове блуждающего. С боку от мини бара лестница ведущая наверх, там был балкон по всему периметру, откуда можно было разглядеть всю квартиру, и там же было ещё несколько комнат. В одной была кухня, потом кабинет Юнги, и самая последняя была свободная комната с огромной кроватью шкафом с вещами, и всё, что есть в обычной комнате. Поднявшись выше по лестнице, Чонгук наблюдал прекрасный вид на утренний Сеул. На крыше был небольшой бассейн, недалеко от него диван, на котором можно проводить вечерние посиделки, подумалось Чонгуку, и опять стол с алкоголем. Спустившись вниз, парень прошёл мимо комнаты, в которой спал Юнги, он открыл дверь и, наконец, нашёл то, что искал. Это была немаленьких размеров ванная комната, с белоснежными полотенцами, шкаф с различными видами шампуней и гелей для душа, а напротив шкаф с нижним бельём, и ночными футболками. Прозрачная кабина, в которой Чонгук принял душ, смывая с себя всю ту грязь, которая по его мнению смылась лишь тогда, когда он встретил Юнги. Выйдя из душа и найдя свободную белую футболку до колен, он решил ещё раз осмотреть квартиру. Пройдя в глубь коридора, он наткнулся на дверь, слегка повернув ручку, Чонгук прошёл вглубь. От увиденного он так и остался стоять в проходе. Комната была вся чёрная, и только свет от окна разгонял тяжёлую темноту. Посередине неё огромный белый рояль и множество фотографий на стене, на которых Чонгук заострил свое внимание. Подойдя к одной из них, Гук протянул руку к фотографии, на которой они были вместе с Юнги. И так вся стена. На фото они улыбались, обнимая друг друга, гуляли в парке, фото, где отмечали первый раз День Рождения Чонгука, все фотографии, они все были сохранены Юнги. — Я хотел проснуться рядом с тобой, — сонный голос Юнги выводит из ступора Чонгука, который не мог оторвать взгляда от стены. — Прости, — прижимается спиной к груди старшего, — их так много… Я даже и не думал, что ты их сохранил… Юнги губами шею Чонгука целует, к себе ближе прижимает. — Я хотел видеть твою улыбку каждый день, — говорит Мин вдохнув воздуха. — Но тебя не было, и поэтому мне приходилось довольствоваться этим… Надеюсь теперь, ты будешь дарить мне её настоящую, — он разворачивает Чона к себе лицом. Нежно проводя внешней стороны ладони по щеке, младший к руке льнёт, блаженно глаза прикрывая. Юнги к губам тянется, за затылок Чона к себе приближая. У того уже губы раскрываются, и язык Юнги свободно проходит, сплетаясь с чонгуковым. Чон за талию старшего к себе прижимает, ударяясь о грудь. Ему губы Юнги как вода после засухи, а нежные поглаживания по спине тело дрожать заставляют. Он как будто бы бежал всю жизнь, себя в этом мире искал и нашёл только рядом с Юнги. Воздух кончается, но отрываться совершенно не хочется, но всё же им приходится отстраниться друг от друга. Юнги голову вверх поднимает, на Чона смотрит убирая чёлку с лица младшего. — Ты так вырос… — Мин опустившуюся голову за подбородок поднимает, в глаза смотрит. Но Чон в ответ не смотрит, он Юнги в шею дышит, но взгляда не поднимает, слова из себя выдавить пытается, но не выходит ничего. — Куки…—Юнги в глаза на против посмотреть хочет, но Чонгук стоит упрямо за рубаху Юнги держится. Он поцеловать хочет, чтобы мелкого успокоить, но тот осторожно голову вверх поднимает и чуть ли не шёпотом : — Прости меня… — Чонгуку сейчас смотреть в глаза Юнги стыдно, — прости… Я виноват… — всё же выговаривает мелкий, и снова голову отпускает, он сейчас как будто на казни стоит смерти своей ждёт,и уж лучше она чем молчание в ответ. Юнги не понимает, за что тот извиняется, но видит, что далось это младшему тяжело, он так минуты простоял не зная, что ответить. Ему на сломленного Чонгука смотреть больно и молчание его выдаёт, он уже слышит как тот всхлипывает, но ничего поделать не может. — Мы поговорим об этом, как только захочешь, — опускает голову Чона на свое плечо, — не извиняйся, не за что. Это я виноват перед тобой, это я… — Нет! Хён, не ты — это я! Это все я! Чонгук от Юнги отходит со слезами на глазах, из комнаты выходит. В спальню, в которой они спали, заходит, на кровать садится, руками лицо прикрывая. Старший смотрит в спину, скрывающуюся в его спальне, и за младшим идёт. В дверном проёме останавливается, на Чона смотрит и не выдерживает, подходит, на колени перед младшим встаёт, руки от лица отнимая, в свои берёт и целует каждый палец младшего. — Если тебе будет легче, то хорошо, я простил тебя, — говорит Юнги, от руки не отрывая своих губ, — но и я тоже виноват, не надо сваливать всю вину только на себя. — Но я…—у мелкого каша в голове, он действий Юнги не понимает, каждый палец мелкой дрожью покрывается, когда губы Юнги их косаютя. — Чонгук, — Мин глубоко вздыхает и все же отрывается от руки младшего, — ты не виноват, это я.—В его словах столь утверждения, что Чонгук его перебить боиться. — Я не нашёл тебя, и из-за этого по моей вине ты очутился в приюте, по моей вине ты работал в борделе, зарабатывая себе на жизнь, торгуя своим телом, — голос Юнги был твёрд, а во взгляде читалась решимость во всём том, что только что было сказано. Но Чонгук с этим соглашаться не хочет, он на старшего смотрит слова в голове прокручивая. Все те годы, что его не было, Юнги искал и он это знает, они с ним в одном городе были, рядом и одновременно далеко. — Юнги… Это же я исчез и не сказал тебе об этом, — сжимая руку Юнги в своих, начал младший. — Я бы мог написать тебе или позвонить, но не сделал этого, — Чонгук смотрел на серьёзного Юнги, стоящего перед ним на коленях, — но не стал… потому что… побоялся, что ты не простишь меня, когда я приду к тебе, побоялся, что ты оттолкнешь меня и не захочешь видеть, —Чонгук руки сильнее сжимает, во взгляде Юнги печаль видит, и смесь ещё не понятных ему чувств старшего. Он за руку держит как за спасательный круг, который ему утонуть не даёт, он слов Юнги боится, что тот все же передумает и за дверь его выставит. — Я зол на тебя, — Мин встал с колен и обойдя кровать сел с другой стороны, смотря в окно, —это ты хотел услышать? То что я буду хотя-бы злиться на тебя? —Юнги неожиданно понимает, что и правда зол на младшего, понимать начинает, что его вины тут нет, и от этого больно становится потому, что сейчас Чонгуку гораздо тяжелее даже рядом с ним находиться, —я ничего не могу поделать, и время назад повернуть не могу, чтобы изменить все, чтобы мы вместе были, чтобы ты не исчезал, —Юнги через плечо на напряженную спину Чонгука смотрит и обратно к окну отворачивается, —и сейчас когда я все же нашёл тебя, ты заставляешь меня ненавидеть тебя? У него перед глазами Чонгук со слезами на глазах, и его крик в ушах. Ему сейчас все сном кажется и сидящий Чонгук иллюзией. Но он его всхлипы за спиной слышит, от этого легче становится потому, что Чонгук рядом он здесь и не иллюзия. Он хотел накричать на мелкого после услышанного, в голове от одной мысли, что к его телу прикасался кто-то, руки трясутся, а от того, что Чонгук знал, где Юнги и не пришёл, не объявил о себе, злость просыпается. Он голову в пол опускает пальцеми на руках щёлкает. Слышит как Чонгук с кровати встаёт и к нему направляется свет от окна закрывает, колени в разные стороны расходятся и младший между ними встаёт. Чонгук опущенную голову Юнги двумя руками поднимает, в такие родные и любимые глаза смотрит, спасение в них ищет, боится там ненависть увидеть, но там лишь любовь с печалью смешанная. Мин взгляда не отводит, но в голове проносится. —Как раньше —Он помнит, как мелкий у него прощение просил, всегда между его ног вставал и голову вниз отпускал ,и Мин всегда прощал, потому что любил. И любит. — Прости… Чонгук к Юнги склоняется, и оба на кровать заваливаются. Младший целует нежно,как бы прощения за все пять лет просит, на бёдра старшего садится пальцы переплетает. Юнги Чона , к себе тянет прижимая, младшему доминировать над собой позволяет. Чонгук губами ниже спускается, на шее следы свои оставляет, ключицы выцеловывает, возбуждение Юнги чувствует. На тазобедренной кости засос оставляет. К лицу Юнги тянется, в губы целует, всю свою боль внутри в поцелуй вкладывает , за губу нижнюю кусает больно, чтобы кровь пошла, старший шипит, но терпит ему боль чонгукову забрать себе хочется, чтобы Чонгук понял, что не один. — Я все ещё немного зол на тебя, — говорит Юнги открывая глаза, — но на половину ты прощён, —Мин дышит тяжело, и глаза закрывает,—ему воздуха в лёгких мало, но он и не нужен, Чонгук ему как замена всему, замена в самых жизненно необходимых вещах. — Спасибо хён, —говорит Чонгук, и вновь к губам тянется, — Как думаешь, я могу так постоянно у тебя прощение вымаливать? Если да, то я готов, — в поцелуе улыбается. — Я с тобой об этом потом поговорю, — Мин встаёт опираясь на спинку кровати, Чонгука на себя тянет, руки на бедра кладёт. — Думаю, нам нужно Чимина оповестить, он тебя тоже искал и… — Я знаю, он мне звонил, он сейчас здесь, в Сеуле, надо ему позвонить и назначить место встречи. — Тогда я завтра забронирую столик в ресторане, — говорит Юнги и целует младшего в подбородок. — И, наверное, Намджун и твой друг Джин тоже должны придти. Чонгук глаза округляет на старшего смотрит. — Джин парень Намджуна? — Да, он мне говорил, что вы с ним виделись, но ты не узнал его, — Юнги чёлку Чонгука на бок зачесывает. — Ох… Да, не узнал, — младший на грудь Юнги опускается. — Давай ещё полежим, я устал очень. Юнги на кровать опускается, а Чонгук так и остаётся лежать на нём. Так и до вечера они лежат в объятиях, изредка целуя друг друга. Юнги мог бы с лёгкостью сказать, что кроме Чонгука сейчас ему ничего не нужно, он нашёл его, и, кажется, цель в его жизни уже достигнута. Ему не нужно больше ничего, лишь Чонгука рядом с его нежными поцелуями и такой любимой улыбкой.