And you try

На улице вечереет уже, и воздух прохладный по лицу бьёт, лёгкой дрожью по телу проливаясь. У Юнги впервые на душе спокойно, воздух чистый лёгкие забил. Он всю историю вспоминает, в самое начало возвращаясь, все моменты, когда Чонгук в его жизни появился, как листы в книгах переворачивает, новую историю читает, хоть и прожил уже всё когда-то. Ему на душе спокойней стало, хоть и неприятный осадок правда оставила. Чонгук ему всю душу на изнанку вывернул, рассказал всё и сейчас на старшего не смотрит более, теперь ему стыдно стало. Он из окна машины на дом смотрит, в котором пять лет пробыл, в воспоминания с головой уходя. Вспоминает, как мать его здесь оставила, сказала, что заберёт когда проблемы разрешит; Джина помнит, как тот ему опорой был, защищал всегда и любовь дарил, хоть и не знал его совсем, ибо Чонгук не рассказывал ничего никогда, но старший и не лез, он ему за мать и за Юнги любовь дарил и взамен ничего не просил. Глаза от воспоминаний щипет, и слёзы на ружу просятся, от несправедливости кричать хочется, потому что для Чонгука это невыносимее всего было, ему в его двенадцать слишком больно было. Его не долюбили в детстве, относились как к твари, с призрением смотрели, в тёмной комнате закрывали, свет не пропуская. Но у него Юнги появился, на чистый воздух вынес, улыбку первую подарил, и у него это отняли, из сердца вырвали, крича, что таким, как он, не дано. И уже слеза первая по подбородку катится, и Юнги руку сжимает, не даёт одному в этих воспоминаниях утонуть. Молча из машины выходят и в сторону дома идут, Чонгук за спиной шаги Юнги слышит и двери во внутрь открывает. Они по коридору длинному идут и без стука в кабинет заходят. — Добрый вечер, — женщина из-за стола встаёт, кланяется низко. — Здравствуйте, можно мы вещи заберём? — Конечно, — обратно на кресло садится. — Только вам придётся некоторые документы заполнить, — на стол папку кладёт и на Юнги смотри. — Я так понимаю, это вы тот, кто Чонгука выкупил… — Хорошо, — Мин на Чонгука за спиной смотрит. — Я быстро, ты иди пока, собирай всё, что нужно, — в лоб целует и к женщине за стол садится. За дверь выходит, по сторонам озирается — он здесь пять лет пробыл, а видит все как будто впервые. Ему идти по коридорам одному страшно, он свою защиту там в кабинете оставил, и без неё ему любой шорох смертью кажется. Он тихо в комнату заходит, в проходе останавливается. Здесь всё так же, как и было до того, как он был здесь последний раз, здесь кровати две, шкаф один, и стол со стульями двумя. Здесь его пять лет прожитых. Пять лет без Юнги. И вроде убежал уже, а все равно накрыло, с головой накрыло моментами из прошлого. Они ногами и руками по телу бьют, передышки сделать не дают, останавливаться не желая. И кто-то все равно из этой бойни вытащит, кто-то из прошлого в крепкие обьятия заключит, помогая ранам на теле затянуться. — Всё хорошо? — Юнги голову на плечо Чонгука кладёт, комнату осматривая. — Я все документы заполнил, так что теперь ты официально только мой, —тихо в шею говорит. — Я всегда был только твоим, — спиной к груди ближе жмётся, родное тепло ощущая. — И всегда будешь, —руки на талии сильнее сжимает. — Хочешь побыть один? — Нет, поехали, нас уже ждут, — в руках Юнги разворачивается и нежно в губы целует, руками в грудь упирается. В глаза цепочка на шее бросается, Чонгук её в руки берёт и на Юнги смотрит. — Она все ещё у тебя… — Я и не снимал никогда, — в переносицу целуя, говорит Мин. — Я тебя люблю. — Я тоже люблю тебя, — и Чонгук впервые за столько времени улыбается, потому что всю боль Юнги забрал и выбросил туда, где никто не найдёт больше, оставляя её гнить в пустыне на дороге, куда ни сунется никто. *** Тэхён на Чимина смотрит, который с Джинном разговаривает, и взгляд оторвать не может. У того теперь лицо улыбка освещает, на сердце у Кима след оставляя. Намджун рядом стоит и за друга радуется, тех несчастных пять лет и не было как будто вовсе. Той боли, тех обид и слёз. И так хотелось бы верить, но нельзя их вырвать из воспоминаний, как бы сильно не хотелось. Они должны быть, без них истории бы не было. — Я рад за тебя, — говорит Намджун хлопая друга по плечу, — рад, что у вас всё хорошо. — Спасибо, — Тэхён свою искреннюю улыбку в ответ дарит. — Так где же… Тишина резко помещение окутывает, весь воздух забирая, и только кашель Юнги и тихая музыка даёт понять, что время всё-таки не остановилось. Чонгук из-за спины выходит на присутствующих смотрит. Он сказать что-то хочет, но не может. К нему Чимин подходит и в крепкие обьятия заключает. Руки как будто свинцом налились, отяжелели очень, но он всё равно поднимает их и Пака в ответ обнимает. — Привет… *** За все те три часа, что они вместе пробыли, Чимин весь диалог прощение просил, о всём спрашивал, опять прощение просил. Чимин на прощание обнимает крепко и за Тэхёном в машину идёт. Он теперь с Чонгуком каждый день видеться будет и не потеряет никогда больше. Намджун тоже руку на прощание жмёт и Джина за собой уводит, крепко за талию к себе прижимая. — Поехали домой, — Юнги к машине Чонгука ведёт, дверь перед ним открывая. У Чона внутри все спокойно впервые, он руку Юнги в своей крепко сжимает и в окно смотрит. У него теперь есть свой дом, куда он может придти и получить любовь и нежность, защиту и понимание — получить то, что у него забрали однажды. Юнги — это теперь всё для него: и воздух, и небо, и вода. Он его семья. Если его не будет рядом, Чонгук пропадёт, исчезнет. Он без него задохнется. И никакие лекарства и врачи уже не помогут. Юнги —это его лекарство. *** В квартире темно сейчас, и огни города лишь не дают споткнуться, просачиваясь сквозь тонкие занавески, в комнату. Чонгук в спальню проходит и на кровать ложится, руки в разные стороны раскидывая. — Спасибо, — говорит, когда Юнги в комнату заходит, — за всё спасибо. Мин к кровати подходит и над Чонгуком нависает, в губы целует, на шею спускаясь. И Чон в его руках как пластилин гнётся, под горячие поцелуи тело своё подставляя. Юнги вверх поднимается и в глаза смотрит, губами прижимается, язык внутрь проталкивает. Поцелуй из нежного в пошлый переходит, и Мин первый стон с уст младшего ловит. — Я хочу тебя, — Чонгук говорит, когда Юнги на кадыке засос свой оставляет. Мин голову поднимает и желание в глазах напротив встречает. Он аккуратно рубашку и пиджак снимает с младшего, от губ не отрываясь, Чонгука в кровать вдавливая. — Малыш… — Я хочу… Только тебя хотел… Пожалуйста… Чонгук голову вверх поднимает, за затылок Юнги к себе приближая, в губы дыша. — Пожалуйста… Папочка. И Мину крышу срывает, он сам с себя пиджак на пол скидывает вместе с остальнымм вещами. Под коленки Чона к себе притягивает, руки по обе стороны от головы раставляя. Смазку из-под подушки достаёт, на пальцы выдавливая. Ноги Чонгука шире расставляет и сразу два пальца проталкивает, стон губами забирая. Чонгук в агонии бьётся, он шлюхой можно сказать работал, и больно уже не должно быть. Но это Юнги, с ним всё будто в первый раз. Юнги тремя пальцами его уже разрабатывает и комочек нервов уже задевает. — Ах…ха… Мин пальцы высовывает, и Чонгук пустоту ощущает, которую быстрее заполнить хочется. Старший тянется сначала к губам, будто хочет услышать, как Чонгук просит его. — Пожалуйста… Я хочу… Папочка пожалуйста… И Юнги дважды повторять не нужно, он на половину входит, привыкнуть даёт. И когда Чонгук просит двигаться, на всю длину входит. — Ахх, — у мелкого спина дугой гнётся, о грудь Юнги ударяется. Ему хорошо очень, впервые так хорошо, такие ощущения ему только Юнги дарить может, и следы на теле оставлять только ему разрешено. Его тело ему не принадлежит — всё для Юнги. Он весь и полностью Юнги, со всей болью и любовью. Он весь для него. Чонгук на себя и на Юнги кончает, и Юнги просит, чтобы тот в него. И старший не отказывается, глубоко изливаясь, выходит и нежный поцелуй в губы дарит. Чонгука крепче к себе прижимает, ему не противно от того, что Чонгук уже давно и не с ним девственность потерял. Сейчас они вместе, и всё остальное неважно. У Юнги теперь каждое утро с улыбки и нежных поцелуев по всему телу, и каждый раз… — Я люблю тебя Они счастье нашли. Друг друга из толпы разглядели. Теперь Юнги никогда его не потеряет, к себе привяжет, на ключ в сердце закроет.

Потому что Чонгук только для него, а он только для Чонгука.