Катарсис

      На следующее утро Дуглас умылся, сбрил свою щетину и отправился в колледж в отвратительном настроении и с больной головой. На пороге выслушав кучу наставлений от матери и мечтая о тишине, он попрощался с отцом в обычной сдержанной манере и вышел на улицу. Над городом нависла бескрайняя серая туча, отнюдь не внушающая оптимизма и без того хмурому Дугласу, однако добраться до колледжа он решил пешком. «Вот тебе нравится, как ты живёшь?..» Дуглас разозлился на себя. Да какого чёрта он вообще так разоткровенничался вчера с этой незнакомкой?! Ему что, проблем в жизни не хватает?! «Какие проблемы, старина? Она же наоборот предложила помощь…» — тихий голос подсознания услужливо указал на доброту новой знакомой. Спорить было бесполезно, и Дуглас, злой и с больной головой, отбросил мысли к чёрту. Этот день итак обещал быть непростым, чтобы ещё нагружать больную голову тяжёлыми мыслями, и получасовая прогулка со свободным и чистым разумом могла бы немного освежить голову. Сегодня на последней паре будет общий коллоквиум по истории правоведения, а значит, страдать ему до самого вечера.       В колледже Дуглас сидел с таким лицом, что при одном взгляде на него сокурсники обходили будущего адвоката стороной, стараясь лишний раз не навлечь на себя унизительных острот. На их счастье, парню сегодня не было до них дела. Его гораздо больше интересовал его единственный друг Гейл, который, видимо, решил не утруждать себя появлением на занятиях. В кармане звякнул смартфон. Открыв сообщение, Дуглас про себя усмехнулся: догадки подтвердились.       «Дуглас, меня не будет сегодня, смогу прийти только на коллоквиум. Отметь меня, пожалуйста. Я твой должник.»       Он вздохнул. «Чёртов Гейл!» Придётся страдать пока в одиночку. Хорошо, что Дуглас приобрёл навык слушать не слушая… С такими-то родителями это даже не удивительно.       Дуглас просидел с кислой миной до самой последней пары, и даже занятие по психологии общения, которое, к слову, вела его мать, не смогло заставить парня хотя бы имитировать деятельность. Наконец, время вышло, и он решил спуститься вниз и купить воды в буфете.       «Почему я раньше этого не сделал, — подумал он, делая большой глоток содовой. — Идиот.»       Дуглас в числе последних зашёл в кабинет истории правоведения. Чувствовал он себя отвратительно: голова раскалывалась на тысячи кусочков, спину ломило так, будто он всю ночь лес разгружал. Глаза сами собой закрывались, словно бы кто-то целенаправленно склеивал веки клеем между собой. Усевшись где-то в середине, он мрачным взглядом обвёл заполненную однокурсниками аудиторию в попытках предугадать, кому на сегодняшнем коллоквиуме достанется больше всех. Рядом с ним плюхнулся на своё место Гейл и, в неизменной манере повесы закинув сумку на стол, лучезарно улыбнулся. — Даже не буду спрашивать, где тебя носило, — Дуглас мрачно посмотрел на друга. — И не надо, — подмигнул тот, напевая под нос какую-то песню The Dubliners. — Выглядишь, кстати, неважно, Дуг, — сообщил Гейл немного погодя, — заболел? — Ты, как всегда, исполнен тактичности, — саркастично подметил тот, — неужели тебе не всё равно? — Всё равно, — Гейл беззаботно достал из сумки бутылку с водой и, сделав пару глотков, продолжил, — вдруг у тебя дома нет зеркала. Мой долг как друга тебе сообщить, если что.       Дуглас закатил глаза и положил голову на руки. — Заболел, вроде того, — он поморщился, с трудом открыв глаза обратно, — Перепил вчера. Да только кого моё самочувствие будет волновать… — Да уж, приятель, дело дрянь. О’Ниллз, я слышал, сегодня не в духе, так что будет веселиться. Мне-то, — Гейл пожал плечами, — без разницы, а вот ты на глазах вянешь. Прямо как цветочек придорожный. Может, тебя полить надо?.. — Иди ты, — усмехнулся Дуглас, — и как ты успеваешь собирать слухи, если тебя черти носят везде, кроме колледжа? Удивляюсь, как ты вообще ещё здесь учишься. — Не поверишь, сам в недоумении, — расхохотался тот. — А вообще, — Гейл порылся в сумке и вытащил оттуда блистер, — выпей таблетку, братец. Это не ах какое обезболивающее, но помочь должно.       Дуглас приподнял голову и почти злобно посмотрел на приятеля, но таблетку всё же выпил. — Жди теперь, минут через пятнадцать станет полегче жить, — Гейл ободряюще улыбнулся другу, хоть тот его и не видел.       Вихрастый, ещё более худой, чем сам Дуглас, одетый всегда по последней моде Гейл обладал неким очарованием, несмотря на то, что лицо его было сложно назвать привлекательным. Он был из тех, о ком сложно было сказать, чем именно он цеплял девушек, однако менял он их даже чаще, чем носки. Слегка манерный, словно актёр на подмостках театра, он всегда раздражал Дугласа своей вопиющей безответственностью, но другом Гейл был не сказать чтобы ужасным. — Ты хоть что-то знаешь? — обратился Дуглас к другу, не поднимая головы. — Ну так, что-то да помню, — тот в очередной раз повёл плечами, — сам знаешь, моим всё равно, что у меня происходит. Скидывают деньги, и то хорошо. К тому же, вряд ли я пойду дальше по профессии. Из нас двоих невезучий только ты, так что… — Гейл, видя, что Дуглас начинает засыпать, толкнул его в плечо. — Эй, не спи, соня. Самое веселье пропустишь. — Я не сплю, — соврал тот, — просто… плохо мне, вот и всё. К тому же, я ни черта не успеваю. Только пару дней назад был общий опрос у деда, а сегодня уже этот кошмар во плоти…       Дедом друзья за глаза называли старого и приставучего преподавателя правовой экономики. Недолюбливали его за придирчивость и скверный нрав. Он не упускал случая оставить кого-нибудь на дополнительные занятия за малейшую ошибку, и это тоже очень раздражало. — Просто пить надо меньше, — Гейл похлопал Дугласа по плечу. — Уж кто б меня учил…       Гейл, проигнорировав колкость друга, продолжил. — А дед… Да что дед… Он просто вредный. Всем известно, что он предвзятый, старый и ворчливый, да только лучше него никто правовую экономику не знает, вот и терпят его. А О’Ниллз завалит и глазом не моргнёт, причём со стороны будет выглядеть, будто по делу… — он вздохнул. — Моим и не объяснишь, что да как. Они считают, если работаешь усердно и знаешь всё, что нужно, то и завалить не получится. — Ага, фантазёры, — Гейл одновременно перемигивался с симпатичной девушкой с последнего ряда. — Эти кого хочешь завалят, да, крошка? — Весело тебе? — обернулся Дуг на приятеля, наблюдая за его развлечением. — А что? — тот невинно похлопал глазами. — Тебя-то я вот ни разу с девчонками не видел. Может, ты ими и не интересуешься?.. — Ты прекрасно знаешь, почему ты меня с ними не видел, — вздохнул Дуглас. — И нечего тут комедию ломать. О’Ниллз идёт.       Следующие полтора часа Дуглас провёл в попытках не заснуть и хотя бы краем уха улавливать, о чём говорилось на коллоквиуме. Такие собрания его совсем не вдохновляли. «Гораздо проще дать письменную работу, разве нет? И нам спокойнее, и ей. Но нет, надо устроить это…»       За своими мыслями Дуглас не сразу понял, что миссис О’Ниллз обращается к нему. — Мистер О’Рейли, я к вам обращаюсь. Будьте добры, встаньте.       Дуглас нехотя поднялся. — Я задам вам пару вопросов.       «Ну конечно, — обречённо подумал несчастный, — пару. Тебя наверняка моя мать на меня науськала. Это в её стиле, попросить кого-то спустить с меня пару лишних шкур».       Дугласу везло. На все вопросы его почти не больная голова — благослови бог Гейла с его обезболивающим — молниеносно выдавала ответы, так что шансы не быть сегодня поруганным дома стремительно возрастали. — Ну хорошо, — преподаватель поправила очки на переносице и, оторвав взгляд от списка вопросов, посмотрела на юношу, — последний вопрос. Расскажите, в чём суть Первого лиссабонского референдума, или двадцать восьмой поправки в конституции, и какова её история? Дуглас напрягся.       «Так, двадцать восьмая… эта не та, про аборты? Нет, стоп, это восьмая… Может, распространение информации?.. Нет, это другая… Так, соберись, давай же…» — Мистер О’Рейли, вы знаете ответ на это вопрос? — миссис О’Ниллз начала терять терпение, — если не знаете, сядьте, я задам этот вопрос кому-нибудь другому.       Дуглас сел, подавляя в себе желание одновременно и рыдать, и смеяться. «Надо же, задать вопрос из программы первого курса… Как знала, что я ни черта не помню… вот змея, — думал юноша, — я больше не могу…»       Остаток коллоквиума прошёл относительно спокойно, если не брать в расчёт колкие шутки сидящего рядом Гейла. Дугласа раздражало всё, даже само существование приятеля назойливой мухой мешало несчастному держать себя в руках, даже шуршание бумаги на преподавательском столе ужасно бесило. Посмотрев на настенные часы, Дуглас облегчённо выдохнул. До конца всего этого цирка оставалось семь минут. Через две минуты педантичная преподавательница скажет всем результаты и их отпустят, и Дуглас наконец пойдёт домой. Спать. — Мисс Дейнвиг, ваша оценка C*. Мистер Дорнбейн, у вас сегодня D. Мистер Фитцберг…       Дуглас слушал вполуха, про себя отмечая, что ни у кого нет даже B. Все получали C, D, некоторые даже умудрялись схлопотать E. Сегодня не везло никому. — Мистер О’Рейли, — наконец-то дошла очередь до Дугласа, — у вас B. Мистер Рейнвок, — это был Гейл, — у вас A. Кстати, единственная на сегодня, — миссис О’Ниллз закрыла свою записную книжку, откуда диктовала оценки, и бросила её на стол, — все свободны. До следующей встречи.       Дуглас встал со своего места и уныло поплёлся в сторону выхода. Гейл нагнал приятеля уже в коридоре: не смог упустить возможности перекинуться парой фраз с очередной однокурсницей. Впрочем, легкомыслие было его единственным недостатком. — Как, скажи мне, — Дуглас недоумённо качал головой, — ты выкрутился? Сам же говорил, не знаешь ничего.       Гейл засмеялся. — Фортуна не единственная девушка, которая от меня без ума, — он расправил воротник рубашки, — но, если честно, мне действительно повезло. Я просто прочитал вчера перед сном несколько листов из учебника, совершенно наугад. И, представь, мне достались вопросы именно по ним. Вот это совпадение, а? — Да уж, чудеса да и только, — Дуглас невесело улыбнулся. Его самого дома ждал содержательный разговор с родителями, и о том, что именно ему скажут, гадать не приходилось.       Всю дорогу до дома Дуглас думал о своей новой знакомой. Он очень плохо помнил содержание их разговора, зато отдельные фразы будто гравировкой остались в его памяти. «Поговорить, как же, — думал юноша, — вот приду сейчас, там они и поговорят со мной.» Парень невесело ухмыльнулся. «Надо что-то менять, я это чувствую. И у меня лишь два вопроса: что и как… Надо разыскать её снова… Хорошо, что я помню, в какой паб зашёл вчера…»       Дуглас медленно, словно нехотя переступил порог. На звук закрывающейся парадной двери из кабинета вышел отец с неизменным двойным виски: — Привет, сын, — флегматично пробасил тот, — какие успехи в колледже? Мы уже можем обустраивать для тебя кабинет в моей конторе? — Здравствуй, отец, — Дуглас натянуто улыбнулся. — Всё в порядке, тебе не о чем волноваться. — Дуглас, — с лестницы спускалась Дороти, — как объяснишь, почему тебе поставили B по истории правоведения? Почему не A? — Здравствуй, матушка, — устало выдохнул Дуглас, — я не ответил лишь на один вопрос на общем коллоквиуме. Миссис О’Ниллз просто излишне ко мне придирается.       «Вот старая змея, уже позвонила, нажаловалась… А я ведь только с полчаса назад вышел…» — Правда? — Дороти стремительно впадала в истерику, — Я знаю миссис О’Ниллз лично и едва ли могу обвинить её в предвзятости. Между прочим, она звонила мне только что, и намекнула, что тебе стоило бы подтянуть её предмет. Как это понимать?       Дуглас мысленно закатил глаза. «Ну конечно, так я и думал.» — У меня куча других предметов, которые так же необходимо сдавать вовремя. Я просто не успел. К тому же это был вопрос из программы первого курса. У меня десять обязательных модулей, я не успеваю… — Это неправда! — Взорвалась Дороти, — ты просто плохо стараешься! Старался бы лучше, всё бы успевал и получил бы A! И на что, интересно узнать, пошли наши с отцом деньги? Брайен, — обратилась она за помощью к мужу, — ну что ты молчишь? — Твоя мать права, Дуглас, — вытаскивая трубку из кармана, прохрипел тот, — тебе следовало бы больше внимания уделять такому важному предмету, как история правоведения. Всё-таки, последний курс колледжа. Это очень большая ответственность в наше время — быть адвокатом, и без знания истории сегодня никак.       Дуглас в очередной раз вздохнул. — Да, прости, матушка, — он старался изо всех сил выглядеть виноватым, — в следующий раз я буду стараться лучше.       Юноша направился в свою комнату, в то время как Дороти продолжала: — Следующего раза может и не быть! Тебя выгонят к чёрту с такими отвратительными оценками! И никто не возьмёт тебя на работу, даже твой отец! Никому не будешь нужен!       Остальную тираду Дуглас не стал дослушивать. Он закрылся в своей комнате, устало потирая глаза. Мать, как всегда, раздувает слона из мухи, а отец ей просто потакает. Ну получил он B, ну что теперь? Там никто кроме Гейла и его самого не получил даже B. У Гейла, конечно, A, да вот только один чёрт знает, как она ему досталась. В голове пульсирует единственная мысль: «Спать». И как можно скорее.       Дуглас переоделся, лёг в кровать и, потушив свет, мгновенно провалился в сон. ______________________________________________________________       На следующий день Дуглас проснулся от громкого будильника прямо над ухом. Подавив желание разбить смартфон о стену, юноша встал… и сразу сел обратно. Головная боль, отступившая от лекарства, вернулась в двойном объеме, в желудке неприятно резало, а ноги, словно забыв, зачем они вообще нужны своему владельцу, отказывались двигаться. Собравшись с мыслями, Дуглас снова попытался встать. Успешно. Чуть покачнувшись, Дуг полностью осушил стоявшую рядом бутылку содовой и, отбрасывая её за ненадобностью, поплёлся в ванную.       Омыв лицо прохладной водой, Дуглас почувствовал, как тиски у висков немного ослабли, а разум прояснился. «После пар иду в тот паб, — решил он, — надеюсь, она тоже будет там». Наспех надев костюм, заботливо оставленный у входа дворецким, Дуг прихватил сумку с тетрадями и поспешил прошмыгнуть мимо родителей, крикнув у дверей «я в колледж до вечера».       По-ирландски тёплый октябрь сегодня порадовал ярким солнцем. Дуглас шёл по улице, наслаждаясь шуршанием листвы под ногами, осенними лучами и мелодией в своей голове. Откуда же он её знает?.. В сознании было пусто и тихо, только мелодия, названия которой Дуглас не мог вспомнить, осторожно наигрывала задорной скрипкой.       Дойдя до колледжа в прекрасном расположении духа и почти избавившись от головной боли, Дуглас остановился перед входом и посмотрел на часы. До занятий оставалась ещё четверть часа, так что, развернувшись на каблуках в обратную сторону, он зашагал за угол ближайшего здания — место, куда обычно первокурсники бегают дымить. Вообще-то, он не курил, но надеялся встретить там своего слишком уж удачливого друга. «И почти наверняка в компании очередной девушки», — невесело подумал Дуглас.       Он не ошибся ни в том, ни в другом. Гейла он заприметил ещё издали благодаря его красно-жёлтому полосатому шарфу, лежащему на плечах, словно у какого-нибудь художника. «Вот кто тут истинный гриффиндорец», — Дуг улыбнулся своим мыслям. Пристрастие Гейла к истории о Гарри Поттере слыло чуть ли не на весь колледж, и сокурсники не упускали шанса задобрить его какой-нибудь забавной безделушкой факультета Гриффиндор. Своими добросердечностью и миролюбием Гейл завоевал симпатию почти всех, кто учился в этом колледже, и самому Гейлу это ужасно льстило. — Я не помешаю? — громко поинтересовался Дуглас, возвестив о своём появлении. — Ты уже помешал, братец, — с укором сказал Гейл, отрываясь от губ своей новой девушки. — Не стесняйся, ты всё равно всё испортил. Дорогая, — обращаясь к девушке, — мы ещё вернёмся к этому разговору… позже, когда здесь не будет моего назойливого лучшего друга, — Гейл галантно поцеловал руку девушки. — Ступай, Эйприл. Увидимся.       Раскрасневшаяся девушка смущённо улыбнулась Гейлу, коротко кивнула Дугласу и спешно удалилась, на ходу поправляя растрепавшийся пучок. — Тебе сколько лет? Вроде взрослый мужик, а ведёшь себя как будто в средней школе учишься, — «Н-да, — подумал про себя Дуглас, — хреновый из тебя наставник. Сам-то ту девчонку из головы никак не выбросишь. Будто тебе тоже не больше четырнадцати», — Куришь за углом, зажимаешься с девчонкой. Ладно перваки, но ты-то… Ты давно из пубертата вышел? — Ой, важный какой, — пропел Гейл, вытаскивая ещё одну сигарету и прикуривая от старой. — Небось завидуешь, а? — Ещё чего не хватало, — Дуглас покосился на друга в попытке понять, стоит ли ему рассказывать о случившемся в пабе. В конце концов решил, что стоит. Гейл ещё никогда просто так не трепался у него за спиной. — Слушай, случилось тут кое-что недавно… Совета твоего хочу спросить. — Излагай, — серые кольца табачного дыма улетели вверх, постепенно растворяясь в воздухе. — Короче, был я тут недавно — позавчера то есть — в пабе… — О, — протянул Гейл, — а меня не позвал? Зануда ты лицемерная… — Да помолчи ты, дай рассказать, — шикнул Дуг. — В общем, напился, как чёрт знает кто. С девушкой познакомился, — видя взгляд друга, он поспешил отстоять свою мужскую честь, — она сама полезла! Короче. Не знаю, почему, но я ей поверил, понимаешь? Она стала спрашивать, мол, «чего сидишь унылый» и «почему виски без колы», а я возьми и расскажи ей всё. И что с родителями туго, и что в ветеринарию бы мне, и всё такое… Она сказала, что может помочь. Понятия не имею, как, но, говорит, что может. Задвигала про альтруизм, а сама сидит понурая… Думаешь, идти к ней ещё раз? Или хрен с ней?..       Несколько минут Гейл молчал, обдумывая и переваривая услышанное. Затушил окурок о подошву и меланхолично бросил в урну. Потом протянул: — Знаешь, она, конечно, может и дура, раз так просто с пьяным тобой заговорила, но сходить стоит. Может, чего и узнаешь полезного, — видя сомнение в глазах напротив, юноша вздохнул, — ну хочешь, я с тобой сгоняю. Мне вот ни выпивка, ни новые знакомства не помешают… — Да тебе бы со старыми разобраться, брат, — фыркнул Дуг. — Хотя… да в самом деле, чем чёрт не шутит, погнали. Я сегодня собирался идти. — Ну вот и ладушки, — Гейл хлопнул ладонью по плечу друга, — ну, пойдём, пары не ждут.       Молодые люди направились в сторону учебного корпуса, продолжая переговариваться о предстоящем дне.