Phantom

Я смотрю на себя в зеркало, любуясь изящной цепочкой, которая висит на моей шее. Небольшой череп со скрещёнными костями доходит до середины моей груди, чудь выше подола футболки. Ожерелье само по себе очень красивое. Но как, чёрт побери, оно могло оказаться в этой маленькой шкатулке? С тех пор, как я обнаружила его, прошла целая ночь, и сейчас я готовилась пойти в новую школу во второй раз. Стоит ли мне надевать его? Мне бы хотелось покрасоваться им в школе. Оно было невероятно изящное и сентиментальное, и почему-то заставляло меня чувствовать себя уверенно, а не угрюмо. Конечно, мне стоит хоть немного быть обеспокоенной тем фактом, что какое-то ожерелье оказалось в загадочной шкатулке, в которой я днём ранее обнаружила странную фотографию, на которой был изображён не менее странный парень, — Г. С. — но я, почему-то, не чувствую ничего подобного. Это кажется мне небольшим подарком — все те мелкие вещички, которые попались мне в руки. — Плевать, — говорю своему отражению в зеркале и тянусь за сумкой, всё же оставляя ожерелье на своей шее. Спускаюсь вниз по лестнице, перебрасывая свои черные волосы через плечо. Сегодня светит солнце; его лучи отражаются от небольших кристалликов люстры в фойе. — Доброе утро, дорогая, — отец приветствует меня со своего места за обеденным столом. Перед ним стоит тарелка с яичницей, а свежая газета располагается на его коленях. Он широко мне улыбается. Я киваю ему в ответ и беру банан из тарелки с фруктами на столешнице. — Джейн, я сделала тебе тост, — говорит моя мама, наливая кофе в кружку. — Всё нормально, мне и фруктов достаточно, — говорю я и принимаюсь чистить банан. Мама пожимает плечами и делает глоток кофе. — Ну, уже мне нужно идти, — говорю я, после чего откусываю банан и заправляю прядь непослушных волос за ухо. — Ладно. Хорошего дн... — нахмурившись, моя мама резко перестаёт говорить. — Джейн, — произносит она, и я замираю, оглядываясь на неё. — Хм? — Новое ожерелье? Моя рука быстро хватает подвеску с черепом. Я прекращаю жевать и быстро глотаю. Она подходит ко мне, разглядывая кулон. — Череп? — Э-э... да. Я нашла его в, э-э... «Клэр’с». — «Клэр’с»? Ты ненавидела этот магазин с двенадцати лет, — решает подметить мой отец. — Ну, я увидела его сквозь окно и мне просто захотелось его купить, — говорю я, отходя от мамы, которая начала протягивать руку, желая прикоснуться к ожерелью. Мои родители обмениваются взглядами. — Теперь я могу идти? — спрашиваю я. — Я могу опоздать. — Да. Хорошего дня, — говорит отец, вновь обращая всё своё внимание к газете. Я облегчённо выдыхаю и открываю заднюю дверь, после чего обхожу дом и направляюсь к машине. В конечном итоге я не опаздываю в школу, а прихожу слишком рано, поэтому с нетерпением жду начала первого урока, рассматривая свои ногти. — Привет. Я поднимаю голову и вижу Макса, который уселся рядом со мной, заняв то же самое место, что и вчера. Киваю ему в знак приветствия и снова опускаю голову, акцентируя своё внимание на потрескавшемся тёмно-синем лаке для ногтей на моём большом пальце. — Что нового? Насколько бы он не казался мне дружелюбным, я бы на самом деле сейчас предпочла быть в одиночестве, чем разговаривать с кем-то, вроде Макса: настолько отзывчивым и радостным. — Э-э, ничего, в самом деле, — отвечаю я. Не хочу показаться грубой по отношению к нему, но я просто не хочу сближаться с кем бы то ни было достаточно для того, чтобы им было позволено осуждать меня за мою депрессию. Мне самой кажется это немного глупым, но в моей же голове всё это имеет определённый смысл. — Знаешь, этот предмет мне нравится больше всего, — говорит он, улыбаясь и откидываясь на спинку стула, в то время как другие ученики начинают заполнять класс. — История? — морщу нос я. — Тебе она не нравится? — Я её ненавижу. — И почему же это? — Мне плевать на кучку мёртвых людей, которые сделали что-то там в прошлом, если честно. Он смеётся, и это заставляет меня слегка улыбнуться. — А вот и улыбка! — драматично произносит Макс, и я качаю головой, изо всех сил пытаясь сдерживаться, чтобы эта маленькая улыбка не стала ещё шире. — Не привыкай к этому, — говорю я, глядя на него в ответ. — Почему нет? Она тебе очень идёт. — Это так банально с твоей стороны — говорить мне об этом. — Банальность — это именно то, в чём мне нет равных, — улыбается он, и моя собственная маленькая улыбка продолжает становиться больше. Звенит звонок, обозначающий начало урока, и я чувствую, что, возможно, почти нашла себе нового друга.

***

— Я рад, что ты решила присоединиться к нам, Джейн, — говорит Макс, садясь напротив меня за обеденный стол. Кроме нас, за этим столом уже располагается несколько людей, и я изо всех сил стараюсь выдавить из себя улыбку, чтобы показаться более дружелюбной. — Да, — говорю я спокойно, чувствуя, что взгляды всех присутствующих направлены именно на меня. — Это Риа, Нейт и Дженна, — говорит Макс, указывая на каждого человека, которого представляет. Риа является обладательницей угольно-чёрных волос, которые локонами спадают ей на плечи, и медового цвета глазами. Она отрывается от своего альбома для зарисовок, чтобы улыбнуться мне. Нейт высокий. Очень высокий. Если бы я была дружелюбным и общительным человеком, то я бы наверняка спросила его о том, какой у него рост, потому что он выглядит так, будто с лёгкостью может составить конкуренцию известному баскетболисту Шакилу О’Нилу. Волосы Дженны настолько светлые, что буквально кажутся белыми. Она с улыбкой смотрит на меня, демонстрируя свои белоснежные зубы. Я киваю каждому из них, после чего опускаю голову и смотрю в свою тарелку с салатом, открывая пакетик заправки и выливая её поверх свежих овощей. — Итак, Джейн, — говорит Риа, вертя карандаш между пальцев. — Откуда ты? — Калифорния, — отвечаю я. — Ооо, мило, — вздыхает Дженна. — Жила рядом с пляжем? — Не совсем, — качаю головой. — Оо, — произносит Дженна, кивая головой и снова улыбаясь. У меня на самом деле не получается общаться с людьми. Я просто не считаю себя той, с которой можно поговорить на интересные темы. Я не настолько смешная, каким мне показался Нейт; не настолько умная, какой мне показалась Риа. По правде говоря, у меня не так уж много положительных черт. Я спокойно ем и думаю о Г. С. и об этом красивом ожерелье, которое нашла в шкатулке. Когда обеденный перерыв заканчивается, Макс настаивает на том, чтобы провести меня до класса, где пройдёт мой шестой урок. — ...Просто старайся не ругаться с ней и тому подобное, ведь она не из тех, кто боится завалить учеников в конце семестра, — он рассказывает мне о моей учительнице английского, когда мы останавливаемся перед классом. — Спасибо, — говорю я. Смотрю на часы на стене, затем перевожу взгляд обратно на Макса. — Ну, мне уже стоит идти. — Да, конечно. Увидимся позже! Я смотрю, как он уходит, «даёт пять» другому парню, встречая его в коридоре, а после скрывается в толпе. Как кто-то может быть таким отзывчивым? Научи меня этому, Макс. Я нахожу себе место в кабинете английского языка, откидываюсь на спинку стула и вздыхаю. Кто-то садится за парту передо мной, и я игнорирую этот факт, находя движения мухи по стене куда более интересными. Человек оборачивается и смотрит на меня, поджав губы. — Где ты взяла это? Я отрываюсь от своего занятия из-за неожиданно начавшегося разговора, садясь немного ровнее. Девушка, сидящая передо мной, обладает тёмно-карими глазами и светлыми волосами; её губы накрашены вишнёво-красной помадой. Она бросает на меня подозрительный взгляд и я замечаю, что макияж её глаз является тёмным, практически чёрным. — Взяла что? — заикаюсь я. — Это, — она указывает на мою шею, и я смотрю вниз, вспоминая, что там висит ожерелье с черепом. — Я, э-э... комиссионный магазин, — говорю я, сглатывая. — А какой именно? — Это в Калифорнии, я переехала оттуда, — ложь — это, пожалуй, единственная вещь, которая у меня отлично получается. — О, — она по-прежнему смотрит на меня с лёгким презрением, которое уже начинает меня бесить. — А что? — спрашиваю я. Она вновь поджимает губы и удивлённо поднимает брови. — Просто интересуюсь. Позже я узнала, что её зовут Эйва. Но почему она заинтересовалась моим ожерельем — это мне ещё предстоит выяснить. Я игнорирую её до конца урока. Учебный день вскоре подходит к концу, и мне удаётся добраться до школьной парковки и уехать оттуда прежде, чем Макс снова сможет постучать в боковое окно моей машины, как он сделал это вчера. Проходя через кухню, я достаю из сумки фотографию Г. С. в первый раз за сегодня. Я продолжаю рассматривать её, даже когда поднимаюсь по лестнице и открываю дверь своей комнаты. В комнате очень холодно, и этот холод какой-то странный; я чувствую, как он не только охлаждает мою неприкрытую одеждой кожу, но и проникает глубоко внутрь. Это трудно описать, но это странно. Должно быть, это всё из-за неисправного термостата в этом чёртовом доисторическом доме. Захлопнув дверь ногой я наконец отрываю взгляд от фотографии. И замечаю, что нахожусь в комнате не одна. На моей кровати разлёгся какой-то парень, одетый в белый свитер и узкие черные джинсы, свесив свои ноги в ботинках вниз. Он сложил руки за головой, а сам откинулся на подушки. Его волосы тёмные, глаза бледно-зелёные, а кожа буквально белая. Он широко улыбается, поглядывая на меня. Я роняю сумку на пол, будучи шокированной, и прислоняюсь спиной к двери, мои глаза в страхе расширяются. — Боже мой, — заикаюсь я. — Дорогая, что ты сделала с этим местом, — произносит он. Его голос низкий и немного хриплый. — У тебя хороший вкус в декоре. Как он сюда попал? Кто он вообще такой? Он Г. С. Иначе просто быть не может. Вожусь с ручкой на комоде, отчаянно пытаясь открыть ящик. Он смеётся, сидя на кровати и наблюдая за моими действиями. — Да ладно тебе, Джейн. Ты думаешь, я не знаю, что именно там ты хранишь свой перцовый баллончик? — Откуда ты знаешь моё имя? — Я знаю гораздо больше, чем просто твоё имя. Я сглатываю, снова прижимаясь к двери. — Как ты сюда попал? — спрашиваю я, и мой голос дрожит. — Ну, давай посмотрим. Я зашёл в дом через входную дверь, поднялся по лестнице, а затем вошёл в эту комнату. — Дверь... передняя дверь заперта. — Его ухмылка становится только шире. — Кто ты? — вздыхаю я. — Мне кажется, ты уже это знаешь, учитывая то, что только что снова пускала слюни на мою фотографию. Он Г. С. В любой другой ситуации я бы возразила, что, по его словам, пускаю слюни на чьё-либо фото, но сейчас я была слишком потрясена, чтобы хоть что-то сказать. — Ты Г. С., — медленно произношу я. Он поднимает бровь, глядя на меня. — Я был Г. С. Я несколько раз моргаю. — И что же, чёрт возьми, это должно значить? — Это значит, — говорит он и встаёт с кровати, затем начинает идти ко мне, останавливаясь всего в несколько футах, — я мёртв. Холод, который я почувствовала, только переступив порог своей комнаты, стал ощущаться ещё сильнее, когда он приблизился ко мне. Это не физический холод; это холод, который ты чувствуешь каждой клеточкой глубоко внутри себя, глубоко в костях. — Мёртв, — повторяю я его слова. — Мёртв, — говорит он, кивая головой. — Превратился в бессмертного. Будто сел на автобус и уехал в город вечного сна. Лишился необходимости дышать, чтобы продолжать жить. Стал живым мертвецом. Выиграл путёвку в один конец. Стоит ли мне продолжать? — Но это же невозможно, — произношу я. — Ты не можешь быть мёртвым, потому что сейчас ты стоишь напротив меня. — Хочешь, чтобы я доказал это? Я хмурюсь и как можно дальше отхожу от него, бросая на него беспокойный взгляд. — Я не знаю. Он смеётся и протягивает мне руку. — Прикоснись ко мне, — говорит он. Я лишь смотрю на него в ответ. — Ну же, — шепчет он, слегка сузив глаза, — посмотри сама, что произойдёт. Я осторожно делаю несколько шагов ему навстречу, вытягиваю руку вперёд и своими пальцами прикасаюсь к его. Сразу же возникает такое чувство, будто мои кости превращаются в лёд, а кровь в моих венах замерзает, как самая обычная вода. Чувствую, как холодок просачивается сквозь пальцы прямиком ко мне в душу, полностью овладевая мной. Я делаю прерывистый вдох, и поднимаю свои глаза, чтобы встретиться с его. — Разве прикосновение к любому живому человеку хоть когда-нибудь заставляло тебя почувствовать нечто подобное? — медленно спрашивает он. Делаю шаг назад, опуская руку. Это не может быть реально. — Что ты хочешь от меня? — вздыхаю я. — Ну, во-первых, я хочу, чтобы ты узнала, что же скрывается под этими инициалами, — произносит он, засовывая руки глубоко в карманы. — Г. С.? — Гарри Стайлс, — звучит его ответ. Я слегка киваю, переваривая полученную информацию. Как выясняется, он именно тот, кто оставил шкатулку с фотографией в моём шкафу, после добавив к этому списку ещё и ожерелье, которое сейчас на мне. И он мёртв. Должно быть, я, сама того не понимая, в очередной раз произнесла слово «мёртв» вслух, и осознала свой промах только когда увидела, что он заинтересованно взглянул на меня. — Перестань быть такой потрясённой, — говорит он, почти улыбаясь. — Честно говоря, ты должна была предвидеть такой поворот событий. Его глаза опускаются чуть ниже — на мою шею. — Кстати, это ожерелье смотрится на тебе так же мило, как я себе это и представлял. Моя рука взлетает вверх и закрывает кулон с черепом. — Да, это я подложил ожерелье, — почти гордо заявляет он. — И фотографию, и шкатулку. Я ошарашенно смотрю на него. — Зачем? — спрашиваю я. На его губах появляется кривая улыбка. — Уверен, тебе бы не хотелось узнать это. Я открываю рот, чтобы ответить, как слышу, что входная дверь с грохотом закрывается и после раздаётся звон чьих-то ключей о комод в прихожей. — Джейн, я дома! — кричит мама из фойе. Перевожу свой взгляд на Гарри, который теперь дьявольски мне улыбается. — Ты можешь стать невидимым или что-то в этом роде? — шепчу я, услышав шаги поднимающего по лестнице человека. Моя мама буквально сойдёт с ума, если войдёт сюда и увидит парня в моей комнате, а особенно — мёртвого. — Невидимым, — усмехается он, подходя к окну и распахивая его настежь. — Как банально. Я ошарашенно наблюдаю за тем, как он становится на подоконник, затем оборачивается и, подмигнув мне, спрыгивает.