Phantom

После того, как Гарри спрыгивает с подоконника, я смотрю ещё несколько мгновений в настежь распахнутое окно, совершенно потрясённая. — Джейн, я до... — моя мама заходит в комнату и застывает на месте, когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. — Джейн, что случилось? Ты выглядишь так, будто только что увидела приведение. Точная ирония её слов заставляет меня негромко засмеяться. Она лишь смотрит на меня. — Извини. Нет, всё нормально, — говорю я, резко прекращая смеяться. — Я в порядке. — Почему окно открыто? Здесь не так уж и жарко, не правда ли? — Нет, я просто хотела убедиться, что оно исправно, — решила солгать я. — О, — кивает в ответ моя мама. — Ладно. Ну, я собираюсь начать готовить ужин. — Хорошо, — я наблюдаю за тем, как она покидает мою комнату, и как только за ней захлопывается дверь, я снова поворачиваюсь к окну. Подхожу ближе и слегка высовываюсь через подоконник, осматривая задний двор в поисках Гарри. Но его нигде нет. Смотрю на свою кровать, где совсем недавно лежал он. Простыни гладкие и выглядят нетронутыми, что очень странно, ведь я обнаружила его именно там. Сажусь на кровать, и принимаюсь рассуждать. Гарри мёртв. Вряд ли какому-то дышащему, живому человеку удастся когда-либо снова вызвать у меня то странное ощущение холода внутри. Я действительно чувствовала его внутри себя, в отличие от любого другого холода, который мне когда-либо доводилось испытать. Что же он хочет от меня? Моя мама пришла как раз в тот момент, когда я собиралась спросить его об этом. Черт бы тебя побрал, мама. Несмотря на то, что я была сбита с толку и совершенно поражена тем фактом, что вступила в контакт с мёртвым, я попросту не могла быть не заинтригованной. Г. С. — Гарри Стайлс, саркастический мёртвый парень, которого я сегодня обнаружила в своей постели, и которому явно что-то нужно от меня, ведь ранее он не просто так подкинул шкатулку, фотографию и ожерелье ко мне в комнату. Я понимаю, что Гарри Стайлс — это ответ на вопрос, который я много раз задавала сама себе, — есть ли жизнь после смерти? И кроме того, я знаю, что должна держать эту информацию при себе; скрывать, как скрывала фото и шкатулку, как только нашла их. Встаю с кровати и вновь подхожу к окну, осматривая пристальным взглядом задний двор в поисках каких-либо признаков уже знакомого мне странноватого парня. И, несмотря на то, что я ошарашена и чувствую лёгкую усталость от сегодняшнего испытания потусторонним миром, я хочу увидеть его снова.

***

«Некоторые виды ящериц имеют способность шунтировать кровь, что позволяет им отделять хвост от остальной части тела, когда они находятся под угрозой, тем самым отпугивая хищников». — Удивительно! — возбуждённо кричит моей отец, когда на экране показывают маленькую рептилию, бросающуюся прочь от большой птицы и оставляющую свой крошечный хвост позади. Я морщусь, наблюдая за этим зрелищем. Мой папа решил немного разнообразить сегодняшний вечер и посмотреть «Энимал Плэнет» вместо своего любимого исторического канала. Он сам утверждает, что если бы не был профессором истории, то преподавал бы биологию. Меня ни капельки не удивляет то, что мой отец предполагает быть преподавателем другого и, возможно, более сложного предмета. Будто он мог прожить альтернативную версию своей жизни. Только в этом нет никакого смысла. Но, эй, это всего лишь моё мнение. Сижу на диване, прижав колени к груди, и вращаю между пальцев подвеску с черепом, изо всех сил стараясь вникнуть в сюжет передачи. — Ты сегодня ужасно тихая, Джейн, — говорит мой отец, отрывая взгляд от экрана телевизора. — Я всегда тихая. Он поднимает бровь. — Нет, когда ты была маленькой, ты не была тихой. Боже, ты любила кричать на всех и при любом удобном случае. Твоей матери и мне было очень трудно заставить тебя замолчать, — смеётся он. — Люди меняются, — я пожимаю плечами. — Да, но они не перевоплощаются. Я хмурюсь, глядя на него. — Что ты имеешь в виду? — Конечно, люди меняются. Возможно, ты уже и не такая шумная, какой была раньше, но внутри ты все та же Джейн, которая каждый раз осыпала мукой собственную мать, когда та пыталась готовить. Небольшие аспекты личности людей могут измениться, но что-то внутри остаётся неизменным. Смотрю на своего отца несколько секунд, после чего фыркаю. — Это было глубоко, папа. — Глубоко, как в Марианском жёлобе. — Ты такой зануда, — закатываю глаза я. — Это логическое утверждение. Марианский жёлоб — это самая глубокая впадина на нашей планете! Качаю головой и перевожу взгляд на экран телевизора, в то время, как мой отец продолжает смеяться, откидываясь на спинку дивана, но вскоре всё же и он возвращается к просмотру столь занимательной программы. Десять минут спустя я решаю, что нет ничего скучнее во всей вселенной, чем досматривать передачу, которая перешла от темы шунтирования крови ящериц к теме странных привычек африканского навозного жука. Встаю с дивана и возвращаюсь в свою комнату, несмотря на ярые протесты моего отца о том, что навозный жук является «одним из самых интересных организмов на планете!» Но это не так. Он скатывает дерьмо в шарик, а затем съедает его. В этом нет абсолютно ничего интересного. Стягиваю с себя футболку и бросаю её на пол, после чего пробираюсь в гардеробную, чтобы переодеться в пижаму. Поворачиваюсь и смотрю на себя в зеркало, которое сама же и повесила здесь. Я уже не настолько неуверенна в себе, как раньше. Если бы я посмотрела на себя в зеркало в полный рост несколько месяцев назад, мне было бы ужасно противно от того, что я в нём вижу. Сейчас всё стало куда лучше. Уехать от тех, кто заставлял меня чувствовать себя неполноценной, — вот что помогло, но в конце концов я всё ещё смотрю на свой живот, свои бедра и на свои шрамы на запястьях и хочу кричать. Вздыхаю и выхожу из гардеробной, собирая волосы в небрежный хвост на затылке. Прошло ровно два дня с момента появления Гарри в моей комнате, и я постоянно задавалась вопросом, куда же он пропал. Что ты делаешь, когда мёртв? Каково это? Становится ли тебе скучно? Все эти вопросы, которые возникли в моей голове за прошедшие несколько дней, я хотела бы задать Гарри, если когда-нибудь увижу его снова. Мне кажется, это очевидно, что я при каких-то обстоятельствах столкнусь с ним снова, иначе зачем ему было оставлять мне фото в шкатулке и ожерелье, а затем появляться в моей комнате? Возможно, мне стоит обзавестись доской для спиритических сеансов. Шучу. Я на самом деле шучу. Открываю окно, вдыхая свежий воздух. Это субботний вечер, и я не могу не радоваться тому, что завтра не надо идти в школу. Мои выходные в основном состоят из просмотра повторов сериала «Друзья», в то время, как моя мама пытается заставить меня съесть овощи вместо чипсов и любой другой вредной пищи, и за всё это время я успела привыкнуть к такой рутине. Я бы предпочла быть в одиночестве, чем рядом с кучкой не особо умных ровесников, которые зачастую оказываются слишком пьяны, чтобы отличить лево от право. Засудите меня. Слышу шаги в коридоре и непроизвольно издаю раздражённый стон. Это, наверное, мой отец, который хочет, чтобы я спустилась вниз и досмотрела программу вместе с ним. Держу пари, что эпизод про навозного жука уже закончился. — Папа, я не хо... — замираю я, слова буквально застревают у меня в горле. — Ожидала увидеть кое-кого другого? — спрашивает Гарри, закрывая за собой дверь. Он выглядит точно так же, как и выглядел два дня назад — белый свитер, черные джинсы и глаза самого светлого оттенка зелёного, который я когда-либо имела удовольствие видеть. — Ах, да, — заикаюсь я. — Моего отца, на самом деле. — О, это тот мужик, который сидит на диване внизу? Я киваю. — Это, э... это наверняка он. — Я так и подумал, — Гарри смотрит на меня сверху вниз, а затем переводит взгляд к открытому окну. — Планировала сделать прыжок? Я качаю головой, поворачиваюсь и закрываю его. — Нет, просто... — Искала меня, — уголки его губ дёргаются вверх, и на его лице появляется кривая ухмылка. — Ну, ты каким-то образом оказался в моей комнате, сказал, что мёртв, а затем выпрыгнул из окна. Что, кстати говоря, чрезвычайно опасно и просто глупо. Он запрокидывает голову назад, разражаясь смехом. — Опасно, — повторяет он. Снова пристально смотрит на меня, приподняв бровь. — Как что-то может быть опасным, если ты уже мёртв? Его слова заставляют меня нахмуриться. — Чего ты хочешь от меня? — задаю ему вопрос, на который он не успел ответить тогда, — когда наши пути впервые пересеклись. — Это не имеет значения — чего я хочу от тебя, — говорит он, делая несколько шагов мне навстречу. — Более важно то, что должно быть сделано, — облизывает губы он, по-прежнему держа руки у себя за спиной. — Перестань говорить загадками, — возражаю я, скрещивая руки на груди. — Просто скажи мне, кто ты, чёрт побери, такой и что тебе от меня надо, чтобы я могла выбросить это из головы и двигаться дальше. — Злюка, — замечает Гарри, склоняя голову немного в сторону. Я стою на месте и не решаюсь пошевелиться, в то время как он снова делает шаг ко мне. Его светлые глаза сужаются, когда он изучает меня. — Как ты попал в мой дом? — спрашиваю я. — На этот раз воспользовался задней дверью. Твой отец действительно не слишком внимателен и не обращает внимание на то, что происходит вокруг, когда смотрит телевизор. — Да, это очень кстати. — Странный холод, который исходит от него, будто витает в воздухе, касается моей кожи, и вызывает дрожь по всему телу. — Почему ты такой холодный? Он слегка улыбается, услышав мой вопрос. — Мои органы не функционируют, — говорит он, слегка пожимая плечами. — Следовательно, я не могу поддерживать гомеостаз. — Но у тебя такой странный холод, — произношу я. — От него буквально... кости холодеют. — Смерть, как правило, имеет такой побочный эффект. После этого мы на некоторое время перестаём разговаривать. Когда он в очередной раз решает осмотреть меня с ног до головы, его взгляд кажется мне полным любопытства. Почему он так настойчиво продолжает изучать меня? Я ведь не настолько интересное зрелище. У меня так много вопросов к нему. Очень-очень много вопросов. Но я тоже рассматриваю его, пока он изучает меня, находя себя увлечённой его шелковистой бледной кожей, которая украшает его и оттеняет красноту его полных губ. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной кое-куда, — наконец произносит он. — Нет, — решительно отвечаю я. — Почему нет? — Ты мёртв. И я практически тебя не знаю. — Ты что, против мёртвых или что-то вроде этого? — А такое вообще возможно? — Кажется, ты только что сама доказала, что такое возможно. — Полагаю, что да. — Позор. — Почему это? — Мёртвые принесут в этот мир то, что живые не в состоянии принести. — В смысле? На его губах снова появляется улыбка. — Тебе предстоит узнать многое о жизни после смерти, Джейн. И я собираюсь рассказать тебе обо всём этом.