Phantom

— Ни за что. — В смысле? — В отличие от тебя, я не мертва, так что, если выпрыгну из окна, то точно что-то себе сломаю. Гарри стоит, скрестив руки на груди, лёгкий ветерок из открытого окна развевает его тёмные волосы. — Не будь смешной, — говорит он. — Тут есть виноградная лоза, достаточно крепкая, чтобы спуститься по стене дома вниз. Как, ты думаешь, мне удавалось прокрадываться сюда по ночам, когда я пьяным возвращался с вечеринок? Бросаю на него удивлённый взгляд. — Что? — Я объясню, — он слегка высовывает голову в окно, смотря на землю. — Знаешь, у меня наблюдается незначительная акрофобия, — говорю. — Я лучше воспользуюсь лестницей. Он снова смотрит на меня, убрав голову подальше от окна, и в очередной раз скрещивает руки на груди. — Хорошо, так и сделай. Но, скажи мне, как отреагируют твои чрезмерно заботливые и властные родители, когда ты внезапно на ночь глядя решишь выйти через входную дверь, которая так хорошо видна с дивана, на котором они сейчас сидят? Я стискиваю зубы. — Я так и думал, — усмехается он. — Я даже не знаю, почему слушаю тебя, — говорю я, качая головой. — Ты призрак и просишь меня пойти с тобой куда-то по какой-то причине, которую я не знаю. Судя по всему, что я знаю, ты вполне можешь оказаться призраком-психопатом. Гарри удивлённо поднимает бровь. — Ты упрямая, — произносит он и уголки его губ дёргаются вверх в ухмылке. — У меня есть причина быть упрямой. Я тебя не знаю. — Это пока, — он криво мне улыбается, после чего подходит к окну и открывает его настежь. — Теперь становись на выступ и спускайся вниз по лозе. Это несложно. Я бросаю на него грозный взгляд. Он выжидающе смотрит на меня в ответ. Я знаю, что если родители вдруг решат подняться ко мне и пожелать спокойной ночи и заметят моё отсутствие, то буквально придут в бешенство. Господи, да они вызовут Национальную Гвардию Соединённых Штатов, чтобы найти меня. Однако сейчас передо мной стоит поразительно красивый мёртвый паренёк, который каким-то образом оказывает на меня настолько сильное влияние, что я становлюсь не в состоянии принимать правильные решения и всё больше оказываюсь заинтригованной его историей. Я поворачиваюсь и подхожу к двери своей спальни, после чего поворачиваю ключ в замочной скважине. — Я скажу родителям, что заснула, если они придут, — говорю я ему, и на его губах появляется улыбка. Возвращаюсь к окну и бросаю на Гарри мимолётный взгляд, после чего перешагиваю через подоконник и встаю на небольшой выступ. Смотрю вниз, на землю, и стараюсь не потерять сознание, когда поворачиваю голову в разные стороны, пытаясь найти ту виноградную лозу, о которой говорил Гарри. Она кажется мне достаточно крепкой, чтобы я смогла безопасно спуститься вниз, поэтому я крепко обхватываю руками зелёный ствол с листьями. Делаю глубокий вдох и шагаю с края выступа, сползаю вниз по лозе и с громким стуком прыгаю на землю. Слегка качаю головой и стараюсь перевести дыхание, чтобы поскорее оправиться от того, что всё же смогла преодолеть себя. — Видишь, я же тебе говорил, что это будет несложно. Оборачиваюсь и удивлённо смотрю на Гарри, который стоит в нескольких шагах от меня, совершенно невозмутимый. — Как ты... — Я спрыгнул, — он пожимает плечами и проходит мимо меня, через задний двор нашего дома. Я делаю несколько больших шагов, чтобы не отставать от него, чувствуя, что ещё никогда прежде не была настолько озадаченной. Я не решаюсь начать задавать ему вопросы, когда мы идём бок о бок, а просто молча следую за ним. Он проходит сквозь ворота на границе нашего имения и вежливо придерживает их для меня. Я выхожу прямо за ним, после чего он поворачивает и начинает вести меня куда-то вдоль грунтовой тропинки к небольшому лесу, который находится за домом. Деревья покачиваются из-за слабого ветра, высокие и защищённые на фоне чёрного ночного неба. Со всех сторон слышатся звуки стрекочущих сверчков, и я поднимаю голову, заглядывая в яркие глаза совы, которая смотрит на нас свысока, усевшись на одну из верхних веток старого дерева. — Я играл здесь в прятки, — комментирует Гарри. — И шутил над всеми, прячась на деревьях. Они прекрасно подходят для лазания, как видишь. Я смотрю через верхушки деревьев, замечая, что чернота ночи пронизана крошечными мерцающими звёздами на небе. Луна в форме полумесяца отбрасывает свой бледный свет на нас двоих. Вижу, как в светлых глазах Гарри отражается свет луны, в то время как он продолжает вести меня по тропинке вглубь леса. Мы прошли небольшое расстояние, прежде чем вышли на поляну, со всех сторон окружённую высокими деревьями. На небольшой поляне, прямо по центру, разместилась ива — это дерево, возможно, было самым большим из всех, которые мне довелось видеть за свою жизнь. Её ствол оказался массивным, а серебристые нити, свисающие с веток, достают до земли. Когда мы подходим ближе, я замечаю две деревянные качели, привязанные к веткам толстой верёвкой, которые слегка покачиваются из-за ветра. — Садись, — говорит Гарри, занимая одну из качелей. Я подчиняюсь и усаживаюсь на качели, свисающие с ветки напротив него. Вижу нескольких светлячков, рассекающих воздух посреди поляны, — ещё один источник тусклого света, дополняющий лунное свечение. Я никогда раньше не имела возможности оказаться в настолько тихом месте. — Что ты думаешь об этом месте? Моя глаза возвращаются к Гарри. — Оно классное. Он кивает и медленно моргает. — Когда-то эта поляна была моей любимой. Я повесил эти качели вместе с отцом, когда мне было десять. — Кстати, сколько тебе лет? — Восемнадцать, — отвечает он. — Родился в 1995, умер в 2013. Мой пульс немного учащается. — Погоди, в 2013? Он кивает, выражение его лица становится более серьёзным. — Восьмого июня. Выполняю некоторые расчёты в своей голове. Это случилось всего лишь три месяца назад. Спокойно смотрю на него, в то время как мысли в моей голове превращаются в кашу. — Что... — покашливаю. — Что с тобой случилось? Он смотрит мне прямо в глаза, слегка подняв брови. Проводит языком по губам, после чего закрывает рот. — Меня убили, — спокойно говорит он. Убили. Вдруг всё это кажется таким реальным: сидеть прямо перед ним и слышать, как он произносит эти слова. Раньше это казалось мне очень странным и просто невозможным, но теперь я знаю, что не воображаю этого бледного парня с дьявольской улыбкой. Это всё происходит на самом деле. Хотя теперь на его лице не было и следа былой дьявольской улыбки. Она оказалась скрытой за угрюмым выражением лица, пока он выжидал моей реакции. Но в то же время, он не ждёт её слишком долго. Издав небольшой смешок, он начинает слегка раскачивать качели. — Да, это правда, — говорит он, глядя на меня. — Кому-то показалось, что мой срок годности уже вышел, и поэтому этот кто-то решил, что должен что-то с этим делать. То, как он легко и непринуждённо рассказывает об этом, сбивает меня с толку. — Кто? Улыбка исчезает с его лица, когда он произносит следующую фразу: — Я не знаю. Эти слова застают меня врасплох, заставляя нахмуриться. — Что? Как ты можешь не знать? Он встаёт с качели, поворачиваясь ко мне спиной. — Я не знаю, — повторяет он. — Я потратил последние три месяца, пытаясь это выяснить. Качаю головой, по-прежнему не решаясь отвести от него свой пристальный взгляд. — Ты сказал, что использовал виноградную лозу рядом с моим окном, чтобы сбегать из дома на вечеринки? — Да, — он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, закладывая руки за спиной. — Имя дома — поместье «Кейденс». Он был построен в 1923 году моими дедушкой и бабушкой и был унаследован моими родителями, когда они поженились. Он должен был перейти в наследие ко мне, — говорит он. — К сожалению, мне не удалось дожить до того дня, когда бы обрёл полный контроль над своей собственностью. Он встречается со мной взглядом. — Мои бабушка и дедушка были частью очень успешной нефтяной компании в Канаде в 1920-е годы, хотя работали здесь, в Вашингтоне. К 60-ым годам они заработали целое состояние, и мой отец выкупил всю компанию, когда дедушка стал слишком больным, чтобы управлять ею. Он всегда говорил мне, что однажды именно я стану владельцем компании и этого дома, но только это случится, когда я стану достаточно зрелым для всего этого. — Я вырос в поместье «Кейденс». Никогда не жил где-нибудь ещё, — он замолкает на мгновенье. — Имя этом дому дал дедушка. Мою бабушку звали Кейденс, и дом был назван в её честь. Он начинает расхаживать передо мной. — Когда в феврале этого года мне исполнилось восемнадцать, я был всего лишь в четырёх годах от должности начальника «Нефтяной Промышленности Стайлсов». Окончив колледж, я бы занял там своё законное место, — он останавливается и оглядывается на меня. — Очень забавно, что смерть так легко может сорвать настолько перспективные планы. — Какое отношение это имеет ко мне? — спрашиваю я. На лице Гарри мелькает ухмылка. — Есть несколько вещей, которые я узнал о смерти, будучи уже мёртвым, — произносит он. — Мир делится на три сферы. Есть жизнь, — где находишься ты в данный момент, — есть загробная жизнь и есть место, где теперь нахожусь я. Всё, что, как мне казалось, я знаю о смерти в мгновение ока будто растворяется в воздухе. — У смерти есть две собственные сферы, — говорит он. — Все хотят попасть в загробный мир, где они на самом деле смогут обрести мир. Многие попадают туда после смерти. Он перестаёт говорить, скорее всего подбирая слова. — Однако существует та сфера, которая находится между жизнью и смертью, где нахожусь сейчас я. Я мёртв, но все ещё имею возможность быть на Земле. Существует тонкая грань, которая отделяет загробную жизнь от той неопределённости, в которой нахожусь я, и я стою прямо на ней, — он снова делает небольшую паузу. — Те, кому посчастливилось застрять между сферами, находятся там по одной простой причине: здесь, на Земле, у них остались незавершённые дела. Понимание происходящего начинает медленно, но уверенно заполнять мою голову. — И твоё... — Найти моего убийцу. Мои пальцы непроизвольно охватывают подвеску с черепом, которая до сих пор висит на моей шее. У меня появляется такое ощущение, будто я уже знаю, что он попросит у меня. Это все очень странно — каждая деталь происходящего. — Когда я выясню, кто это сделал и зачем, я смогу наконец перейти в загробную жизнь и обрести мир, — говорит Гарри. — И когда же в игру вступаю я? — спрашиваю я ещё раз. На его лице появляется кривая ухмылка, из-за чего становятся видны ямочки. — Ты поможешь мне это выяснить.