Phantom

— Помочь тебе? — спрашиваю я, нахмурившись. — Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? Гарри садится обратно на качели. — Больше, чем ты можешь себе представить. Я скрещиваю руки на груди. — Разве это не более подходящее дело для полиции? Они же были на месте преступления, не так ли? Ведь это случилось лишь три месяца назад, разве расследование не должно по-прежнему продолжаться? — Они закрыли дело через месяц после убийства, — он стискивает зубы. — Что? Разве это возможно? — Мне кажется, что-то происходит с судебной властью в нашем городе, — говорит он. — Их явно подкупили, но не всех. Некоторое время мы оба молчим, а затем я решаюсь нарушить тишину: — Так… люди могут видеть тебя? — спрашиваю я его. — Кроме меня, конечно. — Да. Я вполне реален, но я не могу... чувствовать. Физически, во всяком случае. Моё тело не функционирует, только мой разум. Я понимающе киваю. Так вот почему прыжок с окна моей комнаты на втором этаже ничуть ему не навредил — он не чувствует физической боли. — Хотя, было бы не очень хорошо, если бы кто-нибудь из местных увидел меня, — серьёзно произносит он. — Моя семья достаточно известна в этих краях, чтобы незнакомые мне люди без особого труда подходили ко мне и обращались по имени. Я сглатываю, пытаясь осмыслить все, что он мне говорит. На поляне дует лёгкий ветерок, но я всё равно начинаю слегка дрожать, и вследствие обхватываю себя руками. Гарри это замечает. — Тебе, наверное, стоит вернуться домой, пока родители не заметили твоего отсутствия, — говорит он. — Погоди, у меня к тебе ещё так много вопросов. Он улыбается и встаёт с качелей. — Скоро мы поговорим. Я тоже поднимаюсь. — Где ты... ну, ты знаешь... остаёшься? — решаю поинтересоваться я. Было бы довольно странно спрашивать мёртвого парня о том, где он живёт. — Остаюсь? — он чешет затылок. — Я вообще-то нигде не остаюсь. В том смысле, что я не сплю, не ем или что-то вроде этого, так что я просто... наблюдаю. — Наблюдаешь? — Наблюдаю за миром. Смотреть на него после смерти, знаешь ли, совсем иначе, чем смотреть на него, будучи по-прежнему живым. — Могу себе представить. Я могу чувствовать тот жуткий холод, исходящий от Гарри, хоть и стою от него довольно далеко. Мне это кажется по-особенному жутким, потому что я буквально могу представить, как смерть, затаившаяся в нём, тянется своими ледяными пальцами ко мне, цепляется, впивается в мою кожу, зная, что совсем недавно мне отчаянно хотелось покинуть этот мир. Разве ты не помнишь, Джейн? Ты была так близка. — Возможно, мне действительно пора домой, — я делаю шаг назад. Гарри кивает. — Если мы встретимся с тобой завтра... ты расскажешь мне побольше о себе? — спрашиваю я. Он наклоняет голову. — Больше обо мне? — Если я собираюсь помочь тебе найти хладнокровного убийцу, сделавшего это с тобой, то хочу немного больше узнать о том, кем ты был при жизни. — Звучит справедливо, — удерживается от улыбки он. Я киваю и делаю глубокий вдох. — Ну, тогда я, наверное, пойду. На его лице появляется широкая улыбка. — Кстати говоря, будь осторожна, когда начнёшь карабкаться вверх по виноградной лозе. Я удивлённо вскидываю брови, но решаю ничего не говорить по этому поводу. Как только выхожу за пределы залитой лунным светом поляны, я в последний раз оборачиваюсь и смотрю на него. Он держит руки за спиной, его бледно-розовые губы по-прежнему изогнуты в улыбке. Поворачиваюсь и по тропинке возвращаюсь в поместье «Кейденс».

***

— Что? — Ой, да ладно. Мне по пути, в любом случае! Я скрещиваю руки на груди и смотрю на отца. — Я и сама могу доехать до школы, папа. — Это пустая трата бензина, Джейн. — Ну и что? Ты ездишь на «Приусе». — Но ведь ты отказалась. — Эта машина похожа на разноцветную белугу. Нет, спасибо. Мой отец вздыхает. — Я просто хочу подвезти тебя. Обещаю, что не буду смущать тебя слишком сильно. — Папа, — ною я. — Джейн, — пародирует он. Я закатываю глаза и хватаю сумку. — Хорошо. Хорошо, ты можешь подбросить меня до школы. Его лицо буквально светится от счастья. — Замечательно! Позволь мне разделаться с овсянкой, и встретимся у белуги. Я фыркаю и иду пешком до гаража, после чего сажусь на переднее сиденье чёрного «Приуса» моего отца. Он появляется в машине спустя несколько минут вместе с тарелкой овсяной каши в руках. Одной из самых смешных и, возможно, самых опасных для жизни ситуаций, в которых мне доводилось оказываться, — это совместные со моим отцом поездки в машине, пока тот пытается есть овсяную кашу и в то же время управлять автомобилем. Большую часть времени он не попадает ложкой сразу в рот и большая часть его завтрака падает обратно в тарелку на его коленях. — Папа, — говорю я, сдерживая смех, после того как овсянка стекает у него по подбородку, — почему бы тебе просто не остановиться и не доесть кашу? — Абсурд, — отвечает он. — Я эксперт в многозадачности! — Больше напоминаешь мне эксперта-неудачника, — поднимаю брови я, а он смеётся и наконец удачно съедает одну ложку овсянки. Он паркуется у обочины перед школой, после чего я выхожу из машины и оборачиваюсь, чтобы поговорить с ним через окно. — Как ты думаешь, сможет ли кто-нибудь сегодня подбросить тебя домой? — спрашивает он. — У меня целый день будут встречи, аж до пяти часов. — Вот почему я должна была взять свою машину! — недовольно протягиваю я. — Извини, мне очень жаль! — он улыбается и отъезжает от тротуара, и я на все сто уверена, что он разлил себе кашу на колени, совершая этот манёвр. Я вздыхаю и, развернувшись, направляюсь к школе. Раздаётся громкий звонок, обозначающий начало урока. На первом уроке Макс решил сыграть в одну очень интересную игру, а именно попытаться угадать моё второе имя. — Дженнифер? — Нет. — Николь? — Нет. — Да ладно тебе, скажи мне хотя бы первую букву. Я закатываю глаза и пытаюсь сосредоточить своё внимание на мистере Бентли, который проводит нам лекцию. День тянется невероятно медленно, и всё, о чем я могу думать, — то, как мне сегодня попасть домой. Может быть, я могу попросить Макса подвезти меня? Я уверена, он согласится. Он милый и всё такое. Я ловлю его после окончания восьмого урока. — Макс! Он оборачивается, и на его лице появляется приветливая улыбка, когда я подхожу к нему. — Здравствуй, Джейн без второго имени. — Здравствуй, — я выдавливаю из себя улыбку. — Что нового? — Мне просто было интересно, сможешь ли ты… сможешь ли ты подвезти меня домой? — спрашиваю я. — Сегодня не на своей машине? Я отрицательно мотаю головой. — Мой папа подвёз меня этим утром. Он пожимает плечами. — Конечно, ты можешь поехать со мной. Но только с одним условием, — улыбается он. Я удивлённо вскидываю брови. — Какое твоё второе имя? — Элисон, — усмехаюсь я. — Я был так близок! Мне казалось — Аманда! Я улыбаюсь и следую за ним к его машине. — Извини, здесь небольшой беспорядок, — улыбается Макс и убирает кучу вещей с пассажирского сиденья, начиная от пустых упаковок фаст-фуда и заканчивая различными дисками и книгами. — Все нормально. У меня всё так же, — уверяю его я. Всю дорогу, пока мы едем, Макс без умолку разговаривает. Я восхищаюсь его умением подружиться, казалось бы, абсолютно с любым человеком, и тому, что у него всегда находится повод для разговора. — Итак, где находится твой дом? — спрашивает он на перекрёстке. — Сначала поверни направо, а потом налево, — говорю ему я. Он начинает кивать, после чего что-то в его машине продолжительно пищит, он начинает громко ругаться. — Чёрт, у меня заканчивается бензин. Ты не возражаешь? Качаю головой. — Всё нормально, к счастью, время меня не поджимает. Он улыбается и поворачивает, въезжая на автозаправку. — Я сейчас вернусь, — говорит он, после чего быстро выходит из машины. Я откидываюсь на сиденье, руками приглаживая свои непослушные волосы. Макс мой друг? Похоже на то, но ведь он дружит со всеми. Я не слишком хороший друг. И у меня никогда не было много друзей. Слышу, как задняя дверь открывается и закрывается. Я поворачиваюсь, ожидая увидеть Макса, который ищет свой кошелёк или что-то ещё. — Какого чёрта? — И тебе привет, — саркастически говорит Гарри. — Как ты... — Послушай, у меня не так много времени до того, как Макс закончит с заправкой, — произносит он. — И мне хотелось увидеться с тобой. — Разве нельзя было подождать меня дома? — Нет, твоя мама сегодня вернулась раньше. — Разве это не ты говорил мне, что люди здесь запросто могут тебя узнать? — Да, но я знаю, как можно быть с кем-то поблизости, оставаясь при этом незамеченным. У меня было остаточно времени этому научиться. Ну, знаешь, три месяца, как меня похоронили и всё это время мне нужно было чем-то заниматься и тому подобное. Я удивлённо поднимаю бровь. — Не смотри на меня так, — отвечает он. — Мне было скучно. Быть мёртвым — скучно как… Он перестаёт говорить и сползает вниз. Макс проходит мимо автомобиля, направляясь к кассе, чтобы оплатить бензин. Гарри выпрямляется и наклоняется ко мне. — Мне кажется, мне стоит делать ноги отсюда, — говорит он, и на его лице появляется хитрая улыбка. — Это было здорово. Я закатываю глаза и протяжно выдыхаю. — Я скучаю по этому, — произносит он, став вдруг серьёзным; от былой улыбки на его лице не осталось ни следа. — Скучаешь по чему? — спрашиваю я. — По дыханию. Он пристально смотрит на меня некоторое время, после чего переводит взгляд на что-то позади меня. Я поворачиваюсь и вижу Макса, который возвращается обратно к машине. Смотрю на Гарри, удивлённо сводя брови на переносице. Он стремглав перебирается через заднее сиденье и выскакивает из машины, быстро исчезая за углом автозаправки, ухмыльнувшись мне напоследок. И именно тогда я понимаю, что, может быть, Гарри и не может испытывать физические ощущения, вроде боли, но ему настолько же скучно и одиноко, как и любому живому человеку.