Phantom

— Эй! Джейн, верно? Я оборачиваюсь на звук приятного и знакомого мне голоса и останавливаюсь, чтобы Риа смогла догнать меня. Она отбрасывает прядь угольно-чёрных волос за спину, и на её лице появляется приветливая улыбка. — Да, — отвечаю я, когда мы начинаем идти нога в ногу. — Куда ты сейчас идёшь? — На биологию, — говорю я ей о своём последнем уроке на сегодняшний день. — Угу. — А ты? — На искусство. В подобные моменты мне хочется, чтобы у меня были хоть какие-то навыки общения, чтобы просто поддерживать беседу. Но у меня их нет, поэтому мы вместе с Риа идём в тишине. Я останавливаюсь перед классом биологии и оборачиваюсь, чтобы улыбнуться ей на прощание. — Эй, Нэйт устраивает вечеринку в эти выходные, — говорит Риа, снова улыбаясь мне. — Ты должна прийти. Я неуверенно переминаюсь с ноги на ногу. — Я не знаю, меня вряд ли можно назвать тусовщицей, — нервно смеюсь я. — Ой, да ладно, — говорит она, — мы были бы очень рады увидеть тебя. Звенит звонок и Риа смотрит через плечо. — Ну, мне стоит идти, — произносит она. — Я надеюсь, что ты всё же передумаешь и придёшь на эту вечеринку. — Она улыбается в последний раз и уходит куда-то дальше по коридору, в нужный ей кабинет. На биологии мне становится скучно, как всегда. Подпираю подбородок ладонями и вздыхаю. — Я скучаю по этому. — Скучаешь по чему? — По дыханию. — ... Геологические тайны этого мира продолжают заставлять учёных из разных стран нашей планеты проводить исследования. Может ли кто-нибудь привести мне пример геологической тайны, исследование которой все ещё продолжается? Перестаю слушать лекцию миссис Монро, вместо этого начиная думать о Гарри и о том, что он имел смелость у меня попросить. Найти его убийцу? Во что же я ввязалась? Разве оно того стоит? Я помню то выражение грусти в его светлых глазах, когда он наблюдал за мной, как я дышу. Каково это: не иметь возможности сделать что-то настолько простое, как обычный вздох? Я решаю, что оно всё же того стоит. Я помогу ему. — Мисс Маркс? Поднимаю голову и смотрю на миссис Монро, которая отчаянно требует моего внимания к своей лекции. Она приподнимает бровь, глядя на меня. — Можете повторить вопрос? — спрашиваю я, и несколько человек начинают негромко смеяться. — Приведи мне пример геологической тайны, исследование которой всё ещё продолжается? — поджимает губы она. Я моргаю. — Марианский жёлоб, — говорю я и мысленно благодарю своего отца за его глупые геологические шуточки. Миссис Монро смотрит на меня, явно удивлённая тем, что я всё же ответила. — Правильно, — говорит она и возвращается к доске. — Марианский жёлоб — это самая глубокая впадина в мире, и… До конца урока я даже не пытаюсь её слушать, продолжая думать о чём-то своём. Как только звенит финальный звонок, означающий окончание всех уроков, я собираю свои вещи и направляюсь к машине, думая о приглашении на вечеринку, о которой Риа сказала мне час назад. Стоит ли мне пойти? Лично меня до чёртиков пугают все эти вечеринки. Я имею в виду, что обычно там собирается кучка потных людей, которые делают идиотские вещи — может случиться всё, что угодно. И, честно говоря, мой опыт посещения подобных форм развлечения не такой уж и приятный. Закрываю дверь машины и откидываю голову назад, закрывая глаза. — О Господи, я и забыл, как много времени занимает школа. Я ждал тебя здесь, как мне показалось, целую вечность. Я резко поворачиваюсь и подозрительно смотрю на Гарри, который невинно мне улыбается, как будто это не он только что появился из ниоткуда на заднем сидении моего автомобиля. — Тебе пора прекратить это, — резко говорю я, прижимая руку к своей груди. — Это слишком весело, —пожимает плечами он. — Если уж я мёртв, то я, по крайней мере, должен получать хоть какое-то удовольствие от этого. — Конечно, — закатываю глаза я. — В общем, — говорит он, наклоняясь вперёд, — я здесь для того, чтобы посвятить тебя в кое-какие вещи. — Почему здесь? — Потому что, — отвечает он, дотрагиваясь до моего подбородка и поворачивая мою голову в сторону школы, туда, где ученики толпами сновали по всему периметру, — я знал большинство из них. И любой из них мог убить меня. Горячая волна страха накатывает на меня, противостоя холодному прикосновению пальцев Гарри на моей коже. Мысли о том, что его убийца, возможно, посещает эту же школу, не могли не тревожить меня. — К чему ты ведёшь? — спрашиваю его я. — Я ходил в одну школу с большинством из них, со многими я знаком с детского сада, в отличие от тебя. — Справедливо. Он ещё больше наклоняется вперёд и локтём опирается о панель между сидениями. — Расскажи мне, кого ты знаешь, — говорит он, и я чувствую, как активизируется его ледяная аура, когда он поворачивается ко мне. Я тоже наклоняюсь вперёд и прищуриваюсь, рассматривая школьный двор в поисках тех, с кем уже встречалась. — Я знаю Дженну, — говорю, кивая в строну блондинки, которая разговаривает с другой светловолосой девушкой. — Ах, Дженна, — произносит Гарри. — Я однажды заставил её съесть клей в третьем классе, — смеётся он. — С тех пор она поменяла своё мнение обо мне в худшую сторону. — Ты ей нравился? — Она любила меня. Ну, а я, будучи глупым мальчиком, просто наслаждался этим. — Это подло. — Это было весело, — он пожимает плечами, все ещё улыбаясь. Останавливаю взгляд на Максе и Риа, которые направляются к Дженне, и смотрю на Гарри. — Ты их знал? — спрашиваю я, указывая на Риа и Макса. — Риа занималась со мной математикой каждое воскресенье в течение шести лет. Она очень умная, мы были с ней хорошими друзьями. — Макс? Небольшая улыбка появляется у Гарри на лице. — Макс и я были лучшими друзьями с первого класса. Чёрт возьми, мы делали вместе абсолютно всё. И если честно, то я скучаю по нему. — Он был очень добр ко мне, — говорю я. — Он добр ко всем. — Похоже на то. Мы наблюдаем за тем, как Макс, Риа и Дженна разговаривают между собой, пока неизвестная девушка, с которой ранее и говорила Дженна, не оборачивается, из-за чего становится возможным хорошо разглядеть её лицо. — Хм… Я поворачиваю голову и смотрю на Гарри. — Это Эйва, — говорит он. Вдруг, я узнаю её, и мой рот непроизвольно открывается в изумлении. — Я знаю её! — выкрикиваю я. — Она спросила о моём... ожерелье, когда я первый раз надела его. — Мои пальцы дотрагиваются до кулона с черепом, который всё так же висит на моей шее. — Она была моей девушкой, — он почти стонет, закатывая глаза. — Не похоже на это, — говорю я, приподнимая бровь. — Это всё из-за наших родителей, — поясняет он. — Её отец — успешный предприниматель из Массачусетса. Мой папа хотел, чтобы я встречался с ней из-за денег, раз она является богатой и престижной представительницей семейства, — его тон становится неприятным. — Она сексуальная. Это всё, что я видел в ней. А так она пустая и скучная. Я наблюдаю за тем, как Эйва поправляет свои волосы, а затем достаёт помаду из своей сумочки. Ей, кажется, скучно принимать участие в общем разговоре, так как она уныло осматривает двор, подкрашивая губы красной помадой. — Почему она спрашивала меня об ожерелье? Эти слова заставляют Гарри нахмурится. — Это ожерелье принадлежало моей бабушке. Она отдала мне его, когда была при смерти, и я никогда не показывал его кому-либо, кроме родителей. Я прикусываю губу. — Эйва мстительная и любопытная, — говорит Гарри. — И, безусловно, ревнивая, —закатывает глаза он. — О ком ещё мне следует узнать? — интересуюсь я. Глаза Гарри сканируют местность, между его бровями появляется небольшая складка. Мы сидим в машине ещё примерно полчаса, пока Гарри рассказывает мне о каждой девушке, которую поцеловал, и о каждом парне, которому надрал зад. Я осознаю, что мне всё больше хочется узнать о том, каким был Гарри, когда был ещё жив, хотя он кажется мне тем типом парня, с которым я бы никогда не оказалась в одной компании. Мне удаётся узнать, что здесь он был одним из самых популярных парней, которые всегда полагаются лишь на деньги своих родителей и чистое везение. Мне становится интересно, изменила ли его смерть. — Мне нужно ехать домой, — говорю я, взглянув на часы на приборной панели. — Да, твой отец уже дома. — Откуда ты знаешь? — Он разговаривал об этом утром по телефону, когда я пробирался в твою машину. — Ты ведь знаешь, это действительно жутко, что ты залез в мою машину и оставался здесь целый день, пока я была в школе? — Жутко, — повторяет он, и на его лице появляется дьявольская улыбка. — Нет, жутко — это то, что я планировал на Хэллоуин. — Ох? — Да, я планировал просто разбрызгать кровь на твоих стенах, и, возможно, оставить бьющееся сердце на твоей подушке. Ну, или же разбудить тебя кровожадными воплями. Я приподнимаю брови. — Шучу, — говорит он, все ещё улыбаясь. — Ты ведь знаешь, что призраки тоже могут шутить. Я фыркаю, наклоняясь вперёд и заводя автомобиль. — Хреновые у тебя шутки. Он смеётся и садится ровнее, когда я выезжаю со школьной парковки. В основном Гарри рассказывает о том, что ему больше не нужно пристёгиваться ремнём безопасности на пути домой. В ответ я говорю ему, что он надоедливый парень-призрак, и он снова смеётся. Мне становится интересно, каково это — ничего не чувствовать в физическом плане. Каково это, когда ты вовсе ничего не чувствуешь? Я останавливаю машину на подъездной аллее у моего дома и оборачиваюсь. — Ты должен выйти, чтобы тебя не увидел мой отец, — говорю я ему. Он смотрит на меня минуту, его поразительные зелёные глаза исследуют каждый миллиметр моего лица. — Почему ты решил выбрать меня себе в помощники? — неожиданно спрашиваю я. — Изо всех людей, которых ты знал, и с кем был близок, когда был жив, почему ты пришёл с этой просьбой ко мне? Он проводит языком по губам, слегка наклоняясь вперёд. Протягивает руку и касается моей, приподнимая рукав, чтобы было видно запястье. Он проводит своими ледяными пальцами по следам от шрамов, которые испортили мою мягкую кожу. Его прикосновения вызывают у меня мурашки на коже. Он знает. Но как он может знать? — Ты проходила через ад гораздо чаще других людей в этом городке, которых мне довелось знать на протяжение моей жизни, — говорит он; его голос низкий. Я сижу, разинув рот, шокированная этим откровением. Он знает о моих шрамах, он знает, почему я сюда переехала. Но как? Он убирает свои холодные пальцы от моего запястья, потянув рукав моего свитера вниз. Улыбается мне, прежде чем открыть дверцу автомобиля. — Скоро увидимся, — говорит он, после чего выходит из машины и исчезает за углом дома. — Ты поздно вернулась, — говорит мой отец, когда я захожу на кухню. Я пожимаю плечами и прохожу мимо него к двери. — Можешь объяснить? — Пап, сейчас только пять вечера, — ною я, снова поворачивать к нему. — Ты ведёшь себя так, будто я притащила домой свою пьяную задницу в три часа ночи. Он приподнимает бровь. — Длинный день? — Да, — протяжно выдыхаю я. Мой отец смотрит на меня несколько секунд, скрестив руки на груди. Я поворачиваюсь и выхожу из кухни. Сердито бросаю сумку на кровать, как только захожу в комнату. Сев на кровать, я закатываю рукава и просто смотрю на свои шрамы. Они не особо заметны, если смотреть издалека. Я имею в виду, что уже несколько месяцев их количество на моих запястьях не менялось. Слегка касаюсь их, рубцовая ткань более мягкая, чем моя кожа. Я ненавижу их. И я, конечно же, ненавижу то, что о них знает Гарри.