Phantom

Наблюдаю за тем, как Риа делает несколько глубоких вдохов, после чего прикусывает губу. Она не должна так нервничать, если ей на самом деле нечего скрывать. Скрещиваю руки на груди и жду. Наконец, она на мгновенье закрывает и открывает свои глаза, после чего смотрит на меня. — Я знала кое-кого по имени Гарри, — говорит она. Я слегка киваю, желая, чтобы она как можно скорее продолжила. Снаружи дует прохладный ветерок, а небо стало совсем тёмное и со звёздами, которые только начинают появляться. Следы заката лишь немного видны у самого горизонта: бледно-жёлтый на фоне тёмно-синей ночи. Риа запускает руку в волосы. — Кое-что случилось прошлым летом, — говорит она, — кое-что плохое. — Это было связано с Гарри? Она сглатывает и слегка кивает. — Да. Я это знала. Безусловно. — Что случилось? — Я помню всё очень смутно, — отвечает она, и её лицо слегка меняется, когда она начинает вспоминать. — В последний раз я видела его вечером в пятницу, в июне. На вечеринке. — В последний раз? — я приподнимаю бровь. — Гарри... — она смотрит в сторону, а её светло-карие глаза наполнены чем-то, чего я не могу расшифровать. Горем? Ностальгией? Грустью? Чувством вины? — Гарри что? — Он покончил с собой, — грустно вздыхает она. Мои глаза непроизвольно широко распахиваются. Суицид? Нет. Она, должно быть, врёт мне… а, может быть, это Гарри врёт мне? Зачем Гарри лгать мне? С чего бы он стал просить у меня помощи, если бы не был убит? Это не имеет никакого смысла. Гарри не врёт. Либо лжёт Риа, либо ей когда-то солгали и она приняла это, как должное. — О, Боже, — говорю, слегка нахмурившись, — это... ужасно. Она кивает. — Да. Я знаю. — А ты знаешь, почему? — Почему что? — Почему он... убил себя. Риа качает головой. — Нет. Она пользуется тем, что я совсем недавно поселилась в этом городе. Либо это так, либо она совершенно не заметила, что дело об убийстве Гарри было закрыто спустя месяц после того, как это случилось. Что-то здесь не сходится. — Я должна вернуться, — Риа проходит мимо меня, обратно в комнату, оставляя меня на балконе одну. Через несколько минут, которые я потратила на раздумья, я решаюсь последовать за ней в гостиную. Все были на своих местах, не было лишь Риа. Становлюсь рядом с Максом и Оливером возле мини-бара. Дженна и Адам играют в какую-то карточную игру, чему свидетельствуют карты у них в руках. Эстелла решила пересесть с кресла рядом с Эйвой, на диван, на котором до этого сидела я, где перед ней уже стояло четыре пустых стакана. Эйва откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. Нейта нигде не было видно. — Где Риа? — спрашиваю у Макса. — Думаю, пошла домой, — отвечает он. — Она сказала, что устала. Я киваю. Устала от моих расспросов, несомненно. — Хочешь ещё выпить? — предлагает Оливер. — Нет, мне нужно ещё доехать домой, — говорю я, улыбаясь ему. Мне бы очень хотелось, чтобы кто-то отвёз меня, и я могла выпить ещё, а потом ещё и ещё. Как я и привыкла. — Два стакана алкоголя ничего с тобой не сделают, — говорит Макс, опуская руки на мои плечи. — Плюс, мало кто ездит здесь ночью. После того, как осознаю, что он обнял меня, я пожимаю плечами. Оливер улыбается и снова принимается смешивать различные алкогольные напитки. — Знаешь ли, ты очень тихая, — говорит мне Макс, все ещё слегка прикасаясь ко мне. —Может и так. Мне просто кажется, что мне особо нечего сказать, — смотрю на него, слегка улыбаясь. — Нет, я так не думаю, — говорит он, когда Оливер протягивает мне ещё один напиток. — Мне кажется, тебе многое хотелось бы сказать. Стараюсь игнорировать это странное чувство, которое возникает у меня после произнесённых ним слов. Стараюсь непринуждённо потягивать алкоголь. Хотя чувствую себя почти неловко из-за того, что он сказал. Знает ли он что-то, чего не знаю я? Думает ли он, что я что-то скрываю? — Ну, тогда я постараюсь быть менее тихой, — говорю я и ухмыляюсь, зная, что делать этого не буду. Тишина сейчас является неотъемлемой частью меня, и менять это я не собираюсь. Смотрю на большие часы на стене. Некоторое время у меня перед глазами всё расплывается, и поэтому я моргаю и ставлю напиток обратно. Часы показывают десять минут девятого. У меня ещё есть время. На протяжение следующих трёх часов мне удаётся выпить ещё немного алкоголя и втиснуться между Максом и Дженной на диван, пытаясь сыграть с ними в карты. Эстелла тоже захотела поиграть, и на то, чтобы объяснить её пьяному сознанию правила игры, Адаму понадобилось минут пятнадцать. Эйва, несмотря ни на что, лишь продолжает курить и наблюдать, как мы играем. Снова изо всех сил стараюсь игнорировать её присутствие. Я не была настолько общительной очень-очень долгое время. И я, на самом деле, не ненавижу это... мне просто не нравится. Немного. Скорее всего. Когда стрелка на часах останавливается возле цифры «11» я вздыхаю и встаю с дивана. — Эй, ты куда? — Макс слегка тянет меня за запястье, из-за чего я падаю обратно на диван. Он смеётся, и я, находясь слегка в пьяном состоянии, делаю то же самое. — Я собираюсь домой, — говорю ему и вытягиваю своё запястье из его руки, снова поднимаясь на ноги. — Так рано? — спрашивает Эйва. Впервые за сегодняшний вечер она решила заговорить со мной, и это слегка сбивает меня с толку. — Да, — отвечаю я. — Мой комендантский час начинается в полночь. Она приподнимает бровь и вновь затягивается сигаретой, но ничего не говорит. Желаю всем спокойно ночи и сразу же, как выхожу из гостиной, стараюсь вспомнить, где находится выход из этого монолитного дома. Чуть не падаю на лестнице, но успеваю опереться о перила. Чувствую, что должна найти Нейта и поблагодарить его за приглашение, но здесь так много людей, что я отказываюсь от этой мысли. Нахожу свою машину среди сотни других, после чего еду домой. Как только я въезжаю на подъездную аллею, то замечаю, что в моём доме нигде не горит свет. Открываю дверь на кухню и захожу внутрь, стараясь закрыть дверь настолько тихо, насколько это вообще возможно. — Одиннадцать двадцать, ты как раз вовремя. Мои глаза широко распахиваются от неожиданности, когда я вижу своего отца, который стоит в пижаме у раковины, наливая воду в свой стакан. — К счастью, твоя мама уже спит. Я сказал ей, что ты пошла изучать город. Я хмурюсь. — Изучать город? Почему, чёрт возьми... — Она повелась на это, так что не возмущайся. А теперь быстро тащи свою задницу в постель. — Серьёзно? Отец лохматит мои волосы рукой, и я быстро отхожу назад, чтобы он не смог сделать этого снова, после чего поднимаюсь по лестнице, сдерживая истерический смех. Когда захожу в комнату, то сразу же закрываю за собой дверь. Бросаю куртку на кровать и собираю волосы в хвост. Глупо улыбаюсь своему отражению в зеркале, всё ещё находясь в состоянии лёгкого алкогольного опьянения. Затем я вспоминаю, о чём рассказала мне Риа. И то, что должна встретиться с Гарри на поляне. Быстро закрываю дверь на ключ и подхожу к окну, открываю его и ступаю на выступ. Чёртова акрофобия. Закрываю глаза и спускаюсь вниз по лозе, не открывая их до тех пор, пока не чувствую твёрдую землю под ногами. Быстро пересекаю задний двор, в то время как лунный свет составляет мне компанию. Прохожу через ворота и бегу вниз по тропинке до тех пор, пока не вижу огромный ствол ивы и парня, сидящего на качелях. — Наконец-то, — произносит Гарри, когда я оказываюсь на поляне, полностью выдохшись. — Живые люди такие медленные. Перевожу дыхание и сажусь на другие качели. — Мои самые искренние извинения, — саркастически говорю я, всё ещё тяжело дыша. Гарри ухмыляется. — Как прошла вечеринка? — он наклоняется вперёд и опирается локтями на колени. — Круто, не так ли? Были в бассейне? А в бильярд играли? А видела мини-бар? А гостиную? Чёрт возьми, я так скучаю по этим вечеринкам. Его тон настолько счастливый, что я начинаю смеяться, а он вместе со мной. — На самом деле, было круто. — говорю. — Я немного выпила, поэтому я такая..., — я вновь начинаю смеяться, не сумев придумать прилагательное. — Самоуверенная? — Гарри слегка улыбается. — Самоуверенная, — соглашаюсь я, широко улыбаясь впервые за долгое время. Его улыбка исчезает, и я понимаю, что он собирается спросить меня о том, что же мне удалось разузнать. — Сегодня вечером я разговаривала с Риа, — говорю я. Он кивает. — И? — Она сказала, что знает тебя и, что в последний раз видела тебя в пятницу ночью на вечеринке, в июне. — Всё верно, вроде. Я делаю вдох. — А ещё она сказала мне, что ты покончил с собой. Гарри приподнимает бровь. — Самоубийство? Киваю, прикусывая губу. — Она либо ошибается, либо лжёт, — произносит он. — Именно так я и подумала, — говорю ему. — У меня не было никаких причин на то, чтобы убивать себя, — отвечает он, хмурясь. — Моя жизнь была... потрясающей. Действительно потрясающей, — он качает головой. — Кроме того, если бы я покончил с собой, то у меня не было бы незаконченных дел и я бы здесь не застрял. — Зачем ей лгать? — спрашиваю я. — Риа не лгунья. Она никогда ею не была. — Я это поняла. Гарри раскачивается на качелях, задумчиво глядя на длинные ветви ивы. Его бледная кожа светиться в лунном свете, а бледные губы слегка поджаты. Он красивый. Но он мёртвый. — Могу ли я спросить тебя кое о чём? Его глаза вновь смотрят на меня. — Как ты узнал о моих... ну, знаешь… шрамах? — На моих щёках появляется лёгкий румянец. — В тот день, когда ты переехала сюда, на тебе была надета футболка с короткими рукавами. Я тогда весь день наблюдал за тобой. Если бы я услышала нечто подобное от кого-нибудь другого, то почувствовала бы себя плохо. Но услышав это от него, я чувствую спокойствие. — И ты просто... заметил их? — засучиваю рукав и щурюсь, глядя на следы на моей коже. — Сейчас они очень бледные. Он молчит, и когда я смотрю на него, то замечаю, что он смотрит вниз, на мою руку. Быстро натягиваю рукава обратно. Он вновь смотрит на меня. — Где ожерелье? — вдруг спрашивает он. Тянусь за цепочкой, которая постоянно висит на моей шее, но чувствую лишь пустоту. На секунду паникую, но затем вспоминаю. — Там была Эйва, поэтому я его сняла, — достаю тонкое ожерелье из своего кармана. Гарри усмехается. — Эйва, — он закатывает глаза и еле сдерживает смех. — Трудно поверить, что ты встречался с ней. — Она здорово целуется, и на этом всё. Я морщу нос. — Мне на самом деле не нужно было это знать. Гарри улыбается. Расстёгиваю маленькую защёлку на цепочке и убираю волосы на плечо. — Позволь мне, — говорит Гарри, вставая с качелей, и жестом указывая мне сделать то же самое. Я встаю. Он становится позади меня и забирает ожерелье у меня из рук, после чего оборачивает его вокруг моей шеи и быстро застёгивает. Его пальцы кажутся мне льдом, когда он прикасается к моей коже, и это вызывает у меня дрожь. Ожерелье падает до середины моей груди, холодное от его прикосновения. Он всё так же стоит у меня за спиной, отголоски былого холода танцуют на моей коже. — Спасибо, — говорю я. — Всегда пожалуйста. Я поворачиваюсь к нему лицом. Он смотрит вниз, прямо на меня, и эта близость позволяет мне понять настоящую разницу в нашем росте. Он выше меня на несколько дюймов, его фигура высокая и худая. Моя голова находится где-то на уровне его носа. Над нами нависает тишина, и всё, о чем я могу думать, — так это о том, как же я рада, что Риа ошиблась насчёт его самоубийства. Если бы я узнала, что он был успешен в выполнении того, где я с треском провалилась, то даже не знаю, как бы отреагировала. Чувствую, как сердце наполняется целеустремлённостью. Я помогу ему найти своего убийцу, даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни. Он этого заслуживает. Он красивый. Но он мёртвый.