Phantom

— Вставай, лентяйка. Я издаю ленивый стон и натягиваю подушку на голову, как только слышу голос своей мамы. — Сегодня воскресенье, — говорю я сонным голосом, не открывая глаз. — Мы с твоим отцом собираемся на фермерский рынок, и хотим, чтобы ты поехала с нами. Уже почти одиннадцать утра! — Вот именно, по-прежнему слишком рано. — Джейн Элисон, не будь настолько ленивой. Я сажусь на кровати, потирая глаза. — Мне обязательно ехать с вами на этот фермерский рынок? — на моем лице виднеется отвращение. — Там есть продукты, выращенные в этом городе, которые, куда более свежие и полезные, чем в обычном супермаркете, — она скрещивает руки на груди. — Мама. — Мы выезжаем через двадцать минут, — весело произносит она, широко улыбаясь, после чего разворачивается и покидает мою комнату. — Вот же чёрт, — стону я, когда за ней захлопывается дверь. Заставляю себя встать с кровати, зная, что мои родители никогда не перестанут напоминать мне о том, что я пропущу, если не составлю им компанию и не поеду на этот чёртов рынок. Натягиваю джинсы и клетчатую рубашку, которую застёгиваю на ходу, возвращаясь обратно в комнату из гардероба. Я подскакиваю от неожиданности, увидев перед собой Гарри, который спокойно сидит на моей незаправленной постели. — Чёрт возьми! Натягиваю рубашку спереди так, чтобы ничего не было видно, после чего закатываю глаза из-за его ухмылки. — Все ещё не привыкла ко мне, не так ли? — дразнит меня он. — Не тогда, когда я одеваюсь, — сильно краснею, после чего разворачиваюсь, чтобы закончить застёгивать рубашку. — Ну, для этого-то и был создан гардероб, — усмехается он. Когда рубашка оказывается полностью застёгнута, я оборачиваюсь и скрещиваю руки на груди. На его лице по-прежнему видна ехидная ухмылка. Я смотрю на него. — Что ты здесь делаешь? — я поворачиваюсь к зеркалу, провожу пальцами по волосам и собираю их в хвост. Он пожимает плечами. — Думаю, что просто соскучился по этой комнате. — Он указывает на стену напротив моей кровати. — Когда она была моей, на той стене висел телевизор, а все CD-диски были аккуратно расставлены внизу, на полке. Он откидывается назад, опираясь на ладони. — А вот здесь стояла моя кровать, — он проводит рукой по простыням на моей кровати, криво улыбаясь. — Где твои родители? — спрашиваю я. — Моя мама сказала, что этот дом был на выставлен на продажу на протяжение нескольких лет. Но это не имеет абсолютно никакого смысла. На лице Гарри не остаётся и капельки былого веселья. — Мои родители уехали отсюда сразу же после того, как дело о моём убийстве было закрыто. Риэлтерская компания солгала насчёт того, сколько этот дом был на продаже. А всё для того, чтобы побыстрее продать его. — Куда они переехали? — Ванкувер, Британская Колумбия. Туда, где и располагается штаб-квартира нефтяной промышленности Стайлсов, — с горечью говорит он. — Ты говоришь об этом с такой злостью. — Потому что я зол, — он встаёт с кровати. — Они переехали, надеясь, что им удастся забыть о том, что со мной здесь случилось. — Действительно? Он сжимает челюсть и смотрит на меня, его глаза полны презрения. — Уверен, что всё именно так и есть. Открываю рот, чтобы задать ещё один вопрос, но слышу шаги в коридоре и мои глаза непроизвольно распахиваются. — Джейн! Мы уже идём к машине! — слышу голос своего отца. Он сейчас в коридоре, поэтому в любую секунду может зайти в мою комнату. Указываю Гарри на гардероб, и он тихо пересекает комнату, после чего закрывает за собой дверь. Дверь в комнату открывается, после чего заходит папа. — Дже... — Да, папа, — говорю я и быстро поворачиваюсь к зеркалу, делая вид, будто поправляю волосы. Мой голос звучит громче, чем надо, поэтому я мысленно проклинаю себя. — Ты в порядке? — он приподнимает бровь. — Что? — смотрю на него, широко улыбаясь. — Всё отлично. — Ага, только вот в данный момент в моём гардеробе прячется привлекательный парень-призрак. Ничего необычного. Мой отец ещё примерно минуту смотрит на меня, после чего слегка качает головой и выходит из комнаты. Дверь шкафа открывается и Гарри ухмыляется, глядя на меня. — Ты куда-то собираешься? — спрашивает он. — На фермерский рынок, — говорю я, закатывая глаза. — Звучит обалденно. Смотрю на него, а он лишь улыбается. Беру в руки сумку и тяжело вздыхаю. — Ты сможешь потом со мной встретиться? — спрашивает он. — Думаю, да, — отвечаю. — На поляне? Он кивает и я улыбаюсь ему. — Твои волосы так красиво собраны, — ни с того ни с сего говорит он. Я краснею и поворачиваю голову, чтобы ещё раз посмотреть на свой хвостик в зеркале. — Спасибо. — Хотя мне больше нравится, когда они распущены, — он протягивает руку и стягивает резинку с моих волос. Темные кудри ниспадают на плечи. Он возвышается надо мной, на его бледных губах играет небольшая улыбка. Смотрю на него с любопытством, когда он протягивает мне резинку и улыбается. Слышу, как раздаётся автомобильный гудок на подъездной дорожке у моего дома, и это заставляет меня вернуться к реальности. — Я лучше пойду, пока кто-нибудь из моих родителей, или оба сразу, не начнут кричать на меня, — говорю я, заправляя несколько непослушных прядей за ухо. — Конечно, — отвечает он и возвращается к кровати, натягивает одеяло и разглаживает простыни, после чего садится. Он видит, как я смотрю на него и ухмыляется. — Ты ведь не против, если я останусь здесь? Хочу сказать, чтобы он ушёл и, что я не чувствую себя комфортно, находясь рядом с ним, но не решаюсь сделать это. Он сам сказал, что скучает по этой комнате, и поэтому, если я позволю ему остаться здесь, пока буду с родителями на фермерском рынке, и если, возможно, это заставит его чувствовать себя немножечко меньше мёртвым, то так и будет. — Нет, — говорю я. — Оставайся здесь столько, сколько хочешь. — Улётно. Он откидывается на подушки, положив руки за голову. Широко улыбается мне — так, что на его бледных щёках становятся видны ямочки. Я улыбаюсь в ответ. Вешаю сумку на плечо и выхожу из комнаты, не забыв попрощаться с Гарри, который отрывает голову от подушки и машет мне на прощание рукой. Мама бросает на меня строгий взгляд, когда я, наконец, забираюсь на заднее сидение похожего на белугу «Приуса» моего отца. — Не надо на меня так смотреть, — говорю я. — Мало того, что ты меня рано разбудила, так я ещё и не позавтракала. — Ты можешь купить что-нибудь на рынке, — говорит мой отец, когда мы выезжаем. — Нет, я не хочу блины из кабачка с соусом из соевых бобов от этих фермеров-хиппи. — Они не хиппи, и ты знаешь, что они не готовят подобные блюда. Из соевых бобов нельзя сделать соус. Закатываю глаза из-за слов отца. Да, именно то, что из соевых бобов нельзя сделать соус, и является моей основной проблемой на данный момент. Понадобилось двадцать пять минут, две карты, да и ещё три раза заблудиться, чтобы наконец добраться до этого чёртового фермерского рынка. Мой желудок издаёт такие звуки, будто в меня залили канистру хлороформа. И мне кажется, что он начнёт пожирать самого себя, если я вскоре что-нибудь не съем. — Какой прекрасный рынок, — говорит мама, когда мы подходим к продавцам, линией расположившихся на пустой парковке. Я вздыхаю. — Можно я, пожалуйста, что-нибудь поем для начала? — стону я. — Джейн, Джейн, — мой отец лезет в карман и достаёт десятидолларовую купюру из своего кошелька. — Пойди найди себе что-нибудь полезное. — Конечно, папа, — говорю я, но он даже не замечает моего сарказма. Отхожу от родителей и начинаю просматривать товары продавцов, в поисках самых неполезных, зато вкусных перекусов. К сожалению, самой нездоровой вещью, которую мне удаётся найти у торгашей, оказываются рогалики. Я полагаю, что жизнь полна разочарований. Покупаю еду и медленно направляюсь к тому месту, где мои родители пообещали вскоре встретиться со мной. Беру рогалик и съедаю его за рекордные три минуты. — Привет! Громкий голос заставляет меня вздрогнуть, после чего я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Дженной. Она широко мне улыбается, махая рукой. — О, привет, — говорю я, выдавливая из себя улыбку. Я искренне надеялась, что не встречу здесь никого, кого могла бы знать, но, полагаю, в городишке такого размера ты никогда не знаешь, с кем столкнёшься на улице. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, все ещё невероятно широко улыбаясь. — Мои родители притащили меня сюда, — говорю ей. Она кивает. — Я так и думала. Не так много ребят нашего возраста решают посетить фермерский рынок по собственному желанию, да ещё и в воскресное утро. Думаю, я просто странная, — смеётся Дженна. Смеюсь вместе с ней. Она наклоняет голову ближе ко мне. — Какое красивое ожерелье, — говорит она и протягивает руку, чтобы коснуться его. Её пальцы успевают коснуться подвески с черепом прежде, чем я могу остановить её. Из моей груди вырывается вздох, а пульс учащается. — Забавно, но оно похоже на то, которое Эйва получила от Га... — она замолкает, выпуская ожерелье из рук. С её лица исчезает былая лучезарная улыбка, и она слегка качает головой. — Эйва? — спрашиваю я. — Я, эм..., — она мотает головой, её щёки краснеют. — Я имела в виду... Обхватываю рукой ожерелье и шагаю в сторону Дженны. — От кого Эйва получила его? — Ни от кого, — резко отвечает она, её глаза метаются со стороны в сторону. Она качает головой. — Извини, я не хотела показаться грубой, я... Дженна что-то знает. — Всё хорошо, — отвечаю я. Быстренько оглядываюсь по сторонам, прежде чем продолжить разговор. — Эйва получила его от... Гарри? — почти шепчу я. Мои слова, кажется, шокируют Дженну. Её щеки ещё сильнее краснеют, приобретая оттенок розового, в то время как она продолжает качать головой. — Я не знаю, кто это, — говорит она, немного слишком быстро. Незамедлительно она поворачивается и поспешно уходит подальше от меня. — Дженна, постой! — пытаюсь догнать её, но она быстро проскальзывает между продавцами и исчезает из поля моего зрения до того, как я успеваю осмыслить всё, что только что произошло. Гарри сказал, что никто не знал об ожерелье, кроме него и его родителей. Как тогда Эйва смогла получить его от самого Гарри? Закусываю губу и направляюсь к родителям, которые беседуют с женщиной в огромной шляпе садовника и с корзинкой спелых помидоров в руках. — ...Даже после всех подтверждений люди продолжают называть помидоры овощами, — с горечью говорит женщина. — Вы можете поверить в это? — Невероятно, — говорит мой папа, качая головой. — Помидор — точно фрукт. — Можем ли мы уже ехать обратно? — спокойно спрашиваю маму. Мне нужно вернуться домой и рассказать обо всём случившемся Гарри. — Нет, дорогая, мы только приехали, — с упрёком говорит она, пока мой папа и продавщица помидоров спокойно продолжают беседу. — Мне нужно домой. — Зачем? Пытаюсь найти нормальное оправдание. — Эм... женские проблемы. — Ты уверена? — она приподнимает бровь. — Как я могу быть не уверена в этом? — смотрю на неё. Моя мама вздыхает. — Да ладно тебе, Джейн, это самый старый трюк из всех. Еле сдерживаю разочарованный крик, после чего отворачиваюсь и скрещиваю руки на груди, прямо как маленький обиженный ребёнок. Мои родители проводят на фермерском рынке ещё полтора часа. Они запасаются «свежими» и «здоровыми» продуктами, возвращаясь от продавца к продавцу, в то время как я дулась на них и размышляла об этой встрече с Дженной. Она вела себя слишком подозрительно, и она должна хоть что-то знать. Чёрт возьми, да она практически назвала его имя. Когда я смотрю в окно машины на пути домой, до меня, наконец, доходит, что убийца может преспокойно ходить по улицам этого города, постоянно будучи среди нас. Может быть, он ходит со мной в одну школу, а, может, и нет. Возможно, он даже сбежал из города. Существует столько предполагаемых путей развития событий, что я даже не знаю, с чего начать. Обхватываю рукой подвеску с черепом, которая висит на моей шее, и понимаю, что никогда на самом деле не спрашивала Гарри о том, почему он отдал это ожерелье мне.