Phantom

Как только я переступаю порог дома, в гостиной сразу же включается свет. Прикусываю губу и невинно улыбаюсь родителям, которые оба строго смотрят на меня, скрестив руки на груди. — Привет, — говорю я. — Пятнадцать минут первого, — говорит моя мама. С губ слетает шумный выдох, пока я стараюсь придумать достойное оправдание. — Ага... — Джейн, я думала, что мы уже прошли через этот этап. Поздно приходишь домой? Не в состоянии придумать оправдание? Ты небось снова пила? — бессвязно бормочет мать. — Нет, я не пила, — бросаю в ответ. — И я всего лишь каталась по городу, ладно? — До полуночи? — Это была долгая поездка. Можно я уже просто пойду спать? Родители обмениваются взглядами. — Хорошо, но отныне ты под домашним арестом, — говорит мама. — Никакой машины, только если тебе не надо добрать до школы и обратно. А остальную часть твоего наказания мы обсудим завтра. Судорожно смотрю на отца в поисках хоть какой-то помощи, но он кивает головой, полностью соглашаясь со словами мамы. — Ладно, — вновь бросаю я. Проскальзываю мимо них и поднимаюсь по лестнице, прямиком в свою комнату, пытаясь держать весь свой гнев в себе. Быть под домашним арестом — не вовсе то, что мне сейчас нужно, а особенно в том случае, когда я пытаюсь помочь Гарри найти его убийцу. Однако, я не могу рассказать об этом своим родителям. Эй, мам и пап, а знаете, что? Я встретила мёртвого парня и сейчас, возможно, ставлю под угрозу свою жизнь, помогая ему найти своего убийцу, ведь иначе он не сможет перейти в загробную жизнь. Круто, не правда ли? Специально хлопаю дверью комнаты, закрывая её на замок, и фыркаю. Быть достаточно импульсивным человеком, может иметь кое-какие плюсы, но вместе с этим существуют и сокрушительные минусы. Просто рада, что родители не знают, что я сегодня пропустила вторую половину учебного дня. Надеюсь, завтра я смогу придумать достаточно вескую причину моего отсутствия, если в школе ещё не разобрались с этим. Переодеваюсь и ложусь в кровать, уставившись в потолок в кромешной тьме. Вспоминаю тот момент, как сегодня взяла Гарри за руку; когда я всего на мгновение забыла о том, что он не может чувствовать физических прикосновений. Я так привыкла, что физические жесты являются неотъемлемой частью нашей жизни, — как и все другие люди. Похлопывание по плечу, как успокаивающий жест, или же простое «дай пять» — всё это часть того, кем мы являемся. Мы принимаем это как должное, а Гарри лишён всей этой чрезвычайно простой роскоши. Хотя, это удивительно, как одно его прикосновение, кажется, смогло зажечь в моем теле ледяную вспышку чего-то необъяснимого. Две противоположности природы — тепло и холод — словно объединились внутри его безжизненного тела. Смерть забрала его тело, его прикосновения и его дыхание. Осталась лишь его душа.

***

Иду по коридору, шарканье моих ботинок эхом раздаётся в пустом пространстве. На пути ни с кем не сталкиваюсь, поэтому облегчённо вздыхаю. Сворачиваю за угол и направляюсь к женской уборной. Так странно бродить по школе, когда все остальные сидят в классах; вокруг всё так тихо и спокойно. Неожиданно слышу шаги с другого конца коридора и мельком вижу лицо Макса, но сразу же скрываюсь за углом. Он стоит там с кем-то, но у меня не хватает времени на то, чтобы рассмотреть, кто это. К счастью, Макс меня не замечает. Стараюсь перевести дыхание, пока они продолжают разговаривать. — Что ты имеешь в виду под тем, ты ходил на его могилу? Эйва. — Несколько дней назад. Я оставил цветы, — говорит Макс. Их голоса не слишком громкие, но они достаточно громкие, чтобы я могла их услышать с этого расстояния. — Ты хоть понимаешь, насколько это был идиотский поступок? Боже, Макс, клянусь... иногда у тебя нет мозгов. Они идут довольно медленно, но это только лишь вопрос времени, прежде чем они достигнут меня. — Ну же, дело ведь закрыли. Ничего не случится, — Макс надменно смеётся. Звук шагов прекращается. — Ты ведь знаком с этой новенькой, Джейн? В горле растёт ком, и я хмурюсь. — Да, а что насчёт неё? — Она не кажется тебе... странной? — Нет. Почему она кажется тебе странной? — Я не знаю. Она случайно переехала сюда, так ведь? — Это, возможно, из-за работы её родителей, именно по этой причине переезжает множество семей. — Она ужасно скрытная. — С чего ты это взяла? — Почему она всё время носит свитера с длинными рукавами? На улице ещё не так уж и холодно. Какое отношения длинные рукава имеют к скрытности? К моим щёкам приливает тепло. Не могу описать словами, насколько сильно мне хочется сделать шаг вперёд и присоединится к столь странному разговору между этими двумя, но я всё же не делаю этого. — Кто знает, да и кому какое дело. Она имеет полное право делать, что пожелает. Эйва вздыхает. — Ты прав. — Вновь слышатся шаги. — Нет, ну серьёзно. Ты не можешь взять это в привычку и постоянно ходить на могилу Гарри. Ты ведь понимаешь, что это можно отнести к потенциальным опасностям. — Он был моим самым близким другом, Эйва. — А ещё, его убили, Макс, — шипит Эйва, понижая голос. — Или ты этого уже не помнишь? Моё сердце будто хочет выскочить из груди, пока в их разговоре наступает небольшая пауза. — Конечно же, я помню об этом. — Во всяком случае, речь сейчас не о нём, — голос Эйвы по-прежнему очень тихий. — А о том, чтобы защитить... — Привет, Джейн! Быстро перевожу взгляд на Эстеллу, которая стоит напротив меня с пропуском в руке и смотрит на меня с улыбкой. Как я могла не услышать её шагов? Беседа в другом конце коридора внезапно прекращается. Закрываю глаза, после чего вновь смотрю на Эстеллу и на её надоедливую улыбку. — Привет, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Слышу громкий стук каблуков в другом коридоре, после чего Эйва тоже заворачивает за угол. — Ох, — вздыхает она, приподнимая бровь. — Я просто шла в уборную, — стараюсь объяснить им. Макс тоже заворачивает за угол, улыбаясь и слегка махая мне рукой. — Привет, Джейн. Эйва устремляет свой взгляд на Эстеллу. — У меня проблемы с посещаемостью, вот иду разбираться — говорит Эстелла, поднимая и показывая всем свой лист посещаемости. — Забавно, как все мы встретились в один и тот же момент, в одном и том же месте, — говорит Эйва, глядя на меня с подозрением. Её попытка запугать меня с треском проваливается. — Ага, очень смешно, — отвечаю я, скрещивая руки на груди. — Удивлена, что нет заранее записанного смеха, чтобы включать его время от времени. Знаете, как это происходит в комедийных ситкомах. Потому что это же так смешно. Рот Эйвы слегка приоткрывается. Она, скорее всего, не ожидала, что я отвечу ей. В это время Макс задыхается от смеха. — Я пойду обратно в класс, — бросает она и быстро проходит мимо меня. Стук её туфель на высоких каблуках эхом раздаётся по всему коридору. Эстелла пожимает плечами и тоже уходит, перекинув хвост через плечо. А Макс по-прежнему стоит на месте и улыбается мне. — Теперь Эйва взбешена, хотя ты это и так видела, — произносит он. — Она не любит, когда ей отвечают. — Тогда Эйва понятия не имеет, как работает общение, — отвечаю. — Люди говорят тебе что-то, а ты отвечаешь им. Это и называется разговором. Макс снова смеётся. — Сегодня ты какая-то смелая, я прав? — спрашивает он. — Возможно, — пожимаю плечами я. Смотрю на него и чувствую, как на моём языке крутится множество вопросов. Почему ты ходил на могилу Гарри? Почему Эйва хочет, чтобы ты перестал туда ходить? Что ты знаешь о его смерти? Это ты убил его? Но я буду выглядеть полной дурой, если начну расспрашивать у него об этом здесь, в школе. Сейчас не самое подходящее время. — Ещё увидимся, — говорю и прохожу мимо него, заходя за угол и направляясь в уборную. Наклоняюсь над раковиной, опираясь руками по обе её стороны, смотрю на сток. Чувствую себя такой потерянной. В моей голове кружится настолько много вопросов, которые мне бы очень хотелось задать, но постоянно оказывается, что это не самое подходящее время. Когда же мне удастся найти подходящее время? И вообще, когда-нибудь настанет это подходящее время? Как мне кажется, Эйва и Макс — самые близкие друзья, которые были у Гарри при жизни. Они должны хоть что-то знать о его смерти — мне просто нужно выяснить, что именно они скрывают ото всех.

***

Захлопываю за собой кухонную дверь и бросаю сумку на стол, совсем не удивлена увидеть Гарри, развалившегося на одном из стульев, который то и делает, что подбрасывает красное яблоко в воздух и быстро ловит это. — Так, слушай, — говорит он, взволнованно наклоняясь вперёд. — Сегодня кое-что произошло. Я приподнимаю бровь. — Кое-что произошло? — О, да. Кое-что произошло, Джейн. Это произошло! — Ты вообще собираешь рассказывать мне, что именно случилось или... Он встаёт и подходит ко мне, борясь с широкой улыбкой на лице. — Я прошёл сквозь стену. На моём лице появляется улыбка. — Ой, да ладно! Он смеётся, качая головой. — Нет, я серьёзно. Некоторое время назад я шёл сюда с поляны и вместо того, чтобы открыть кухонную дверь, я просто прошёл сквозь неё. — Погоди, как? — Без понятия. Думаю, я просто никогда не пробовал это сделать, до сегодняшнего дня. — Докажи, — говорю ему я, указывая на стену. Он ухмыляется. Обходит кухонный стол и быстренько смотрит на меня через плечо, после чего шагает прямо сквозь стену. — Боже мой! Он смеётся и снова возвращается на кухню. — Круто, правда? Я проходил сквозь стены весь день, пока ждал тебя. — Не могу поверить. Это значит, что ты также можешь становиться невидимым? — Уже и это пробовал. Оказывается, это невидимость не входит в так называемый «пакет смерти». — Очень жаль. — Пожалуй, соглашусь. — Так значит ли это, что ты можешь проходить сквозь различные вещи? — Я пока пробовал проходить только сквозь стены. Подхожу к кухонному столу и беру красное яблоко, которое он незадолго до этого туда положил. — Ну, давай проверим. Он растерянно смотрит на меня, пока я стою напротив него с дьявольской улыбкой на лице. — Не двигайся, хорошо? — Что ты... Бросаю в него яблоко так сильно, как только могу. Его глаза шокировано распахиваются и прежде чем он успевает хоть как-то отреагировать, яблоко пролетает прямо сквозь него, падая на пол. Мы оба смотрим на блестящее яблоко, которое теперь лежит на полу. — Это было самое крутое, что я когда-либо видела в своей жизни, — говорю ему. Теперь мы смотрим друг на друга и начинаем истерически смеяться. Гарри поднимает яблоко и пристально всматривается в него, я подхожу ближе и делаю то же самое. Мы оба всё ещё удивлены феноменальным явлением, свидетелями которого только что стали. — Как ты это сделал? — спрашиваю я. Он пожимает плечами. — Если бы я только знал. Просто думал о том, что не хочу, чтобы это яблоко попало в меня. — Значит, ты управляешь этим с помощью своего разума. — Да, думаю, что так. — Хорошо, так значит получается, что если я вдруг решу ударить тебя по лицу, а ты этого не захочешь, то моя рука попросту пройдёт сквозь твоё лицо? — Ну, может нам стоит просто попробовать? Улыбаюсь и подхожу к нему ближе, быстро поднимаю свою руку в воздух и замахиваюсь на Гарри. Моя рука всего лишь несколько секунд чувствует холод его кожи, но потом проходит сквозь его лицо. Мы снова начинаем истерически смеяться. — Это невероятно, — говорю я, качая головой. — Не могу поверить, что узнаю об этом только сейчас, — говорит он. — Я существовал на протяжение трёх месяцев, понятия не имея, что могу делать нечто подобное. — Но если ты хочешь быть... ну, знаешь… более осязаемым, то ты сможешь быть таковым, не так ли? Уголки его губ дёргаются вверх, превращаясь в ухмылку. — Джейн, почему ты хочешь, чтобы я был более осязаемым? Изрядно краснею и отворачиваюсь от него, желая, лишь бы он этого не заметил. — Мне просто стало интересно, я... Он протягивает свою руку и осторожно поворачивает мою голову, чтобы я смотрела на него. Его пальцы нежно соприкасаются с моей кожей. Если моя кожа — огонь, то его — лёд, который пробирает прямо до костей, в то же время разжигая во мне необъяснимое пламя. Как может быть возможно, чтобы мёртвый парень мог заставлять меня чувствовать себя настолько живой? — Достаточно осязаемый? Ещё больше краснею, а он смеётся и убирает свою руку в сторону. — Не заставляй меня снова бросать в тебя яблоками. — Подумаешь, напугала. На протяжение следующих пары часов мы с Гарри проводим время за тем, что прочёсываем дом в поисках вещей, которые можно было бы в него бросить. Я не смеялась так сильно уже очень долгое время. Это так здорово. И когда моя мама возвращается домой, он сразу же проходит сквозь стену кухни. Перед этим быстро прощается со мной и напоследок одаривает широкой улыбкой, оставляя меня с побитым яблоком в руках и с безумной улыбкой на лице.