Phantom

Стою перед зеркалом, аккуратно вынимая из волос ромашки. Делаю это с большой осторожностью и ноткой грусти, потому что мне очень даже нравится, как они смотрятся в моих волосах. Кроме того, мне нравятся те люди, которые изначально вплели их туда, — Гарри и Уэсли. Мне почти казалось, что умершие дети с кладбища были своеобразной маленькой семьёй, застрявшей в одной лодке. Я думала над тем, как Гарри вёл себя с Эм и Уэсли: будто они были его братом и сестрой, которых у него никогда не было. Он рассказал мне, что никогда не хотел, чтобы его родители усыновили кого-то из детдома. Сменился ли этот аспект его личности после того, как он умер? Мне, как единственному ребёнку в семье, всегда хотелось иметь брата или сестру. Может именно для того, чтобы они смогли составить мне компанию, когда родители заняты или просто не в настроении, чтобы уделять своё время мне. Точно не знаю, почему они никогда так и не попытались завести второго ребёнка. Думаю, для них и одного было достаточно, и я понимаю это. Каждая семья разная, и так случилось, что увеличение нашей закончилось на мне. Линией раскладываю ромашки на комоде. Они выглядят так простенько: нежно-белые лепестки вокруг солнечно-жёлтого центра. Тем не менее, они настолько красивы; каждая следующая немного отличается от предыдущей, несмотря на их единое оформление. Убираю волосы с плеч и собираю их в хвостик. Если бы я могла помочь каждому из этих мёртвых детей оказаться в лучшем мире, то обязательно бы сделала это.

***

В пятницу вечером я была приглашена на ещё одну вечеринку. Скрещиваю руки на груди и смотрю на Макса и Дженну, вскинув бровь. — Нет, — наотрез отказываюсь я. — Почему? — спрашивает Дженна, выпячивая верхнюю губу вперёд и делая вид, будто обижается. — Меня только недавно освободили от домашнего ареста, поэтому я не хочу, чтобы мои родители снова злились на меня. — Мы позаботимся о том, чтобы ты не напилась, — ухмыляется Макс. Я вздыхаю. — Зачем мне идти? — спрашиваю. — Потому что это я устраиваю её и настаиваю, чтобы ты пришла, — говорит Макс. Мой интерес достигает своего пика. Пожалуй, если схожу на эту вечеринку, то смогу побольше узнать о Максе и его семье, а ещё и о его возможной причастности к смерти Гарри. Переминаюсь с ноги на ногу и отвечаю: — Хорошо. Думаю, я смогу прийти. Макс широко улыбается, а Дженна с восторгом хлопает в ладоши. — Отлично! Я заеду за тобой в восемь, — говорит она. — Отлично, — отвечаю и закатываю глаза, пока Макс игриво обнимает меня за плечи. — Улыбнись, Маркс, — говорит он, когда мы втроём идём через двор к школьной парковке. — Хватит так радоваться, а то меня это начинает беспокоить. Дженна смеётся, а Макс щекочет меня, заставляя извиваться от его прикосновений. Отталкиваю его от себя, не в силах сдержать улыбку из-за смеха этих двух. Мы расходимся, как только достигаем парковки. Роюсь в сумке в поисках ключей и не удивляюсь, когда, оказавшись в салоне автомобиля, чувствую дикий холод. Сажусь за руль и слышу голос Гарри. — Тебе он нравится, не так ли? Хмурюсь, поворачиваюсь и смотрю на него в замешательстве. — Макс? — Нет, Джордж Вашингтон, — ехидно насмехается Гарри, закатывая глаза. — Во-первых, не груби, — резко отвечаю ему. Он уже хочет что-то сказать, но я поднимаю руку, приказывая ему не перебивать меня. — Во-вторых, мне не нравится Макс, — заканчиваю и стараюсь не улыбнуться. — Ага, очень заметно, — хмурится он. — Ты же знаешь, к чему приводят преждевременные выводы, — отвечаю ему и пристёгиваю ремень безопасности. Гарри непонимающе на меня смотрит. — Из-за них мы можем оказаться в дураках, — ухмыляюсь я. Гарри пытается сдержать улыбку, но у него не получается — на одной из щёк появляется ямочка. — Ты сейчас что, решила мне съязвить? — Возможно, — говорю. — Только потому, что ты ревнуешь. — Ревную? Нет. Бросаю на него удивлённый взгляд. — Ладно, — сдаётся он и опирается на переднюю консоль, глядя на меня. — Я признаю это. — Не переживай, — я улыбаюсь, — я бы не влюбилась в потенциального подозреваемого. Гарри выпрямляется. — Мы это уже проходили, — произносит он. — Макс не делал этого. — У тебя нет доказательств. — А у тебя нет доказательств того, что он это сделал. — Ты не можешь просто взять и вычеркнуть его из списка подозреваемых. — Я могу, и я это делаю, — Гарри скрещивает руки на груди, прямо как маленький ребёнок. Вздыхаю и завожу машину. Боюсь, что Макс был способен на гораздо большее, чем мог бы представить себе Гарри, а когда он об этом узнает, то будет просто подавлен. Понимаю, что могу полностью изменить мнение Гарри насчёт Макса, если расскажу ему о том, что услышала в библиотеке. Но, с другой стороны, он прав. У нас ещё нет никаких веских доказательств против любого из них. Так что я пока буду держать рот на замке.

***

Пишу родителям записку и оставляю её на кухонном столе. Их ещё нет дома, так как иногда они могут допоздна задержатся на работе из-за каких-то важных встреч. Надеюсь, они не будут злы на меня, когда узнают, что я пошла на вечеринку без их разрешения. Слышу, как Дженна сигналит мне с подъездной дорожки, поэтому хватаю вещи и спешу ко входной двери. Забираюсь на заднее сиденье, поскольку пассажирское уже оказывается занято Риа. Она слегка улыбается мне. — Вау, как же долго я здесь не была, — говорит Дженна, окидывая взглядом дом, когда мы выезжаем с подъездной аллеи моего дома. Риа опускает взгляд на свои колени, а на лице Дженны мгновенно проскальзывает сожаление о сказанном. Пристально рассматриваю их лица, но ничего не говорю. Весь путь до дома Макса в основном состоит из того, что Дженна нарушает всевозможные правила дорожного движения, а Риа объясняет мне, какой же на самом деле из Дженны плохой водитель, попутно говоря об этом и самой Дженне. Это выглядит очень смешно, если честно. — Ты только что проехала знак «стоп», — ругается Риа. — Какой знак «стоп»? Риа подносит ладони к лицу, явно раздражённая поведением подруги. — Ты ужасный водитель, — произносит она, но её слова оказывается приглушёнными. — Нет, не ужасный, — отнекивается Дженна, пропуская ещё один знак «стоп». — Ведь так, Джейн? Удерживаю смешок и пожимаю плечами. Наконец, после множества происшествий, когда мне казалось, что мы точно попадём в аварию, мы целыми и невредимыми добираемся до дома Макса. Он не такой огромный, как дом Нейта, но он всё равно гораздо больше чем любой другой дом на этой улице. Такой же старомодный, как и все особняки в этом районе. Когда Дженна паркует свой автомобиль неподалёку от подъездной аллеи, уже слышится музыка, играющая в доме. Мы выбираемся из машины и идём ко входной двери. Риа хватается за дверную ручку и открывает дверь. Люди толпятся в гостиной, но их тут не так много, как было на вечеринке в доме Нейта. Я рада, что эта вечеринка не такая уж и большая, как предыдущая. Дженна и Риа здороваются с людьми, которых знают, пока мы проходим через гостиную, направляясь на кухню. Запах сигаретного дыма и алкоголя только придают вечеринке своеобразной атмосферности. Оливер стоит у кухонного стола и с улыбкой смотрит на нас, когда мы оказываемся на кухне. Эстелла стоит рядом с ним, облокотившись на столешницу, и накручивает блондинистую прядь своих волос на палец. — Могу ли я вам что-то предложить, ребятки? — спрашивает Оливер указывая на бутылки с алкоголем перед собой. Что-то мне подсказывает, что Макс прокрался в отцовский тайник с дорогими спиртными напитками. Однако судя по декору этого дома, я не скажу, что они не в состоянии прикупить себе ещё этого удовольствия. Вежливо отклоняю предложение Оливера, и он кивает, улыбаясь. Я должна быть трезвой, если на самом деле хочу сегодня что-то разузнать. Дженна, Риа и Эстелла завязывают разговор, а я оглядываюсь через плечо и смотрю на толпу в гостиной, взглядом ища Макса. Мои глаза останавливаются на ком-то в блестящем топе, и я узнаю Эйву. Она держит напиток в руке и разговаривает с Нейтом, а рядом стоит Макс. Никто из них даже не смотрит в мою сторону. Макс, скрестив руки на груди, начинает что-то ей говорить, и на его лице виднеется недовольство. Она закатывает глаза, резко отвечая ему. Нейт, похоже, и вовсе не слушает — постоянно оглядывается по сторонам. Эйва ударяет его по руке, и он сразу смотрит на неё. Говорит что-то, а он закатывает глаза и поворачивается к Максу. Тот говорит что-то Эйве, но в ответ она лишь качает головой. Нейт щурится и указывает пальцем в противоположном направлении. Эйва пристально смотрит на них, после чего проходит мимо, через толпу, и выходит из комнаты. Быстро оборачиваюсь, когда взгляд Макса устремляется на кухню. О чем они так напряжено говорили? Почему Эйва ушла? Гляжу на гранитную столешницу, считая секунды до того, как Макс появится на кухне. Досчитываю до сорока пяти, после чего слышу его громкий голос позади себя. — Джейн! Ты пришла! Оборачиваюсь, чтобы кивнуть ему, не забыв при этом улыбнуться. — У тебя замечательный дом, — говорю я. — Спасибо, — отвечает он, все ещё широко улыбаясь. — Может, ты хочешь что-нибудь покушать? Выпить? — Нет, всё нормально, — качаю головой я. Когда все ребята, оказавшиеся у кухонного стола, начинают разговаривать друг с другом, я начинаю размышлять над тем, каким образом мне можно выведать сегодня нужную мне информацию. Как я смогу выбраться из толпы и пойти осматривать этот чёртов дом? Вау, какая хорошая идея. Стучу пальцем по столу и думаю, что всегда могу воспользоваться старой проверенной отмазкой с уборной. Раньше это всегда срабатывало. — Где уборная? — спрашиваю Макса. Он указывает на дверь, идущую вниз по коридору, рядом с кухней, пока делает глоток своего напитка. Киваю, будто поняла, и начинаю идти в том направлении. Иду по коридору до тех пор, пока не достигаю фойе. Переступаю через две ступеньки сразу, надеясь, что никто меня не заметит. Когда достигаю верхней части дома, осматриваю двери, на которые падает свет, освещающий коридор. Одна из них должна быть комнатой Макса, если этот дом построен традиционно. Тихонько открываю несколько дверей, но это либо гостевые, либо ванные комнаты. Наконец, я достигаю конца коридора, и нахожу комнату Макса. Когда захожу внутрь, везде темно, лишь свет луны из окна составляет мне компанию. Не могу сказать, какого цвета стены, но комната достаточно большая. Кровать прижата к стене, комод с телевизором, стоящим на нём, находятся напротив кровати. Рядом с комодом на полке расположись фотографии в рамках. Подхожу ближе, чтобы рассмотреть снимки. На многих из них Макс с людьми, которых я узнаю: Нейт, Дженна, Риа, Оливер. Странно, но ни на одной из них нет Гарри. Это подозрительно, учитывая тот факт, что они были лучшими друзьями. Отказываюсь верить, что у Макса нет совместных фотографий с Гарри, поэтому подхожу к комоду. Открываю верхний ящик — его доверху заполняют аккуратно сложенные футболки и свитера. Я хмурюсь. Уже собираюсь закрывать ящик, но лунный свет падает на что-то, виднеющееся под белой футболкой. Протягиваю руку, чтобы достать непонятный объект. Это как раз то, что я искала. Фотографии. Много фотографий. Пачка где-то в три дюйма толщиной. Сажусь на кровать и просматриваю их под лунным светом. Все эти фотографии похожи одна на другую. Макс и Гарри обнимают друг друга за плечи, как братья, улыбаются и корчат смешные рожицы. Некоторые из них были сделаны тогда, когда они были совсем маленькие, а другие — когда были в подростковом возрасте. Есть парочка фотографий, на которых они в одинаковой футбольной форме, и на вид им не более восьми. Также есть фотографии, где они одеты в костюмы уголовников, скорее всего, в честь Хэллоуина, и где им примерно тринадцать. Каждый счастливый момент жизни запечатлён на этих фотографиях. Так почему же они были так хорошо спрятаны в комоде Макса? Мне в глаза бросается один очень интересный снимок. Он был сделан недавно (должно быть, перед самой смертью Гарри). Они вместе сидят на диване, и в руках держат красные стаканчики. Макс смеётся, а Гарри широко улыбается, оба смотрят на кого-то в стороне. То, что привлекает моё внимание в первую очередь, — одежда Гарри. Чёрные джинсы и белый свитер. Может ли это фото быть сделано той ночью, когда он умер? Аккуратно складываю его и прячу в карман. Если я действительно и усвоила что-то из сериалов, так это то, что обычно тебя на месте преступления ловит тот, в чьих вещах ты как раз копаешься. В любую минуту сюда может войти Макс и поймать меня за просмотром его старых фотографий. Поэтому я аккуратно беру пачку снимков и перемешиваю их, чтобы они выглядели так, как раньше. Собираюсь встать и положить всё обратно, как вдруг из пачки выпадает белый листик. Аккуратно разворачиваю его. Тут написано всего лишь три простых буквы: ПРЛ. ПРЛ? Кладу записку в карман, а пачку фотографий возвращаю в комод, поверх кладу футболки и аккуратно все разглаживаю, после чего закрываю ящик. Закрываю за собой дверь спальни и иду по коридору, сердце бешено колотится, несмотря на то, что меня не поймали. До сих пор. Наверху не такая оживлённая атмосфера, как снизу, поэтому я пользуюсь моментом и быстренько шагаю на кухню. Все на своих местах, и к остальным присоединился Нейт. Только вот похоже, что ему скучно. — Что-то ты слишком долго справляла нужду, — говорит мне Риа. — Ну-ну, посмотрю я на тебя потом, — пожимаю плечами я. К моему удивлению, все начинают смеяться. Кажется, с чувством юмора дела у меня становятся лучше. Прекрасно помню, что в кармане у меня чужая фотография и записка. Нужно скорее возвращаться домой и показать их Гарри. Он, должно быть, знает, что может означать аббревиатура «ПРЛ». Может быть, увидев эту фотографию, воспоминания той ночи вернутся к нему. Но снова, фотография может и не быть сделана той ночью. Он мог носить этот свитер время от времени и на другие вечеринки. Хотя, кажется, здесь и так слишком много совпадений. Многие из них ещё расплывчатые, именно поэтому существует много неясностей. С каждой минутой помогать Гарри становится всё сложнее и сложнее.