Я люблю его, Он любит меня, но Она беременна

Апрельская ночь холодная и ветреная, я поднимаю полы своей красной куртки и сильнее натягиваю шапку на уши. Сюда мы приехали на машине Руби, так что мне не скрыться от непогоды в теплоте своего «жука». К счастью, до гостиницы всего пара кварталов, и именно поэтому выбор Артура пал на это место для своих рандеву. — Думаешь, найдём что-то? — Джеймс набрасывает мне на шею свой шарф. — Не знаю. Если сохранились записи с камер — хорошо, но если нет, то найдём хотя бы имя, которым эта женщина подписалась при регистрации. Джеймс тянет меня через дорогу. — Стандартные «мистер и миссис Смит», — бурчит он. — Как же мне попортили нервы эти Смиты, представить не можешь. Иногда человека по несколько лет ищем, имея фоторобот и настоящее имя, а тут имеем дело с образом в голове пьяного мужика. Это висяк, Эмма, совершенно точно. Я отказываюсь в это верить. Мне-то в счастье в очередной раз отказано, но незнакомку для Артура я найду. В принципе, если учесть, в каком состоянии он тогда был, можно привести ему любую девушку, и он поверит, что это та незнакомка. Но прав мистер Голд — я играю честно. Или найду, или признаю, что не смогла отыскать — третьего не дано. — Твой отец рассказал про свадьбу, — Джеймс прочищает горло. — Если больная тема, можем не говорить. — Да нет, нормально всё, — я стараюсь говорить равнодушно, хотя не уверена, что выходит. Я ненавижу ложь, и из самой меня врушка тоже плохая. — Мы сейчас находимся на перепутье. Я не знаю, что из этого выйдет, но учусь жить в одиночестве, на всякий случай. — Не думал, что ты так быстро сдашься, — Джеймс качает головой. — Я бы сдалась, если бы поддалась эгоизму и вернула Киллиана. То что я делаю сейчас требует намного больше сил и выдержки. — Пришли, — Джеймс кивает на маленький двухэтажный домик в конце улицы. Перед порогом расстилается небольшой садик с плетеными столиками, на крюках висят большие круглые фонари. Домик дисгармонирует с величием мегаполиса, но кажется мне очень уютным и приятным. А ещё обнадеживает — в таких домиках посетителей много не бывает, авось хозяин и припомнит ту незнакомку. Мы входим внутрь, и здесь намного теплее, чем на улице. Я отдаю шарф дяде, и он сует его в карман. — Есть кто? — спрашиваю я в пустоту, потому что за стойкой администратора никого нет. — Чем могу быть полезна? Удивительно! С появлением в моей жизни Киллиана я заметила, что мир вокруг стал цикличным. Я то и дело натыкаюсь на своих знакомых совсем не в подходящих местах. Бабулька, которая выходит на мой зов, оказывается той же самой бабушкой, которая вязала в библиотеке, когда я пришла поговорить с Белль. Она тогда ещё шикнула на меня, что громко разговариваю. Сейчас даже ощущаю неловкость, честное слово. К счастью, бабулька вроде бы меня не узнает, хотя на мне та же самая куртка. — Мы ищем кое-кого, — Джеймс подходит к стойке. — Женщину, которая однажды была здесь с мистером Артуром Кингом. Он оглядывается на меня. — Эмма, покажи его фото. — Не надо фото, — старушка поправляет очки. — Я знаю, кто такой мистер Кинг. Но помочь вам не смогу, всех своих женщин он всегда записывает как Гвен Кинг. И записей с камер наблюдения не дам, у нас поломка давече вышла, все записи стёрлись. Да что ж это такое! Ощущение, словно незнакомка ускользает из-под самого носа. Не иначе — провидение её уводит. — Но может быть вы хоть вспомните, как она выглядела, — пробую я. — Только было это давно, в сентябре прошлого года. — Тю, — старушка пожимает плечами. — Откуда ж упомнить тогда? Их вона сколько было с тех пор. Два раза в неделю как часы — он тута как тута. Мы с Джеймсом переглядываемся. Два раза в неделю. Выходит, помимо пятницы у него есть ещё один день для свиданий, в каком-то другом баре. Сам Артур, почему-то, забыл об этом упомянуть. Впрочем, он указал ещё с десяток баров, один из них должен быть поблизости. Стоит проверить. — Ещё один момент, — уточняю я. — В какие дни мистер Кинг обычно приходит сюда? Бабушка сверяется с журналом. — По пятницам оно точно, а второй раз на неделе, когда как. — Ясно, спасибо. — Благодарим за сотрудничество, — Джеймс кивает бабушке и мы уходим. Время позднее, далеко за полночь, а мы всё ещё бегаем за таинственной незнакомкой. — По домам, — решаю я, потому что мне не хочется обременять дядю. В его возрасте хочется больше лежать под тёплым одеялом, чем бегать по городу. — Согласен, — Джеймс вызывает такси. Мы едем молча, дядя то и дело зевает. — Держи меня в курсе дела, — просит он, сдерживая очередной зевок. Машина подъезжает к моему дому. — Да, конечно, — обещаю я и возвращаюсь домой. За няньку сегодня Август, и к моему приходу он вовсю храпит на диване в гостиной. Я накрываю его одеялом и, проверив спящего Генри, без сил заползаю в свою спальню. На телефоне тридцать пропущенных от Киллиана, но я не перезваниваю. На сегодня с меня хватит Киллиана Джонса. Если я хочу действительно отпустить его, настало время учиться обходиться без его голоса в телефонной трубке. Десять дней я тщетно мотаюсь из бара в бар только для того, чтобы уяснить — мистер Кинг завсегдатай, женщин у него не счесть. Дохлый номер. Тинк занимается набором агентов, и несколько клиентов, обратившись к нам, уже нашли, что искали. Всё бы хорошо, кроме одного — Киллиан всё время атакует мой телефон. Моё желание ответить ему бесконечно велико, но я стойко сношу разлуку. Чтобы не думать о Киллиане, мне «всего-то» и стоит, что не смотреть, не слушать, не вспоминать. Не дышать бы тоже, да физически невозможно. В какой-то мере помогает работа. За поисками девушки из бара время пролетает незаметно, день сменяет день, а мистер Кинг с каждым разом всё смурнее и раздражительнее. Впрочем, не та собака кусает, которая лает, так что его настроение меня совершенно не угнетает. Сам виноват, надо же было напиться до такого. Интересно, та незнакомка была в подобной степени вменяемости, и тоже не помнит события той ночи, либо ей просто всё равно? — Я уйду сегодня пораньше, ладно? — Тинк выглядит виновато. Даже в кабинет не входит, а просто заглядывает — побаивается меня. — Иди, конечно, — отзываюсь я таким тоном, который должен её успокоить. — А что — случилось чего? Тинк расплывается в смущенной улыбке. — Просто один клиент пригласил на свидание… Вот это номер! — О, так тебе, выходит, вроде как по работе нужно, — я смеюсь. — Иди, Золушка, и помни, что ровно в двенадцать карета не превратится в тыкву, так что веселись до утра. Наконец-то и Тинк, перестав краснеть, улыбается во весь рот. — Спасибо, фея-крестная, — она коротко пожимает плечами и глотает смешок. — Ну, я пошла. Она скрывается за дверью. — Тинк! — А? — У тебя завтра выходной. Развлекайся. Я остаюсь одна и принимаюсь сортировать анкеты. Можно закончить сегодня пораньше, но Генри со школы заберёт бабушка, так что мне всё равно делать нечего. Дело Артура лежит отдельно от остальных. Это первое моё дело на новой работе и пока что самое сложное. Я пролистываю заполненные Артуром бланки, но не нахожу ничего, что могло бы открыть мне личность незнакомки. Дверной колокольчик издаёт тихий звук, я поднимаю голову от бумаг, готовая встретить нового клиента с секунды на секунду. Дверь кабинета закрыта неплотно, и через неё я уже вижу тень нового клиента. Что-то кажется мне знакомым. Тень, звук шагов, не знаю… Что-то, что подрывает моё сердце стучать в бешеном ритме, потому что я узнаю пришедшего ещё до того, как он входит в мой кабинет. Киллиан. Я вскакиваю с кресла, но удерживаюсь от того, чтобы броситься ему в объятия. Я напоминаю себе о том, что решила отдать его другой. — Родная… — шепчет мой капитан. Он в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние и припадает ко мне в долгом поцелуе. — Это неправильно… — шепчу я ему в губы, но Киллиан лишь крепче прижимает меня к себе. Ткань к ткани, кожа к коже. — Это неправильно… — повторяю я, когда Джонс быстрым движением сбрасывает все бумаги с моего стола и опускает меня на полированную поверхность. — Это не… Договорить я не могу, потому что Киллиан делает со мной такое, от чего дыхание сбивается, а из груди вырывается то ли стон, то ли всхлип. — Чшшш, — шепчет Киллиан, придавливая меня к столу своим телом. — Но это… — Неправильно, я понял, — он улыбается и снова берет мои губы в плен. Часом позже мы лежим, обнявшись, на маленьком диванчике, я играю с завитками волос на груди Киллиана. — Это было… — Неправильно, — подсказывает он с усмешкой. — Нет — потрясающе. Киллиан притягивает меня к себе для поцелуя. — Я люблю тебя, Свон, — он гладит меня по обнаженной спине. — И я тебя, Джонс, — признаюсь я. Это момент моей слабости, и пусть он усложняет нашу ситуацию, я не могу солгать. Я влюблена. Как в первый день. — Как только ребёнок родится, я съеду от Милы, — говорит Киллиан, целуя меня в макушку. — Как бы ты ни пыталась оттолкнуть меня. Таким счастливым, как с тобой, я не был никогда в жизни. Я буду помогать в воспитании ребёнка, но растить совместных детей я хочу с тобой. С тобой, Свон, понимаешь? — Но твой ребёнок ни в чём не виноват, — начинаю я. — Ему нужна семья. — Ты идеализируешь жизнь, Эмма, — вздыхает Джонс. — Ты же воспитала Генри. Одна. Он отличный пацан, и пора тебе подумать о нём. Ему разве не нужен отец? Мы неплохо поладили, и ты собираешься разбить ему сердце. Я и не думала о нашей ситуации в подобном русле. В чем-то Киллиан прав — Генри полюбил его. Я не хочу, чтобы мой сын страдал. Я готова страдать сотню тысяч раз, но не Генри… — Ты прав, — соглашаюсь я. — Ты нужен нам. Киллиан довольно ухмыляется. — Рад, что ты наконец мыслишь здраво, красавица. Я киваю. Я тоже рада. Пусть это и эгоистично по отношению к Миле и её ребёнку, но я впервые за долгое время не чувствую никаких угрызений совести.