Я люблю его, Он любит меня, но Она беременна

— Я сортировала эти бумаги три часа, — нарочито ворчливо говорю я, глядя как Киллиан собирает разбросанные документы с ковра. За окном накрапывает мелкий дождик, я стою, обнимая себя руками и зябко ёжусь. На губах всё ещё горят поцелуи. — Будет чем заняться твоей помощнице, — Киллиан сгружает кипу бумаг на край стола и подходит ко мне, обнимает со спины. Мне так хорошо в его объятиях, так надежно… Я трусь щекой о его руку, прикрываю глаза. Так не хочется, чтобы этот миг кончался. Но я помню некоторые обстоятельства, которые не дают мне быть счастливой на все сто процентов. — Тебе не пора возвращаться к мисс Штильцхен? — спрашиваю я и ощущаю, как живот сжимается в тугой узел. Киллиан воспринимает мой вопрос совершенно спокойно. — У неё сейчас в гостях подруга, Мулан. Я там явно лишний. — Мулан, серьёзно? — я разворачиваюсь к Киллиану, он пожимает плечами. — Ну не прямо Мулан, но какая-то китайская лабуда в этом роде. Наверняка сейчас обсуждают, какой я подлец. Он усмехается, но есть в этой усмешке едва уловимая горечь. — Ты не подлец. Ты ведь находишься рядом, хотя любой другой не стал бы. За это я и люблю тебя. Киллиан берёт моё лицо в ладони. — Повтори это ещё раз, родная, прошу. — Я люблю тебя, — говорю я, становясь на цыпочки. Джонс, однако, не даёт себя поцеловать. — Эмма, — серьёзно говорит он, — ты всё ещё согласна стать моей женой? Сегодня утром у меня бы были сомнения, но сейчас я уверенно говорю «да». Киллиан секунду раздумывает. — Идём со мной, — вдруг говорит он и тянет меня к вешалке, помогает одеться. — Куда ты меня ведёшь? — спрашиваю я с сомнением. — Посмотришь, — загадочно говорит мой капитан. *** — Мистер Голд! — мой голос эхом разносится по лавке. Верхний свет уже отключен, помещение освещает одна лишь настольная лампа у стойки. Голд здесь, разглядывает какую-то вещицу в лупу. — Мисс Свон, — антиквар взмахом руки приглашает меня подойти. — Не хотите ли приобрести у меня этот милый перстенек ко дню свадьбы? Он поднимает вещицу повыше, освещая её светом лампы. — Вашему пирату подобные штучки нравятся. Тем более, что заложил её некто Бреннан Джонс, нерадивый папашка вашего капитана. Бреннан Джонс? Здесь? В городе? — Вы случайно не знаете, зачем он приехал? — спрашиваю я. Голд переводит взгляд с перстня на меня. — Помнится, дорогуша, я взял с вас слово, что вы больше меня не побеспокоите, но это уже второй ваш визит после договора. Я киваю. — Да, конечно, просто вы знаете все обо всех, и мне снова нужна ваша помощь… — Давайте договоримся, мисс Свон, — антиквар встает и протягивает мне перстень на ладони. — Вы покупаете эту безделицу, а я отвечаю на один вопрос. — Я у вас ещё и шляпу куплю, — я киваю в угол с дурацкими головными уборами. — Если позволите задать два. — Вам не к лицу фетр, мисс Свон. — Голд кладет перстень на стойку. — Всего один вопрос, дорогуша. Я хотела навести справки о незнакомке, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки, но сейчас мне кажется более важным другое. Я достаю бумажник. — Где я могу найти Бреннана Джонса? Мистер Голд растягивает губы в улыбке. — Там же где и всегда, в пабе. Либо под Мостом Троллей. — Где и всегда? То есть, Бреннан Джонс в городе давно? Антиквар пересчитывает деньги. — Это уже второй вопрос, мисс Свон, — говорит он без тени эмоций. — Всего доброго, не забудьте перстень. Я пребываю в глубокой растерянности. Мне казалось, что о жизни Киллиана я знаю все. Во время нашего полугодового плавания я познакомилась с семьёй его брата в Тоскане и думала, что на этом родственники Киллиана Джонса окончились, но вдруг появляется отец. Отец, который бросил своих детей двадцать лет назад. Название бара Голд не уточнил, думаю, что одним дело не ограничивается. Зато с Мостом Троллей дело обстоит яснее. Toll Bridge, переименованный школьниками в Troll Bridge находится на отшибе, где город плавно перетекает в пригород. Известен он тем, что под ним собираются бродяги и иногда байкеры. Сомневаюсь, что Бреннан Джонс любитель скорости, так что готовлюсь встретиться с оборванцем, который променял последний ценный предмет на пинту пива. Киллиан заслужил лучшего отца, и я всерьёз задумываюсь над тем, стоит ли ему рассказывать о моей встрече с Голдом. Сейчас, по крайней мере, я ему звонить не собираюсь. Рано ещё о чём-то судить, да и Миле лишний раз действовать на нервы не хочется. Я вешаю перстень на цепочку себе на шею и сажусь в машину. Хочется разобраться со всем прямо сейчас, но благоразумие шепчет мне, что не стоит соваться на Мост Троллей на ночь глядя. К тому же утром выловить Бреннана Джонса будет проще, а с похмелья он и вовсе обещает быть сговорчивым. Не знаю, что я хочу узнать от него, но чувствую, что должна поговорить с этим человеком. Ради его сына. *** — Мам! — Генри с порога бросается мне на шею, подгибая ноги. Пусть он уже достаточно тяжёлый, я беру его на руки, крепче притягивая к себе. С тех пор, как мы вернулись с плаванья, нам не хватает общения. Работа, школа, прочие проблемы. Сегодня я планирую наверстать упущенное. — Сейчас помою руки и будем ужинать, — обещаю я. Я осторожно опускаю Генри на паркет и вешаю куртку на крюк. — Как день прошёл? — Отлично! — Генри взбирается за стойку. — Ездили в музей. А потом дождь начался и девчонки давай вопить. Учительница так им и сказала — вы не ведьмы из страны Оз, от воды не растаете. Было смешно. Генри смеётся над воспоминанием. — А я сегодня гуляла под дождём. О Киллиане я умалчиваю, Генри всё ещё считает, что того нет в городе. — И как? — Ну, — пожимаю плечами. — Лишний раз убедилась, что я не ведьма из страны Оз. — Точно, — Генри усмехается. После ужина мы играем в «города», и сын то и дело жульничает. — Сторибрук, — говорит он, когда ему выпадает буква «с». — Нет такого города, — я щёлкаю Генри по лбу. — Придумай другое. Их много. — В книге Августа есть Сторибрук, — спорит сын. — Ну ладно, — соглашаюсь я. — Если уж в книге Августа… По тому же принципу он заставляет меня принять города Хогсмид, Минас Тирит и Хоббитон. Я отвечаю ему Ривенделлом и Браавосом. Теперь Генри говорит, что я жульничаю, и мы решаем перейти к следующему пункту в нашем плане — посмотреть вместе киношку. Пока Генри выбирает фильм, я перебираю пальцами перстень. От него пахнет химическим раствором, коим антиквары обрабатывают свои безделушки во избежание инфекций. — Это перстень Киллиана? Я и не заметила, что Генри вернулся на диван. — Да, — рассеянно отвечаю я. — Нашла сегодня во время уборки. — А скоро он вернётся? — сын кладёт голову мне на колени и берёт из моих рук цепочку. — Я скучаю по нему. — Скоро, малыш, — обещаю я, и ловлю себя на мысли, что Киллиан оказался прав на тысячу процентов — лишить Генри отца было бы чудовищно. Пускай этот отец и не родной. У малыша Милы жизнь — чистый лист. Он не будет страдать без человека, которого он по сути и знать-то особо не будет. А Мила? Её страдания меня волновать не должны. Она подставила нас с Киллианом, так что жалеть её я, пожалуй, не стану. Это хорошо, что Голд оказался нормальным мужиком, а если бы я села в тюрьму? А если бы Киллиан остался без «Роджера»? Нет, мисс Штильцхен сама виновата во всех своих злоключениях, так что пусть скажет спасибо, что Киллиан вообще возится с ней. — Скажи, мам, — Генри садится. — Только честно. Вы расстались? Он бросил тебя насовсем? Я отвечаю сыну улыбкой. — Что ты, малыш. Мы семья, мы всегда будем вместе. Просто нужно немного подождать, ладно? — О, — Генри веселеет. — Не вопрос. Просто я боялся, что он не вернётся. — Вернётся, — потрепав сына по голове, заверяю я. — Конечно вернётся. Я заключаю его в объятия и мы смотрим Питера Пэна, наш любимый мультик. И каждый раз, глядя на капитана с пышными усами, я представляю своего пирата, с подводкой вокруг глаз и якорем на запястье. Моего капитана Крюка. Ветер переменится, и он непременно вернется к нам. Иначе и быть не может.