For a one night?

POV Harry — Почему ты не хочешь выслушать до конца? — Видишь, я слушаю, — я оторвал взгляд от крышки стола, чтобы созерцать воочию то, как отчаянно Малик в очередной раз пытается съездить мне по ушам. — Вот именно: слышишь, но не слушаешь, — он нервно провёл согнутым указательным пальцем по щеке, сжимая челюсти крепче и едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. Я прекрасно знал, что довожу его до белого каления: никому не понравится, когда его слова пропускают мимо ушей или попросту игнорируют, уверяя в обратном. Но это явно самое безобидное из всего того, что я мог предложить ему в ответ на его «дружелюбно» протянутую руку помощи, которая так заботливо затолкала меня в автомобиль несколько дней назад. Нет, бесспорно, сейчас я благодарен ему за его невежество только потому, что имел удачу познакомиться ближе с Эммой, о которой он даже не удосужился подумать, но это не снимает с него отвественности за все остальное. — Я лоханулся. Оплошал. Сделал глупость. Я признаю это, Стайлс, — Зейн отодвинулся на стуле, скрепя ножками по плитке. Клянусь Богом, если бы это видел Луи, он бы заставил Малика своим лбом отполировать каждую оставленную царапину. — Ну не молчи же ты! С неохотой отставив в сторону пластиковую бутылку с водой, которая все это время занимала руки, я облокотился о спинку и обратил своё внимание на Зейна, так же как и я не знающего, чем отвлечь себя кроме того, как смотреть на сидящего напротив собеседника. К счастью, напряжённую обстановку поспешил разбавить вернувшийся из душа Томлинсон, на бёдрах которого болтались свободные джинсовые шорты, одетые на голое тело. — Смотрю безуспешно, да, Зи? — парень растянулся в улыбке, глядя сначала на своего взбешённого до обессилия друга, а после — на меня. — Я никогда не думал, что он такой упёртый, — Малик с надеждой глянул на друга, пытаясь найти в его глазах сострадание и жалость, — ну вот что я делаю не так? Луи многозначительно хмыкнул, обернувшись в мою сторону и оперевшись руками о столешницу. — Даже не знаю, Зейн, — подкрепив саркастичный тон умным взглядом, Луи продолжил, — если бы я хоть что-то помнил после того, как опрокинул последний шот с виски за столом, то, наверное, смог бы тебе помочь. А так, — он развёл руками в стороны, — на колени вставал? — Да иди ты! Малик снова прокатился на стуле, и на сей раз это точно было зря. Луи сразу же чуть ли не подпрыгнул на месте, сильно сощурившись, и пригнулся к полу, осматривая на наличие новых царапин. — Если Шарлотта заметит, я сразу же ткну на тебя, ясно? Мне вчера так прилетело! — он взволнованно окинул взглядом плитку, а после перевёл его на Зейна, который начал посмеиваться. — Что ты ржешь? — Неужели ты боишься свою младшую сестренку? Кто в доме мужчина, в конце концов? — На кухне мужчина — она. И на язык она любого сапожника переплюнет, — Томлинсон с досадой посмотрел на семейное фото, заключённое в красную рамочку, — пока мама с Дэном и близнецами в Америке, Лоттс за главную. С горечью признаю, что она ответственнее меня. В разы. Закончив трогательное признание, Томлинсон подошел ко мне, обхватив пальцами спинку стула, на котором я сидел, и нагнулся к моему уху. — Я не знаю, где он опять накосячил, но попытайся простить его, ладно? — он заговорил ещё тише. — Он, походу, реально переживает, — Луи острожно взялся за мои плечи и теперь обратился к Зейну, — а ты — без глупостей в следущий раз. Понял? Стайлс не из тех, кто будет держать обиду по пустякам. — Гарри, я ещё раз извиняюсь, слышишь? — Зейн хотел было снова проскользить по плитке, но вместо этого, встретившись взглядом с блюстителем порядка, поднялся и прошёл ко мне, протягивая навстречу расписанную многочисленными рисунками ладонь. — Извинись перед Эммой, — я подал ему руку и обменялся примирительным крепким рукопожатием. На мою просьбу Малик убедительно кивнул, но было бы лучше, если бы он сам до этого догадался. Все-таки, она его подруга — если не лучшая, а с близкими людьми так не поступают. Может ему и кажется все это невинной шалостью, поправимым проступком, но он даже не пытался пораскинуть мозгами и представить, сколько нехороших вещей могло произойти, если бы хоть что-то пошло не так. — Кстати о ней, — Луи заметно оживился и даже приставил к столу третий стул, на который вскоре уселся, — Джо сегодня видел вас вдвоём в Pour Deux. Говорит, что вы попивали чаек и мило ворковали друг с другом. Ну это я так, по секрету проболтался. На самом деле, он вовсе ничего не рассказывал. Луи сделал невинное личико, и в эту же минуту сразу изменился в лице и Зейн, видимо, будучи удивленным не меньше друга. — В этом нет никакого секрета. Мы просто проводили с пользой для двоих время. Вот и все. Она отличный собеседник, — я не без улыбки вспоминаю её звонкий голос и то, как поначалу скромно она пыталась затронуть какую-то тему, боясь, что я не отвечу ей взаимностью. — Ну, я тебе-то, конечно, поверю, но твои заблестевшие глаза говорят совершенно об обратном, — Луи протяжно выдохнул, и уголки его губ приподнялись, а веки недоверчиво опустились вниз, — ты даже о Луизе так не рассказываешь. — Мне кажется, я сказал вам даже меньше, чем требовалось. — Гарри, ты не видишь себя со стороны, — Луи засмеялся. Зейн подхватил смешок парня и так же в свою очередь обнажил ровные зубы. — Ты же знаешь, что у неё есть ухажёр? Звать, вроде… — Его имя — Грэг. Она сказала мне об этом чуть ли не в первые часы нашего «нового» знакомства, — я поспешил сразу оборвать все пошлые догадки своих приятелей, чтобы они ненароком не взболтнули лишнего. — Ага, ну да. Грэг. А ты про свою девушку-то помнишь? — Луи недоверчиво толкнул меня в плечо. Я знал, что Зейн хотел подлить масла в огонь и сказать что-нибудь эдакое — язык у него чесался давно — но он не осмеливался, ибо недавнее примирение далось ему не так просто, чтобы снова жертвовать возобновившимися дружескими отношениями. — Помню-помню. Не делай из меня подонка, который заигрывает с чужими девушками. Я никогда не сделаю этого. Я не могу отрицать, что Эмма привлекательна — безусловно — во всех смыслах: мое тело даже ненароком убедило меня в этом раньше, чем я сам это понял. Но у меня все ещё есть Лу: я более чем уверен, что эти двое убеждены, что кроме секса нас с Мэрридж ничего не связывает (я и сам иногда подумывал об этом несколько раз, честно говоря), но все-таки мне не хотелось бы, чтобы это оказалось правдой. И чтобы уж слишком не накручивать свой мозг и хоть немного развеять сомнения, я убеждаю сам себя, что мы несомненно испытываем какие-то чувства друг к другу. Эта мысль греет меня, когда я думаю, что в один прекрасный день хлопну дверью и снова пущусь во все тяжкие в ближайшем баре, увидев её довольные и полные восторга взгляды, когда на телефон приходит очередная смс. Я мог, конечно, один раз взять её мобильник и раз и навсегда покончить с треплющими душу догадками, но никогда не буду этого делать. Подобная подлость — последнее, на что я решусь. — Закроем тему девушек, ладно? — не желая развязывать этот разговор, который все равно не дойдет до консенсуса, я поднялся из-за стола, забирая оставленную бутылку и поправляя сползающие вниз брюки. — Я, пожалуй, поеду. Передай Лоттс, чтобы она набрала мне, когда вернётся. — Опаньки, с чего это? — Томлинсон встал следом, аккуратно задвигая за собой стул. — Или вы опять втайне от меня собрались по клубам? — Ей нужно было купить какие-то кисти и корректоры или что-то вроде того. И она попросила, чтобы я отвез её, так как, я понял, эти причиндалы разбросаны в разных уголках города, — я вызволил ключи из тесного кармана и, махнув Зейну рукой напоследок, направился к входной двери, — в общем, пусть наберёт мне. Я ей дозвониться никогда не могу — она всегда с кем-то на связи. — Луиза с вами? — А разве ей нужны кисти? — Ну мало ли. Луи пожал плечами и не стал докапываться дальше. Выпроводив меня за порог и приобняв на прощание, придерживая рукой шорты, он что-то крикнул напоследок, но этого я уже не слышал. Мне снова «посчастливилось» пуститься в безмятежное существование, и голову настигли очередные нехорошие мысли. Я думал о Луизе, которая, интересно, как среагирует на то, если я преподнесу ей букет цветов; думал о Эмме, которой вчера подарил пион, не удерживавшись и забрав последний с витрины цветочного магазина; думал о Лотти и её кисточках. О чем угодно, но только не о грядущем зеленом сигнале светофора на перекрёстке, за что и получил целую симфонию различных гудков от негодующих водителей позади меня. — Черт, — я едва смог избежать столкновения с обогнавшим меня автомобилем, от чего машину нехило тряхануло из-за резкого тормоза, собственно, как и меня. Это, знаете ли, бодрит. После неплохой взбучки на дороге, дальше я вёл авто предельно внимательно, и это отлично отвлекло меня от назойливых помыслов, так и слоняющихся по задымлённым раздумьями извилинам. По приезде домой я не сразу покинул салон, просидев порядка пятнадцати минут просто склонив голову на руль. Слишком много всего происходит — и я до сих пор не могу понять, в каком ключе мне расценивать это самое происходящее. Луиза все дальше и дальше, кажется, словно отпихивается, отнекивается от меня. Прежде чем пересечь порог собственного дома я нередко одёргиваю себя от наваждений и просто убеждаю себя, что сегодняшний день или вечер пройдёт потрясающе. Что моя девушка так же, как и полгода назад, бросится на меня с объятиями и будет целовать, пока не опухнут раскрасневшиеся губы. Что она скажет, как сильно любит меня, а я с наслаждением прошепчу ей это в ответ. Не без грусти вспоминаю, как её счастливая яркая улыбка появлялась на смеющемся лице, едва я оказывался рядом и заключал её хрупкое тело в плен своих рук. Но ведь сейчас все это не так. Я не могу винить её одну в том, что сейчас мы отдалились друг от друга. В этом, непременно, есть и моя вина, но вот только я не могу пересилить себя и сказать, что мне этого не хватает. Пару дней назад я чуть ли не головой об стену бился от безысходности и того, что мои отношения скатились к чертям. Я бы и не напился тогда так сильно, собственно, я никогда и не делал этого раньше. Но сейчас я чувствую себя свиньей. Меня уже не заботит то, как начнётся или завершится мой новый день в обществе Лу, потому что я знаю, что ей на меня плевать, ну, а мне в свою очередь, надо с этим смириться. Я нашёл отраду в компании Эммы — эта девушка умеет превознести то, что другие называют положительными эмоциями. Мне становится тошно от того, что нашу с ней дружбу восприняли за очередное увлечение. Эта девушка — лучшее, что случилось со мной в непроглядной тьме всего того дерьма, в котором я увяз по самое не хочу. И, клянусь своим спокойствием, никому не позволю более отзываться о ней подобным образом. Если для подавляющего большинства понятие «дружба» между парнем и девушкой вышло из обихода, то это не моя забота — в том, чтобы держать при себе язык нет ничего сложного. Поняв, что молчанием и одиночеством ничего не решить, и ты только ещё больше путаешься в себе, я неохотно выбрался из машины и неторопливо прошагал в дом. На редкость тихая и не оглушаемая грохотом чего-нибудь обстановка располагала к хорошему настроению, но до определённого момента. Когда из спальни с не самым дружелюбным выражением лица, сложивши руки на груди и прожигая меня гневным взглядом, вышла Луиза, то было уже поздно возвращаться к двери и оставалось лишь ждать того, для чего она так усердно готовила своё показательное выступление. — Расскажешь ли, мой дорогой, что за Эмма ошивается рядом с тобой уже который день? — ах вот оно что. — Ты как всегда мила и учтива по отношению ко мне, — я потянулся к рубашке и начал расстегивать пуговицы, так как дома было невыносимо душно. Наверное, это и была причина, по которой Лу стояла передо мной в одном лишь белье. — Я жду, Гарри. Думаешь, что я расценю это за шутки? — она приблизилась ко мне, одернув мои руки с рубашки и сама принялась расправляться с пуговицами, замечая, что у меня ни чёрта не выходит. Кажется, надо снова принимать те таблетки. — А разве тебя это волнует? Ты тоже не особо делишься со мной тем, от кого приходят нескончаемые сообщения по ночам, — когда она расстегнула все до конца, я с наслаждением стянул уже взмокшую рубашку и, пройдя в ванную, швырнул её в бельевую корзину. — Речь не обо мне. А о тебе! — она ткнула в меня пальцем, настигнув следом. — Кто она, Стайлс? — Я сегодня, пожалуй, посплю в гостевой комнате. Как успокоишься и приведёшь дыхание в норму — я с радостью разделю с тобой радость беседы. Среагировав на мою последнюю фразу довольно странно — молча, Лу развернулась и, быстро добравшись до спальни, захлопнула дверь. Хоть это и было неожиданно и явно не поддавалось логике, я до сих пор не мог понять, почему она оставила меня так быстро. В прошлый раз она два часа мучила меня расспросами, но, правда, когда её язык уже заплетался от усталости и изнурительной работы, нам пришлось сделать перерыв. Сегодня же желания на отдых не было ни у меня, ни у неё. Даже не смотря на то, что выглядела она очень сногсшибательно без лишних тряпок на своём теле.