For a one night?

POV Harry — Черт, Лу, — испустив протяжный стон и с трудом возобновив приостановившееся дыхание, я едва пересилил желание схватить девушку за волосы, в которые так и хотелось запустить дрожащие пальцы, — Боже, да, не останавливайся. Неосознанно подавшись ей навстречу, я прокатился влажной от выступившего пота спиной по царапающим кожу простыням и снова откинулся к изголовью, тяжело дыша. Губы, словно заворожённые, шептали, а точнее выкрикивали одно и то же, при этом жадно глотая воздух. Её умелые движения, которые с каждым разом делали удовольствие все более и более губительным, заставляли меня одновременно молиться и вспоминать дьявола, представшего передо мной в самом худшем своём обличии. Невинное, с виду, ангельское создание, совсем недавно нежившееся на моем плече, теперь восседало на коленях с капельками спермы на припухлых и раскрасневшихся губах, выдерживая мучительную для меня паузу. — Тяжелых трудов стоили дни воздержания? — Лу расположила горячие ладони на моих бёдрах и, немного пригнувшись, вновь опустилась к изнемогающему в предвкушении долгожданной разрядки органу. — Дыши глубже, дорогой. Не думаю, что искусственное дыхание сейчас будет к стати. Дерзкая и до боли привлекательная усмешка сменилась пошлой улыбкой, и в следующее мгновение моё тело вновь пронзила сладкая истома, отдавшаяся приятными спазмами внизу живота. Вжимаясь в матрац и цепляясь ладонями за ускользающие из-под рук простыни, я, превозмогая подступившее желание, наслаждался хлынувшим по венам удовольствием. Лишь мне и зажатым промеж пальцев простыням было известно, насколько прекрасно чувствовало себя напрягшееся тело, и как тяжело было совладать с самим собой, чтобы не причинить вреда двоим. — Твою мать, Лу-у, — рваный шёпот и процеженные сквозь зубы ругательства мгновенно доносились до слуха девушки, и было заметно, что это только подстегивало её. Я не единожды убеждался в том, что она не может устоять перед парочкой нехороших, грязных словечек. Ну, а мне было бы просто не простительно не воспользоваться её маленькой слабостью в постели. Даже сейчас, когда из моего рта в очередной раз вырывались не самые лучшие к описанию своих чувств фразы, Луиза, кажется, распалилась ещё больше. Её прежде опущенный вниз взгляд словно невзначай пробежался по моему лицу, и, черт, мне лучше было не наблюдать за этим, а как и прежде прикрыть веки. Полные блестящие губы, плотно обхватившие мою плоть, сразу же приковали к себе все внимание. Клянусь, это было последней каплей. — Что такое, милый? — ощутив мои пальцы, которые вплелись во влажные волосы, Луиза отвлеклась от процесса, занимавшего её язык прежде. Она приподнялась, облокотившись локтями о матрац, и, вероятно, хотела самостоятельно взобраться на мое тело но, увы. Не выпуская ладони из светлой спутавшейся копны, свободной рукой я, взявшись за талию, грубо потянул её на себя. От неожиданности она, не удержав равновесие, рухнула на мою грудь и теперь, немного оправившись, оперлась руками о мои плечи. Её взгляд был полон возмущения, злости и похоти. Я знал, что ей было неприятно, и моя рука слишком сильно оттягивала её волосы, но ей это нравилось. Боль, смешанная с удовольствием, и скопившиеся в уголках глаз слезы были только предвестниками будущих синяков, укусов и наслаждения. С жадностью вонзившись зубами в нежную кожу, я переместил свою ладонь ниже и обвил дрожащими пальцами изящную шею, на которой уже запестрило первое ярко-красное пятнышко. Если до этого спальня наполнялась лишь моим, излишне громким, тяжелым дыханием, то теперь эти звуки смешались с женскими приглушенными стонами. По бархатистой щеке покатилась первая не удержавшаяся слезинка, как только девушка ощутила то, насколько сильно вжимались в её талию мои пальцы. — Т-ш-ш, — я немного ослабил хватку на её теле и приподнялся, упираясь коленями в упругий матрац, — я не причиню своей зайке боли. Только удовольствие. Ох, но все же врать нехорошо. Почувствовав, как моё бывшее наваждение возвращается вновь и становится необузданным, я не стал противиться и поддался инстинктам. От того, как резко я заставил хрупкое тело оказаться подо мной, Лу взвыла, оглушив меня жалобным вскриком. — Ты стала такой громкой, — приблизившись к её лицу и настигнув солёные от скатившихся слезинок губы, я оставил на них отрывистый поцелуй, — что подумают соседи, дорогая? Мм? Позволив Лу плотно обхватить губами мои указательный и средний пальцы, я заставил её сделаться хоть немного тише, чувствуя приятное тепло её горячего рта. От представившегося вида сексуального женского тела, чьи бёдра были зажаты меж моих коленей, и постоянного трения я ломался и не мог трезво соображать. Но мне не хотелось так скоро отпускать из своего плена ту, которая нехило потрепала мои нервы за последнюю неделю. Думаю, что мне не придётся просить прощения у Господа за то, что я слишком жёстко отымел свою обидчицу. Изнемогая от нетерпения, я все же сделал первый толчок, отчего девушка в моих руках дернулась и приоткрыла рот, выпуска наружу задержавшийся стон. — Я накажу тебя, котёнок, — оставив розовый след на её ягодице, которую прежде сжимал так крепко, я снова взялся за блондинистые волосы, — ты была такой непослушной, — толчок, — и вредной, — толчок, — такой стервой.

***

— Я ног не чувствую, Стайлс, — тихо ворча и с неохотой открывая веки после недолгой дремы, Луиза, уставший и измотанный вид которой вызывал жалость, приподнялась и уселась, потирая заспанные глаза. — Значит, ночь удалась, — я не торопился с подъемом и блаженно растянулся на кровати, сетуя лишь на то, что тело ужасно ныло после многочасового марафона. — Скорее, утро. Взбив и без того взъерошенные волосы, девушка лениво зевнула и вновь завернулась в одеяло, прикрывая свою наготу. Ещё не пробудившись ото сна, Луиза не сразу решила вылезти из кровати, последовав моему примеру, и устроилась на моей груди. — Я даже боюсь посмотреть на время, — уткнувшись носом в шею, она тихонько посапывала, обессиленно пытаясь нащупать мою руку, — моя голова не способна сегодня трезво соображать. Даже язык не слушается… — Ох, Лу, — я тихо засмеялся своим откровенно нехорошим мыслям, — просто твоему ротику нужно немного отдохнуть. Она без промедления среагировала на произнесённое мной и несильно хлопнула меня по руке, за которую вскоре взялась. — Скажи лучше, сколько там уже натикало. — Почти пол-одиннадцатого, — неохотно дотянувшись до наручных часов, оставленных на тумбе, я глянул на стрелки и, сам того не ожидая, почувствовал себя ещё лучше. Осознание того, что тебе никуда не нужно, и ты можешь валяться в кровати до полудня, сразу вызывает на твоём лице широкую улыбку, а рука в очередной раз захватывает уголок одеяла, чтобы укрыться и продолжить сон. Идеально. Но вот только, видимо, у нас с Луизой были разные мнения на счёт времени. Ее глаза округлились вдвое, стоило мне озвучить часы, и она быстро перехватила мою руку, нервно всматриваясь в цифры. — Черт-черт-черт! — забыв о боли и усталости, на которую так жаловалась минутами ранее, Лу подскочила на месте и быстро припустила с кровати, — Гарри принеси в ванную полотенце, ладно? Девушка схватила первую попавшуюся вещь и на ходу натянула её на покрытое мурашками тело. Такой шустрой я видел её разве что в моменты, когда она опаздывала на какие-то важные вечеринки в кругу своих однодневных подружек. — Может ты все-таки посвятишь меня в свои планы за пределами душевой кабины? Состроив недовольную мордашку и приняв крайне занятную позу, повернувшись ко мне лучшей своей частью, Луиза в спешке проговорила: — Тайлер зайдёт за мной к одиннадцати, мы с ним собирались узнать насчёт его уроков музыки. Он попросил не опаздывать, — Лу пересекла порог спальни, давая понять, что ей уже не терпится избавиться от меня, — а я опаздываю! — Напомни-ка, на чем он там играет: дудка, флейта, саксофон? — Гитара, Гарри. Он играет на гитаре. Твои шутки не уместны. — Музыкальный, однако, парень. Днем на гитаре, ночью — на дудке, — я уже едва сдерживал подступающий смех, — пальцы, небось, тренирует, да? — Иди на хрен! Я опаздываю! — окончательно скрывшись с моих глаз, она метнулась в находящуюся рядом ванную и громко хлопнула дверью. Она стала такой нервной и непостоянной, что мне ненароком хочется купить ей тест на беременность. Я бы волновался, на самом деле, но в этом нет необходимости — ещё не было на моей памяти случая, чтобы наш с ней «совместный досуг» обходился без резинок. Витая в собственных мыслях, я уже окончательно оправился ото сна и теперь мне вряд ли удастся вернуться к прерванным Лу сновидениям. От нечего делать я поднялся и, подобрав валяющиеся у подножия кровати вещи, принялся стаскивать простынь и освобождать сплющенные подушки от наволочек. Буду искренне надеяться, что Лу не заставит меня проделывать обратное со свежим постельным бельём. Когда кровать приобрела приличный вид, избавившись от улик полуночных приключений, я улёгся снова. Только я хотел в очередной раз зевнуть, находящийся неподалёку мобильник завибрировал, и создалось ощущение, что по голове проехался трактор. Засветившаяся на экране фотография Шарлотты несколько удивила меня, но, собственно, этого и следовало ожидать — она любительница ранних звонков поутру. Я приложил телефон к уху и поудобнее устроился на кровати: — Доброе утро. — Доброе! — радостный голос Лоттс располагал к хорошему настроению. — Ты какой-то сонный, — она помедлила, — я хотела спросить, что насчёт сегодня? Ты сможешь? — А что у нас сегодня? — поначалу я не понимал, к чему она клонит, и поэтому, наверное, создавал впечатление дурачка. — Мы же с тобой со., — она резко остановилась. — Подожди, тебе же позвонил вчера Луи, он же упомянул обо мне, да? Моё рассеянное молчание послужило ей ответом. — Скоро лысеть уже начнёт, а мозгов с возрастом так и не прибавилось, — тихо пробубнив это, Шарлотта грустно выдохнула, — я просила его, как человека, спросить насчёт того, свободен ты сегодня или нет. Я просто весь день на ногах, ещё и на телефоне денег не осталось — думала, братца попросить. А он как был раздолбаем, так им и остался, — она, по-видимому, осеклась и вновь остановилась, — прости, что разбудила. Чтобы не позволить Лоттс сказать очередную глупость, я перебил её: — Шарлотта, притормози, — я вновь опёрся о изголовье, — все мы знаем Томлинсона. Чему ты удивляешься? У меня сегодня ничего не намечалось — весь день я, можно сказать, твой. Через сколько мне подъехать? — Ты что, серьезно? Гарри, мне не удобно, правда. Так, без предупреждений, — динамик в трубке в очередной раз затих, — я буду благодарна тебе. Правда. — Ну-ну, это лишнее, — уголки губ невольно приподнялись от того, сколько милых слов мне довелось услышать, — ты успеешь собраться за полчаса? — Конечно! Спасибо тебе огромное. Я выйду к перекрёстку, чтобы ты не петлял меж домами. — Угомонись, женщина, — я рассмеялся в трубку, — жди, скоро буду у тебя. — Хорошо. Угомонилась, — она также выпустила смешок, — увидимся. — До встречи, — я был готов отменить вызов, но Лоттс в очередной раз воскликнула. — Стой! Гарри, подожди, там Луи, вроде, собирался, — Шарлотта отдышалась, — он шёл к Барнетт, но сказал, что и к тебе заглянет. — Мы разберёмся, не переживай. Одевайся лучше. — Ладно. Пока. Закончив с разговором, я двинулся к шкафу за чистой футболкой. Найти вчерашние джинсы будет сложно, так что лучше просто достать шорты, которые лежали на той же полке, что и верх. Вероятно, Шарлотта оказалась права, и с разговором к Луи я припозднится — раздался звонок в дверь. Для Тайлера ещё рано — он самый пунктуальный из геев, которых я знал, так что было ясно, кого именно я увижу на пороге. И мои ожидания подтвердились: дойдя до прихожей и открыв дверь, я встретился с лучезарной улыбкой Томлинсона. — Не ожидал? — начав с незаурядного приветствия, он протянул ладонь мне навстречу для рукопожатия и хитро сощурился. Парень подошёл ко мне ближе и, положив ладони на плечи, нагнулся к уху: — Ты выглядишь таким оттраханным. От его слов поперёк горла встал ком. — С чего ты взял? — Ну, знаешь, засосы на груди и шее, — он пробежался взглядом по моему торсу. Надо было одеть футболку прежде, — да и тем более у тебя губы, будто пчёлами покусанные. Я бы, наверное, и дальше продолжил разглядывать себя, если бы не гневный вопль Лу из ванной. И, судя по всему, она кричала о полотенце. Выйдя в коридор в одних лишь тапочках, девушка удивлено уставилась сначала на меня, потом на Луи… и на Тайлера, появившегося в дверях. — А у вас тут весело…