For a one night?

19 POV Emma После проведённой в квартире Зейна ночи, наутро после завтрака я принялась усиленно мониторить сайты с жильем. Времени рассиживаться и размазывать сопли по лицу не было, поэтому, скрепя сердце и пообещав самой себе не поддаваться эмоциям, я взялась за дело. Большинство расценок было мне не по карману, а если что и находилось за соразмерную плату, то в убогом состоянии либо на окраине, или даже в пригороде. Малик же, влившись в суть ситуации, не остался в стороне и предложил пожить какое-то время с ним, но это для меня было бы слишком. Более того, пользоваться нашей дружбой не хотелось вовсе. Ближе к полудню я позвонила маме: рано или поздно все равно пришлось бы объяснить ей что к чему — и вместо того, чтобы посочувствовать мне и предложить пожить у неё, она твёрдо наказала мне не раскисать из-за всякой шушеры и позвонить сестре. У меня были мысли на этот счёт, но, опять же, навязываться к кому-то и подрывать устоканившийся семейный быт не есть хорошо. Поэтому поиски жилья все ещё не завершены. — Завязывай с этим дерьмом, — поначалу из ванны раздался мужской голос, а уже после появился и сам Зейн, — у меня есть парочка раздолбаев, которые за гроши сдадут тебе нормальную квартиру, а не какой-нибудь сарай в трущобах. Парень, не торопясь, обходил гостиную с полотенцем на бёдрах, вероятно, пытаясь что-то найти на многочисленных полках. Он говорил медленно, будто и правда никуда не торопился, хотя по расписанию у него сегодня, как, собственно, и у меня, идёт уже вторая пара. — Нормальные люди не будут сдавать жильё за бесценок, — я отложила телефон и откинулась на спинку. — Нормальные нет, а эти — да. Им деньги сейчас нужны, я знаю. А если договориться с ними по пьяне, то и ты не раскошелишься, и они копилку пополнят, — Малик спрыснул ладони каким-то средством и пригладил руками влажные волосы. — Но не обещаю, что это надолго. До первой сессии, максимум. Прикинув примерный расклад и заставив себя хоть немного поверить Зейну на слова, теперь я не на шутку заинтересовалась. Если все так и есть, согласно его рассказам, то это в разы упростит мне задачу. — Ты в универ идёшь сегодня? — Малик устремил в мою сторону вопросительный взгляд, но ему даже не пришлось дожидаться ответа, так как покрасневшие глаза говорили сами за себя. — Ясно, — он прерывисто выдохнул, — тогда на ночь закроешь дверь изнутри, а я подвалю ближе к утру. Договорились? — Да, конечно. Я не стала задавать лишних вопросов и снова молча уткнулась в стену напротив, переодически от скуки посматривая за тем, что делает Зейн. И если в его присутствии было хоть какое-то движение, то после ухода парня в опустелой квартире стало совсем тоскливо. Час в интернете, полчаса в обнимку с одной из книг, которая валялась на столе, душ — кажется, время тянулось так медленно, а вечер и вовсе не наступал, как и усталость. Так хотелось завалиться и уснуть мертвецким сном, дабы не позволять мыслям излиться наружу наряду со слезами и соплями. Прошли всего лишь сутки, а мне кажется, что минула уже целая вечность: от нежелания делать что-либо и вернуться к привычному ритму жизни внутри становилось пусто, и бывший энтузиазм теперь исчез безвозвратно. Поначалу я думала заняться уроками и даже обложилась тетрадями, но в итоге ни одну из них даже не открыла. Вновь откинувшись на спинку дивана и поплотнее укутавшись в плед, я прикрыла веки. Я пролежала так довольно долго, и мне даже удалось вздремнуть, но, когда я глянула на часы, даже не думала, что уже наступил поздний вечер. Голодный желудок давал знать о себе глухим урчанием, и был, пожалуй, единственным напоминанием о прошедшем впустую, в прямом смысле этого слова, дне. Конечно, за один день гастрит не заработаешь, но такими темпами проблемы с пищеварением мне будут обеспечены. Придерживаясь этой мысли, я переселила приступы тошноты и забросила в рот пару отсыревших крекеров. После незначительного перекуса переживать вечер стало попроще, и я даже принялась за чтение. Продлилось это, по правде говоря, недолго, и последняя прочитанная страница оказалась началом новой маленькой истории, но только уже реальной… В спешке потянувшись к звонящему телефону теперь уже дрожащими ладонями я приложила его к уху. На экране высветился номер Гарри: — Алло? — на том конце провода помедлили с ответом, но вскоре послышалось шуршание. — Гарри? — Это не Гарри, — довольно моложавый голос отозвался в трубке снова, прежде чем я успела задать вопросы. — Это бармен. С Exp Coctail на Джерард стрит. Обладатель этого телефона напился до упадка, и молча глазеет на меня, еле сидя на стуле. Он звонил на ваш номер последние пять раз. Будьте добры, заберите вашего друга. Повторяю, Джерард Стрит, Exp Coctail. И поторопитесь. Звонок сбросили, поставив меня перед фактом и со свалившейся грудой информации. Первой мыслью было позвонить Малику, но он чётко дал понять, что сегодня будет «в ауте». И, действительно, Зейна самого можно было вывозить, судя по голосу в трубке, но он, в отличие от Стайлса, был в своей компании. После четырёх безуспешных звонков Луи, я вызвала такси и в спешке переоделась в свои вещи. Через полчаса, пребывая в скрипучем салоне, я уже колесила по освещенным улицам, внимая голосу навигатора. Все, что мною двигало в те минуты — это непреодолимое желание убедиться в том, что с Гарри все в порядке. Я понимала, что снова могу столкнуться с проблемами и прочими вытекающими, но все это отошло на второй план. По приезде в бар я не стала отпускать таксиста, договорившись с ним на обратный путь. Оказавшись в том самом заведении, которое язык не повернётся назвать баром из-за пестрящей вокруг люксовой обстановки, я принялась оглядывать многочисленные пустые столики. Мой взгляд зацепила склонившаяся над стойкой грузная фигура, и только при ближайшем рассмотрении я смогла рассмотреть в ней Стайлса… — Эмма, как я понимаю? — появившийся позади парень, одетый в куртку и удерживающий в руках большую связку с ключами, вопросительно оглядел моё лицо. Только заметив бейджик, выглядывающий из-под молнии, я поняла, кто передо мной. Судя по отсутствию клиентов и затихшей музыке, бар уже давно должен был быть закрыт, хотя и время ещё даже не перевалило за полночь. — Мы уже полчаса как не работаем. Я думал выставить его на улицу, но он чересчур прилично одет, да и ведёт себя не как забулдыга. С пяти рюмок его накрыло, — парень небрежно перекинулся парой фраз, дав понять всем своим видом, что мне стоит побыстрее увести Гарри. Поблагодарив бармена за снисходительность, я направилась к Гарри, не без опаски осматривая его помятый вид. Отдалённо он никак не походил на трезвую версию себя, и от этого смятение и страх накатывали с новой силой. — Гарри, — рукой я осторожно коснулась его спины и склонилась, дабы заглянуть в глаза. Помутневшие и красные, они были наполовину прикрыты, — Гарри, пойдём. Услышав меня, он тут же распахнул их шире и выпрямился: — Эмма? — его пересохшие губы еле-еле шевелились, а речь и вовсе была не слышна, пока он не прокашлялся. — А ты чего здесь? Уже поздно. Не ходи одна. На его лице отразилось нешуточное волнение, и он даже попытался подняться с высокого стула, но на первых порах этого не вышло. — Аккуратней! — я вовремя ухватила его за запястье, чтобы он не повалился на пол. Ноги, очевидно, окостенели за такое количество просиженного на одном месте времени. — Нам туда. Я развернула его по направлению к выходу, но Гарри остановился и принялся прощупывать свои карманы. — Его мобильник я клал рядом. Посмотрите, может упал куда, — бармен, все это наблюдающий за нами и ни разу не пошевелившийся с места, указал на барную стойку. И действительно, на затоптанной плитке валялся телефон. — Спасибо, — я вернула Стайлсу телефон, и он бережно утёр его экран рукавом рубахи. Я, наверняка, ещё не скоро привыкну к поведению Гарри и его привычкам. — Теперь идём? Мы с тобой задерживаем людей. Стараясь держаться уверенно и говорить как можно спокойнее, дабы не выдать волнения, я пыталась как можно незаметнее удерживать парня за плечо во избежании его падения. Но каковым было моё удивление, когда он очень шустро нашёл мою ладонь и крепко взялся за неё, переплетя пальцы. — Идиотов много. Мне будет спокойнее, если я сам буду держать тебя, — пару секунд пребывая в прострации, я наконец опомнилась, и теперь едва поспевала за резвыми, пусть и спутанными, шагами Стайлса. Он и вправду держал меня так крепко, насколько только позволяла его сила и мой болевой порог. — Около выхода такси, — я едва успевала перебирать ногами и следить, как бы он не поцеловал какой-нибудь косяк или столб. — Направо, Гарри. Парень послушно шёл, придерживаясь моих слов, поэтому до машины мы дошли без приключений. Как только мы уселись в салоне на заднем сидении, машина тронулась. Гарри устало посмотрел на таксиста, а после — на меня: — Куда мы едем? — К Зейну, — не отрываясь от окна, я ответила, немного помедлив. — Нет, — голос Гарри охрип, и он в очередной раз прокашлялся в собственный кулак. После Стайлс назвал собственный адрес и велел водителю сменить маршрут. Сейчас мне не хотелось с ним спорить и спрашивать, что к чему, хотя и было немного не по себе. Особенно в момент, когда Гарри снова взялся за мою руку, на сей раз более аккуратно и осторожно. Убедившись, что я не буду ёрзать и отнимать ладонь, парень расслабился и склонил голову на холодящее кожу стекло. — И снова ты выволокла меня из всего этого дерьма… Фраза была обращена в никуда, но, как только она сорвалась с его губ, тыльная сторона моей ладони всецело оказалась покрыта его второй свободной рукой. Я не могла найти слова, да и задавать лишних вопросов не было желания. Все чувствовалось так, как и должно было. Когда мы заехали на парковку напротив многоэтажки, где располагалась квартира Стайлса, таксист осведомил нас о приезде. Я неохотно вызволила свою руку и выбралась из салона. Следом вывалился Гарри и оперся спиной о близстоящую стену. Я поняла, что ему нужно время, чтобы собраться с силами и продолжить движение. Через пару-тройку минут он уверенно кивнул и потопал к металической входной двери. Введя код на замке, Гарри потянул на себя дверь, желая пропустить меня вперёд, но в итоге сам чуть ли не завалился на асфальт вместе с ручкой. Добравшись до его квартиры, мы ещё больше минуты отыскивали ключи, которые, как выяснилось, все это время покоились в заднем кармане джинс… И неужели не было больно? Когда все скважины благополучно щёлкнули, и дверь открылась, Гарри приподнял указательный палец и первым прошёл в квартиру. — Подож, — его фразу прервала начавшаяся икота, — подожди здесь. Я хочу убедиться. Так и не завершив бессвязные предложения, Стайлс пересёк порог, и уже через пару тяжёлых шагов послышался глухой звук с соответствующими ругательствами. Несложно было догадаться, что включив свет, я увидела его лежащим поперёк дивана, встретившегося по пути. Хорошо, что это был не аквариум, который Гарри благополучно минул метром раннее. — Не ушибся? — я пригнулась к его лицу и осмотрела на наличие ссадин. — Нет, — Гарри поднялся и двинулся к стене напротив. Вскоре послышался щелчок — и включённый свет погас. — Сейчас мне самому тошно на себя смотреть, не то что тебе. Лучше побыть в темноте. Заслышав, что неподалёку скрипнула обивка дивана, я села рядом, благо свет от уличного фанаря бил достояно ярко, чтобы не промахнуться мимо седушки. — Ты ничего не хочешь рассказать? — я машинально повернула голову в его сторону, и теперь, пусть и при тусклом свете, могла заметить, что глаза Стайлса были стеклянными и пустыми. Потухшими. — Хочу. Но не могу. Ты не поверишь мне, и скажешь, что я пьяный, — голос был тихим, но хорошо слышимым в пустой квартире. — Не знаю, нужно ли тебе это все, и ты возишься со мной как с чертовым плаксой… — Не говори так! Я одернула его, так как слушать озвучиваемое было больно и неприятно. — Я тогда говорил, что и пальцем тебя не трону той ночью. Да, так и было. И я не чувствовал ничего. Но сейчас это тяжелее. Я распустил руки в такси, — он говорил отрывисто, и с каждым словом моё сердце вместе с его отбивало удары чаще. — И хорошо, что я выпил. Если бы не дерьмовый горький привкус на языке, я бы уже давно поцеловал тебя. Закончив говорить, Гарри откинулся на спинку и немного съехал с дивана. Его руки покоились по обе стороны от туловища, и одна из них теперь была объята моей ладонью. Почувствовав мои прикосновения, парень придвинулся ближе, и теперь я склонила голову на его плечо. Он больше ничего не сказал, хотя, наверное, уже и не стоило.