Dummy boy

      Новоиспеченные молодожены. Медовый месяц на дистанции записывается в долг, как слишком в стиле Юнги и его характере. Расскажи кому - и не поверят. Надо же! Обвенчались в кабинке клубного сортира. По судьбе никак. Принять во сне приглашение на собственную свадьбу и не уметь отказать. Тайная вечеря? Чимин вкусил только терпкий алкоголь и его лживый теплый рот, скабрезную ухмылку, сожрал бы его до кости и выплюнул. Бессмысленно отрицать, что скучал по скотству его и телу. И уже не отвертеться, не сдать назад. Принимай и переваривай, как есть, поглядывая изредка на оставленный пакетик, как в отместку за несбывшееся. Лежа на кровати плашмя, Чимин мечтательно разглядывает кольцо на пальце. Благородный жест Юнги оценен по достоинству. Не зря старался: о полиции не думается, зато думается о том, как долго придется провариться в состоянии ожидания, сколько раз пройтись по стенам и потолку. Держать рот на замке проще, если его занять чем-нибудь, но впервые Чимин отвергает избавление от стресса посредством секса. Незнакомое отныне воспринимается враждебно. Есть ли чему радоваться? Счастье сомнительное: отчасти он уже вдовец. Юнги может вернуться, а может и нет, подать знак или пропасть насовсем. А таблетки тем временем остаются под рукой, но еще не становятся соблазном, только сладкой конфеткой для капризного мальчишки, манящей наградой за терпеливость. Отвлекаясь, как умеет, Чимин занимается работой, забивает досуг плотно, чтобы дома лишь добраться до подушки и уйти в аут без допинга. Сам понимает, что подсесть на такой препарат все равно, что подписать себе смертельный приговор. Но чем дольше в завязке, тем сложнее убедить себя во вредности предприятия. Одна, вторая, третья, в последний раз… Правда-правда. И не лгать отражению в зеркале, где на Чимина смотрит призрачно белое лицо, лишенное эмоций напрочь. Прожил без Юнги ровно семь дней. Пошел отсчитывать обратно. Семь, шесть, пять, четыре... Голубая красавица. Привыкает горло, свыкается организм. Следует признать, что зависимость очевидна. Ты просто не хочешь вылезать обратно. Любой кошмар в сравнении с реальностью не так уж и плох. На другой стороне Чимин безуспешно блуждает по улицам покинутого Сеула, где вроде бы (но он не до конца уверен) начинает слышаться ветер, воющий где-то на пустырях. Не обнаруживается никаких признаков чужого присутствия и подсказок Юнги. А что бы он там забыл, не имея больше способа выбраться?... Пока Чимин убивается красотой жизни после смерти, тот наверняка ныряет по ночным переулкам, меняя убежище за убежищем. Кажется, воздух холоден, нехорошо по-осеннему. Где-нибудь можно подхватить и простуду, но не здесь, в безвременье. Кучевые свинцовые тучи роем налегают на небо, иногда Чимин поднимает голову и ждет капель дождя, а пока рисует пальцами по красной крошке разбитого кирпича. Спирали и звезды, палочки и круги. Вывести его имя, в тон татуировке. Обнаружить у себя обсессию. Постоянное возвращение к деталям. Чувство потери себя в кому-то более значительном, довлеющим над разумом. Есть селфхарм на тело, есть селфхарм на душу. Чимин искромсал себя его именем. Он одинок в заброшенном мире, он никому не нужен и это чувство роднит его с теми же, что накатывали после смерти родных, одновременно лишает смысла и придает его. Как и Юнги, существующий подобно божку - за пределами ощутимого олимпа. Вспомнить, так он никогда не пользовался правом на утешение и не извинялся лишний раз. Они впадали в агонию страсти, мяли постель, а дальше не до слов и сожалений. И теперь он всерьез надеется разделить с ним остаток дней. Чимин часто потирает кольцо и во сне, что помогает ему сосредоточиться и перестать бояться. Возможно ли, что Юнги старался подтолкнуть его к такому хитрому способу? Зная наверняка, что Чимин не выдержит пустотелых обещаний о радужном будущем. Поразительно, как он вообще может так хорошо его знать, не прожив бок о бок и полных суток? Воспоминания о живом-не живом Юнги преследуют Чимина ежедневно. Бодрящий запах ночного леса после дождя, дурманящий вкус губ, костлявые, но сильные бёдра, шумное дыхание и сбивчивая речь. Пожалуй, всё плохое перекрывается значимостью одного деяния. И Юнги здесь не герой, но все тот же роковой истязатель. Просто Чимину взаперти мыслей, отрезанному от нормального мира, крайне тяжело верить в положительный исход. Да и он никогда не любил хэппи-энды. Определенно не их случай. Порой кажется, что закопанный мертвяк бродит по квартире или скребет по гардеробной дверце подгнившими ногтями, хрипит и просит вернуть ему глаза. Паранойя становится верной спутницей. Пытаясь не свихнуться, он все чаще прибегает к лезвию и удивляется только одному: во сне новые раны не появляются.

***

…Он перелистывает информационный слайд презентации и смотрит на класс поверх очков (приходится защищать глаза специальными, для компьютера). ― Так какую функцию выполняют рибосомы? Просветленные юные лица, интерес поверхностный, головы заняты чем-то другим. Больше смотрят на картинку, чем вчитываются в текст. Простейший из ответов даётся, как всегда, знатоку с первой парты. Он тянет руку так, словно готов ответить за честь парочки-тройки школ сразу. ― Ну, выручай, ЧжунХёк, ― по-отечески выдыхает Чон Чонгук. ― Биосинтез белка, сонсенним! Блаженство и облегчение для остальных. Дать домашнее задание, чуть припугнуть проверочной работой и отпустить с миром. Девчонки собираются дольше всех, поглядывают смущенно. Чонгук привык к этому робкому восхищению маленьких нимф. Более того, ему важно знать, что есть хоть какая-то опора притяжения. Нравится ученикам его стиль, внешность и подача материала – значит, надо смотреть философски и быть обходительным, галантным и одетым с иголочки. К девочкам – ласковый подход, к мальчикам, как к своим младшим братьям. Главное – не перегнуть палку и придерживаться золотой середины. И так каждый день. Собственно, не приходится и вживаться в роль, когда с самого детства приучен к порядку и хорошо воспитан. Костюм как всегда выглажен, строгие стрелки на брюках, розовая рубашка чуточку пахнет жасминовым кондиционером и бордовый галстук сегодня смотрится великолепно. Он подумывал когда-то, что преподавать в университете, где обучался – престижнее. Но его тянет в школу, в эти шумные коридоры и правила, к детям, которые однажды станут взрослыми, полюбят, разочаруются, пошлют всё к черту или обретут искомое счастье. Он же причисляет себя к тем, кто последнее не обрел. Особенно на личном. Там, где Чонгука всегда берут на «слабо». Чонгук берет главенствующую роль и невольно ведет, назначает встречи, строит планы, дарит подарки без повода и ведет себя немыслимо для этих времен порядочно, веря в какое-то наивысшее предназначение. Почти два года он потратил на бесплодные отношения, окончившиеся разрывом. Потому что той стороне не хотелось традиционной моногамии и выхода к парным обязательствам. Чонгук еще подростком определился с ориентацией, и всё в мужской тесной дружбе его донельзя устраивало. Это никак не мешает ему, как профессионалу. Биологию, как любимицу, он выбрал еще в средней школе, а ладить с детьми дано по умолчанию. В учительской Чон какое-то время растерянно смотрит на часы и пытается вспомнить, окно ли сейчас или они с географом договорились о замене. Тот куда-то собирался уехать или все же отменил поездку накануне? Сообщений в чате мессенджера не нашлось, и Чонгук решил, что недосып не идет на пользу. Последнюю неделю маячок навязчивой мысли, скакнув по подготовке к урокам и мелким рутинным заданиям, делает круг и возвращается к Чимину. И вроде бы естественный процесс: когда появляется кто-то новый на горизонте, ты думаешь «вот оно!», даешь внутреннему критику отпуск и шлешь здравый смысл к чертям. Но, имея номер – не звонишь и побаиваешься писать. Вдруг посчитают занозой в заднице. Навязываться глупо. Тем паче человеку с такими понятиями о личной свободе. Почему именно Чимин? Чонгук не знает. Не влечение или просвет. Что-то сквозное и крайне привлекательное находится именно в его наплевательском отношении к жизни. Он делает вид, что не заинтересован, и Чонгуку можно не усердствовать над восстановлением руин, перестать вкладываться и распинаться. Они могут быть и просто друзьями, верно? Даже после ночи вдвоем. Нет разницы, если связь обесценена изначально. Чимин словно шаткая башня в устоявшейся конструкции идеального мира Чонгука, мира законов и правил, установленных им самим. Сам не понимая каким образом, он пишет ему однажды вечером и зовет прогуляться в парке, не тешит себя надеждами на большее. Ответ, конечно же, не приходит. Зато приходит Чонгук, осознавая глупость поступка после набора кода домофона. У него отличная память, а Чимин и не пробовал заменять. И это первое, что настораживает Чонгука. Второе состояние накрывает у дверей квартиры. Странное тревожное чувство при виде приоткрытой двери. Каким бы пофигистом Чимин ни был, не упустил бы такую деталь. Причину Чонгук понимает, зайдя внутрь. Чимин плашмя лежит у его ног без сознания, его руки крест-накрест в кровавых порезах и вокруг подсохшая рвота. Чонгук еще не успевает толком разобраться или запаниковать, как опускается на колени и оказывает первую помощь на автомате. Проверив дыхание Чимина, щупает артерию и, осторожно подхватив невесомое тело, относит в комнату, закидывает ноги на подушки, чтобы поддержать кровоснабжение мозга. Вызывает службу спасения и освобождает грудь бедняги от стягивающей линии пуговиц черной рубашки. Все по галочкам подготовки, кроме траурного черного и почему-то голубого в отсвете бра. Краем глаза Чонгук видит приоткрытый ящик стола и раскиданные по его дну капсулы без названия. Чем бы оно ни было, ему кажется, что докторам не стоит об этом знать. Замешкавшись, Чонгук кладет в карман только одну таблетку, остальные запирает на ключ, так и торчавший в замке. И сейчас ему почему-то невероятно жаль Чимина, он не мог позвать на помощь, пытался выйти, но не смог.

***

Глава АФИ действительно сменился еще в прошлом году. Прежний старпер, наконец, почил. Тэхён воспринял безразлично. Нынешний управленец, занявший пост, среднего возраста и ничуть не скрывает заинтересованности в возвращении Тэхёна. ― Мы нуждаемся в вас. ― Вы нуждаетесь в том, что я знаю. ― И что умеете. Послушайте, с момента моего появления здесь многое изменилось. Он говорит и говорит, безостановочно восхваляет себя и подводит Тэхёна к верному выводу: человек новый, а рычаги давления те же, стратегия организации вшита наглухо и менять её никто не станет за невыгодностью. Лишняя информация ни к чему. Надо выводить на чистую воду, постаравшись не раствориться среди мути. ― Я достаточно пережил, чтобы понимать базовые вещи. Моё агентство вас не интересует, мои увлечения тоже не вызывают восторга. Какого хрена я здесь делаю по сути? ― позволив себе нагрубить и быть абсолютно не милым, Тэхён смотрит исподлобья. Бинго! Та сторона, за неимением опыта, даёт трещину. Не так хорош, как его предшественник, бывший мразью во плоти. Этот переживает за кресло и статус больше, чем за возглавляемое детище. Но о препарате волнуется будто всерьез, а потому, Ким Тэхён, жди беды и не жди пощады. ― Ассоциация понесет колоссальные убытки, если не обнаружит пропажу бракованной партии в ближайшее время. И пострадаем не только мы, но и вы, как создатель Зодиака. В данном контексте он удобно представлен создателем. Как бы не навернуться от такого лицемерия. Прикрыв лицо ладонью, Тэхён откидывается на спинку кресла. Плечи вздрагивают от волны прискорбного грудного смеха. — Теперь ясно, ― добившись своего, Тэхён аплодирует не вставая. ― Держи козла отпущения под боком. Хотите пустить меня на фарш, бросить оголодавшим СМИ лакомую косточку в случае провала. Логично, ― бесстрастный кивок и полминуты на раздумья. ― Чем провинились пока меня не было? Ну, помимо привлечения дочерних лабораторий? ― Мы не продумали все риски и поспешно заключили договор на сотрудничество с зарубежной компанией. Да, те люди в курсе успешного вывода прототипа, они спонсировали его пуск в производство. Сумма колоссальная и я не могу её озвучить, если понимаете. Махнув рукой, Тэхён оставил реплику без ответа. Иностранная компания? Они же и первые подозреваемые, как заинтересованная сторона. Эти олухи из АФИ совсем потеряли хватку под этим мягкотелым куском человека. Додумались привлечь заграничных инвесторов, нассали в уши о «последних испытаниях» и решили, что после обязательно отыграются, когда проект войдет в силу. Те в доле. Нельзя списывать за счетов. А сколько раз Тэхён умолял коллег уничтожить опытные образцы прототипа, не идти на сделку с дьяволом! Полагаться было не на кого, какая-то шваль продалась задорого и уже не выяснить, не догнать. Новость о том, что психотропный наркотик с неким «отклонением» в составе мог получить широкое распространение, чуточку шокирует Тэхёна. Он долго не знает, что ответить. Какой скандал грозил бы стране на международном уровне, если бы хитрая случайность не отняла этот провал, тем самым давая Тэхёну шанс исправить ситуацию и хоть немного отыграться за потери? Он просто обязан знать, что они сделали с его формулой, но старший не в курсе даже элементарной химии, и у Тэхёна новая мысль - это всего лишь чья-то марионетка, настоящий кукловод в тени закулисья. ― Вы сумасшедшие еще больше, чем я, ― наконец говорит Тэхён, поднимаясь. ― Я начну независимое расследование и буду докладывать, когда посчитаю информацию весомой и важной для вас. Расставив акценты, он покидает стены кабинета. На душе у него мрак. Потратив четверть часа на определение с планом дальнейших действий, он решается начать с простого: опросить группу, осуществлявшую перевозку препарата. Всего трое мужчин. Четвертый, как выяснилось, был убит и похищен неизвестным. Он же выходил из фургона с зодиаком в руке. ― Почему только он один? Где была охрана? Место встречи оцепили по периметру, ни войти, ни выйти. Само событие произошло глубоко за полночь на территории, которую Тэхён посетит, как только закончит допрос. На страничке блокнота появляется зарисовка заштрихованного по граням квадрата. ― До этого вы отвезли всего шестьсот, то есть, всего по триста… грамм Зодиака по двум другим лабораториям, верно? ― Тэхён наскоро набрасывает схему в блокноте и получает удовлетворительный ответ, часы разъездов и подтверждение того звонками секретарю руководителя. ― И вы утверждаете, что никто не следил за машиной, никто не мог ничего знать? Чушь собачья. От обычных «поставщиков» ничего вразумительного Тэхён не услышал. На их невзрачном фоне вошедший следом секретарь (всё тот же юноша в белой маске), показался куда любопытнее и не настолько заурядным. ― Да, первый звонок поступил в 1:10 ночи, а второй в 1.45. Уже на третий, в 2.05 они просили вызвать полицию из-за случившегося инцидента. Наши люди всё тщательно проверили, но следов не нашли… Тэхён прекращает вертеть ручку меж пальцев и бормочет: ― Всего пятнадцать минут езды от второй до третьей лаборатории плюс пять минут, пока они припарковались и подготовились… Именно в это время фургону сели на хвост. И не говорите, что этого не могло быть, ― он устремляет на секретаря укоризненный взгляд. ― Технологии шагнули далеко вперед, могло быть всякое, не возьмусь отрицать, ― пожимает плечами тот и дожидается, пока Тэхён закончит делать пометки. ―Должен ли я сопроводить вас, господин Ким? ― Нет, я сам справлюсь. Ваш начальник одобрил мои методы. Точнее, не успел от них отказаться. До чего Тэхёну нет дела. Перед отъездом он заглядывает к лаборантам, работавшим над неповторимой формулой последней версии Зодиака и не верит своим глазам: сама формула ни грамма не видоизменилась. ― Почему же вы сочли её бракованной? ― задает он ученому резонный вопрос. Тот переминается с ноги на ногу и, почесав за мясистым ухом, отвечает: ― Судя по показаниям мозговой активности, другой мир эволюционировал и научился самопрограммированию, ― ученый показывает Тэхёну цветные картинки мозга, графики снов испытуемых в разные фазы. ― Все наши "пилоты" пытались что-то сделать с собой там и переносили сюда не только ощущения и чувства, но и реальные увечья. Мы не можем найти этому объяснения. Все как будто вывернулось наизнанку. Шатнувшись, Тэхён отстраняется и смахивает испарину со лба. Если он и создатель, то породил монстра, вышедшего из глубин собственного подсознания. В третьей лаборатории он не находит ничего примечательного или подозрительного. Акт похищения таблеток виртуозен, но Тэхёну кажется, что и настолько же прост. Когда он выходит за территорию, и клетка забора с колючей проволокой закрывается за спиной, в глаза ударяет красный неон креста больницы, приютившейся вдалеке. Он решает прогуляться до нее и привести мысли в порядок. Остановившись, чтобы прикурить, бесцельно оглядывает зеленую площадку двора, поднимает взгляд на завешенные по большей части окна. В одном из них жалюзи сдвинуто наполовину, и Тэхён может видеть стоящего там человека. Скрестив руки на груди, он смотрит на него сверху-вниз. И у обоих перехватывает дыхание.