Pro bono publico I

      — Итак, — профессор МакГонагалл обвела класс строгим взглядом, — как я и обещала на прошлом занятии, остаток урока мы посвятим небольшому устному опросу. Мистер Малфой, — она обернулась к партам, за которыми расположились слизеринцы, — назовите имя автора Свода основных законов трансфигурации?       — Вилберн Гэмп, мэм, — не задумываясь, отозвался Драко.       — Годы жизни?       — Тысяча пятьсот тридцать седьмой — тысяча шестьсот двадцатый.       — Хорошо, — МакГонагалл перевела взгляд на гриффиндорцев. — Перечислите пять исключений из Свода законов Гэмпа… мисс Поттер?       Тишина.       — Мисс Поттер! — профессор поправила очки и подошла вплотную к парте, за которой сидели Анна и Лаванда Браун.       — А? — Анна, будто очнувшись, подняла голову.       Гарри посмотрел на сестру с беспокойством. Бледная, заметно похудевшая за последнее время, с темными кругами под глазами и небрежно заплетенными волосами, она выглядела нездоровой. Конечно, он понимал, что несчастье, случившееся с их родителями, ударило по Анне гораздо сильнее, чем по нему, но каждый раз, видя ее в коридоре или на уроках, пугался ее мрачного вида.       Слишком сильным был контраст между ею прежней — веселой, активной, жизнерадостной и той бледной, молчаливой тенью, в которую она превратилась теперь.       А главное, Гарри все больше начинало казаться, что со временем становится только хуже.       — Простите, профессор… — едва слышно пробормотала тем временем Анна, глядя куда-то перед собой, — я… я не знаю…       МакГонагалл вздохнула. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость.       — Что ж… мисс Браун?       Лаванда с готовностью начала отвечать, а Гарри отвернулся.       — Ну конечно! — прошептал сидящий рядом Блейз, закатив глаза. — Будь это кто-нибудь из нас, обязательно бы баллы сняла, а как драгоценные «львята», так просто вопрос переадресовала…       — Да ладно тебе, — Гарри покачал головой. — Она просто пожалела Анну из-за… ну, ты понимаешь.       — Ага, — скривился Забини. — Только почему-то тебя она на прошлой паре оштрафовала и глазом не моргнула. Какая-то у нее избирательная жалость, не находишь?       Поттер молча пожал плечами. Что и говорить, лояльное отношение МакГонагалл к собственному факультету было очевидно. С них реже снимали баллы за неудачи и опоздания, а тех оплошностей, которые можно было не заметить, профессор предпочитала не замечать. Впрочем, Снейп поступал точно так в отношении слизеринцев, так что грех было жаловаться. Особенно учитывая, что косячили гриффиндорцы куда активнее и больше — просто в силу своей численности.

***

      Уже уходя вместе с ребятами по коридору от класса Трансфигурации, Гарри, ощущая неприятное тянущее чувство в груди, остановился и обернулся.       Анна, как раз в этот момент выходившая из класса вслед за Лавандой, выглядела такой несчастной и потерянной, судорожно прижимая к груди учебник, что сердце кольнуло жалостью.       — Эй, ты чего? — окликнул его Блейз. — Бежим на обед быстрее, пока оголодавший Тео не сожрал кого-нибудь из нас! Он уже грозился.       — Это была не угроза, а предупреждение, — меланхолично возразил Нотт.       — Вы идите, — Гарри поправил сумку на плече, — я догоню.       И, развернувшись, уверенным шагом направился к толпящимся в коридоре гриффиндорцам.       — Анна! — он успел схватить сестру за рукав мантии прежде, чем она скрылась из виду. — Можно с тобой поговорить?       Анна обернулась и молча посмотрела на него. Вблизи она выглядела еще более бледной, а карие глаза казались огромными на осунувшемся лице.       — Тебя подождать? — спросила вынырнувшая из-за ее плеча Лаванда, искоса глянув на Гарри.       — Нет, не надо, иди, — тихо отозвалась Анна и, дождавшись, когда последняя группа гриффиндорцев пройдет мимо, вновь посмотрела на брата. — Что ты хотел?       Гарри сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в воду.       — Хотел спросить… как ты?       — Нормально, — равнодушно ответила Анна.       — Разве? — Гарри внимательно посмотрел на нее. — Слушай, я знаю, что мы с тобой никогда не были большими друзьями. Я вижу, что ты избегаешь меня в последние месяцы, наверное, считаешь, что мне все равно, что с тобой происходит, но это не так. Ты же моя родная сестра, мы выросли вместе, и теперь, когда родителей нет, мы…       — Не смей! — ее губы побелели, в мгновенно потемневших глазах блеснули слезы. — Не говори мне о родителях! Ты никогда их не любил!       — Это неправда, — голос предательски дрогнул. — Если я не плачу, это не значит, что мне не больно. Каждый по-своему переживает горе…       — Я вижу, как ты переживаешь! — неожиданно зло сказала Анна, бросив взгляд ему за плечо. Гарри, обернувшись, обнаружил в конце коридора сворачивающих за угол друзей. — Преспокойно продолжаешь дружить со своими любимыми «змейками», хотя это их родители виноваты в том, что папы больше нет, а мама в больнице!       — При чем здесь они? — опешил Гарри. — Родители моих однокурсников непричастны к тем нападениям!       — Откуда ты знаешь? — Анна сверкнула глазами. — Это они тебе сказали?       — Послушай, ну это же чушь, те, кто напали на нас, мертвы, ты же знаешь!       — Те, не те, какая разница?! Малфои, Нотты, Гринграссы — они все ближайшие сторонники Сам-знаешь-кого! Может, сами они и не нападали, но точно были в курсе! И их дети будут такими же, как они, и ты тоже!       — Анна…       — Не трогай меня! — она отшатнулась от его протянутой руки. — И не подходи ко мне больше, ясно? Я знать тебя не хочу! Предатель! — она развернулась и побежала прочь, на бегу яростно вытирая слезы.       Гарри остался стоять, чувствуя, как внутри что-то обрывается.       Да, они с Анной никогда не были близки. И нельзя сказать, чтобы он сильно страдал по этому поводу. Но была единственным, что осталось от его семьи. И сейчас, глядя ей вслед, он чувствовал, как рвутся последние призрачные нити, связывавшие их.       Наверное, она никогда не простит ему того, что он не переживает из-за родителей так же сильно…       Настроение идти на обед в Большой зал пропало, и Гарри, медленно дойдя до ближайшей оконной ниши, закинул сумку на подоконник и сам залез туда же. На душе было паршиво. Как они будут жить дальше?       Допустим, сейчас, пока они в Хогвартсе, игнорировать друг друга хоть и неприятно, но возможно. А дальше? Когда настанут летние каникулы? Да и вообще… отца нет, мама в коме, и неизвестно, когда придет в себя, других близких родственников у них с Анной нет, и где они будут жить? Хотя у мамы, кажется, есть сестра, но она маггла, и, насколько знал Гарри, они поссорились много лет назад и с тех пор не общаются.       Таким образом из вероятных опекунов остается только Сириус. Который, наверное, с радостью согласится забрать к себе Анну, но вот насчет себя Гарри совершенно не был уверен. Крестный сестры и лучший друг родителей почему-то всегда его недолюбливал. Впрочем, как и родители Невилла, хоть те и старались скрывать свое прохладное отношение.       И что с ним не так?       Эта мысль, регулярно возникающая в голове на протяжении всей сознательной жизни и раньше вызывавшая почти отчаяние, сейчас лишь равнодушно скользнула по краю сознания. Наверное, потому что теперь у него были друзья, которые относились к нему совершенно по-другому. Да и с магией в последнее время стало намного лучше. Интересно, почему?       — Гарри? — донесшийся откуда-то сбоку голос вырвал его из размышлений. Рядом с подоконником стоял профессор Флитвик и внимательно смотрел на него снизу вверх.       — Здравствуйте, сэр, — Поттер спрыгнул с подоконника.       — Почему вы не на обеде?       — Я… не голоден.       — Простите мне мое любопытство, — Флитвик чуть наклонил голову набок, — у вас все в порядке? Мне показалось, вы чем-то расстроены…       Гарри замялся. С одной стороны, рассказывать посторонним о своих переживаниях он не привык. Но с другой, сейчас ему действительно очень нужен был совет взрослого, который разбирается в жизни лучше, чем он сам или его ровесники. И, пожалуй, профессор чар, с первых дней проявивший к нему внимание, подходил для этой цели лучше всего. Из всех учителей он был самым… человечным, что ли?       — Если честно, да, профессор, — наконец признался Гарри.       Флитвик понимающе кивнул и посмотрел на большие круглые часы в конце коридора.       — Ну-с, до начала следующего урока еще полчаса, почему бы нам не побеседовать в моем кабинете? Идемте.       Они поднялись в небольшой, невероятно захламленный всевозможными книгами, кипами пергаментов и странными приспособлениями, но отчего-то удивительно уютный кабинет Флитвика, и там, за чаем и вкуснейшим мясным пирогом, который по приказу профессора принес домовик, Гарри рассказал об окончательно испортившихся отношениях с сестрой и своем беспокойстве по этому поводу.       — Что ж, — задумчиво произнес Флитвик, внимательно выслушав его рассказ, — ситуация действительно непростая. Я подумаю, как можно вам помочь, Гарри. И, вероятно, мне стоит поговорить с вашей сестрой. Время, конечно, лучший лекарь для душевных ран, но и участие, полагаю, лишним не будет.       — Спасибо, профессор, — сказал Гарри, глядя на него с искренней благодарностью.       — Да не за что, — отмахнулся Флитвик. — Я мог бы и сам догадаться предложить свою помощь. Конечно, Анна не моя подопечная, но Минерва в делах душевных… словом, эмоциональной поддержки от нее ждать не стоит. Что совершенно не отменяет того факта, что она высококлассный преподаватель, — добавил он, заметив выражение лица явно согласного с его предыдущим утверждением Гарри. — Кстати, об учебе. Я заметил, в последнее время вы делаете значительные успехи в чарах. Много тренируетесь?       — Что вы, сэр, — очень серьезно ответил Гарри, — колдовать вне классов запрещено.       Флитвик, посмотрев в его честные глаза, расхохотался.       — Да, действительно, о чем это я, — пробормотал он сквозь смех. — И тем не менее, я вами доволен. Надеюсь, вы продолжите «соблюдать» школьные правила в том же духе. Ну, а теперь нам обоим пора, до звонка осталось совсем мало времени. И, Гарри, — добавил он уже на выходе из кабинета, — знайте, что если вдруг вам понадобится совет или просто захочется попить чаю в моей компании, двери этого кабинета для вас открыты.       — Спасибо, сэр, — Гарри тепло улыбнулся и чуть склонил голову. — Для меня это честь.

***

      После разговора с Флитвиком на душе стало значительно легче.       Настолько, что когда вечером неугомонный в своем исследовательском азарте Блейз предложил в очередной раз наведаться в секретные тоннели, Гарри, последние пару недель игнорировавший подобные развлечения в пользу учебы, не раздумывая согласился.       В конце концов, эти ночные вылазки были частью той обычной школьной жизни, в которой не надо переживать из-за отношений с сестрой, думать о том, где и как они будут жить дальше, ломать голову над туманными намеками декана и разгадывать вселенские заговоры.       — Так-так, смотрите-ка, здесь мы, похоже, еще не были, — Блейз остановился возле одной из развилок и расправил в руках составленную и скрупулезно пополняемую ими карту. — Даф, посвети!       Дафна поднесла палочку с зажженным Люмосом к пергаменту, и Забини удовлетворенно хмыкнул.       — Точно. Пошли! — и, всучив карту Дафне, бодро направился вперед.       — Сколько же тут этих ходов… — протянул Теодор, пробираясь по узкой трубе вслед за ними. — Они вообще когда-нибудь закончатся?       — Ты размеры замка видел? — не оборачиваясь, поинтересовался Блейз. — Когда-нибудь, конечно, закончатся, но очень не скоро. Особенно, если мамочка-Даф будет нас тормозить бесконечными нотациями о подготовке к экзаменам, — ехидно добавил он и тут же схлопотал свитком с картой по затылку. — Ауч! Прошу всех засвидетельствовать акт вероломного нападения!       — Шагай давай, балбес! — фыркнула Дафна. — Вот нахватаешь на экзаменах «Слабо» по всем предметам, тогда посмотрим, что твоя мамочка по этому поводу скажет.       — А чего смотреть, я и так знаю, — весело отозвался Забини. — Скажет, что я весь в своего козла-папашу, за которого она вышла явно в помутнении, что я когда-нибудь сведу ее в могилу, глаза б ее меня не видели и далее по тексту! А потом нахлещется коньяку, потребует у домовика эклеры с чесночным соусом и будет швыряться ими в папину колдографию.       — Оу, — впечатлилась Дафна.       — Хорошо тебе, — пробормотал Нотт, — а вот меня отец выпорет, если хоть по одному предмету не будет минимум «Выше Ожидаемого», он обещал…       — А что, отец Блейза их бросил? — едва слышным шепотом спросил Гарри у шедшего рядом Малфоя.       — Не, он умер, — невозмутимо отозвался Драко. — Давно, лет десять назад. После этого у Блейза было еще пять отчимов.       — А с ними что случилось? — изумился Гарри.       — Да то же самое, — фыркнул Драко. — По какой-то удивительной причине «мистеры Забини» долго не живут. Последний скончался полгода назад от инфаркта, и теперь мать Блейза вновь в активном поиске вечной любви. Хотя, конечно, ничего удивительного в этом нет, учитывая, что самому молодому из них было девяносто три, все они были неприлично богаты, а сама Катарина — так зовут его мать — происходит из древнего итальянского магического рода, который славился своими выдающимися отравителями даже среди магглов.       — Что за род? — осторожно поинтересовался ошарашенный Гарри.       — Борджиа.       Драко внезапно остановился, чуть не налетев на вставшего впереди Теодора. А затем они услышали недовольный голос Блейза:       — Кажется, пришли. Точнее сказать, «приплыли»…       — Что там? — Гарри с трудом протиснулся мимо Нотта и, взглянув поверх плеча Даф, увидел круглую металлическую дверь, к которой их привела очередная труба.       Дверь выглядела тяжелой и намертво впаянной в отверстие даже в полутьме. А в центре ее была выгравирована огромная змея, свернувшаяся кольцом. Ее многочисленные чешуйки слабо золотились в свете Люмоса, отчего казались объемными, а вместо глаз были вставлены два зеленых камешка, очень похожие на изумруды.       — Алохомора не работает, — с досадой сообщил Забини, опуская палочку, — Апреире — тоже. Рычагов тут нет. И никакой ручки, разумеется, не наблюдается. Мне начинает казаться, что человек, создававший эти коридоры, испытывал к ним личную неприязнь!       — Или просто тому, для кого ходы создавались, ручки были не нужны, — тихо пробормотал Гарри, зачарованно глядя на сверкающие изумрудные глаза змеи.       На мгновение ему даже показалось, что треугольная голова чуть заметно шевельнулась, и он почти услышал тихое шипение.       — Мы знаем, что реконструкцией замка занимался Корвин Гонт, — задумчиво сказала Дафна. — А Гонты — побочная ветвь Слизеринов…       — Это вполне объясняет маниакальную любовь к змеям, но вообще ни разу не помогает нам открыть дверь, — Блейз округлил глаза. — Еще светлые мысли есть?       — По-моему, Блейзи, — протянул возникший за спиной у Гарри Малфой, — наши друзья хотят сказать, что эти ходы не были предназначены для людей. И, учитывая все, что мы здесь видели раньше, я склонен с ними согласиться.       — Не понял, — тряхнул головой Забини.       — Поясняю, — все тем же снисходительным тоном продолжил Драко, — если предположить, что у великого сантехника всея Хогвартса — господина Гонта — был некий питомец, возможно, даже родовой фамильяр, которому он решил организовать место для прогулок, а потом вспомнить, какими родовыми дарами славились потомки Основателя…       Блейз, до которого постепенно начало доходить, пораженно уставился на дверь.       — Змея? — изумленный взгляд скользнул по гравировке.       — Бинго, друг мой, — Драко одобрительно похлопал его по плечу. — Такая славная, милая змейка… три фута в диаметре…       — Да быть не может! — не поверил Блейз. — Во-первых, никто не впустил бы в школу подобную тварь, а во-вторых, таких змей просто не бывает!       — Ну да. Если только это не василиск, — спокойно сообщил откуда-то сзади Нотт.       Все почти синхронно обернулись к нему.       — Что? — тот замер под их взглядами, не донеся до рта уже наполовину сгрызенное яблоко.       — У меня два вопроса, — моргнула Дафна. — Что ты знаешь о василисках и откуда у тебя яблоко? — она ткнула пальцем в недоеденный фрукт.       Тео флегматично пожал плечами.       — Яблоко прихватил на кухне по пути сюда. А что? Ходим-то долго, а кушать хочется. А про василисков мне старший брат рассказывал. Он магозоолог, — Нотт вздохнул. — «Позор семьи» по словам отца и «фанат своего дела» по мнению всех остальных. С детства спал в обнимку с «Фантастическими зверями»…       — С какими? — обалдела Дафна.       — Я думаю, это он о книге «Фантастические звери и места их обитания» Скамандера, — предположил Гарри.       — Угу, — кивнул Тео, хрустя яблоком. — А первого в истории василиска вывел Герпий Злостный, умудрившийся заставить жабу высидеть куриное яйцо. Ну, по легенде, по крайней мере. Получилась здоровенная такая зверюга пятидесяти футов в длину и две тонны весом. Жутко ядовитая и убивающая все живое на своем пути одним взглядом. Остальные маги так перепугались, что запретили разведение василисков, но… В общем, сейчас это все уже неважно, потому как последний василиск издох еще во времена Основателей. В Британии — так точно. Так что, что бы тут ни ползало, это точно был не он. Наверное.       Ребята переглянулись.       — Во времена Основателей, говоришь… — Гарри задумчиво оглядел трубу. — А сколько лет в среднем живут василиски?       Нотт почесал бровь.       — Ну-у, лет шестьсот-девятьсот, вроде. Но, возможно, некоторые и больше.       — То есть, — продолжил развивать свою мысль Поттер, — чисто теоретически…       — Да брось! — взвыл Блейз. — Ребята, ну давайте серьезно! Мы же в школе! Корвин Гонт занимался проведением канализации в восемнадцатом веке, а Основатели жили тысячу лет назад, не думаете же вы, что если бы они оставили где-то здесь гигантское смертоносное пресмыкающееся, его бы за семьсот лет никто не заметил?       — М-м, может, он скрывался? — неуверенно предположила Дафна, которой идея с василиском очень приглянулась и отказываться от нее так быстро ей не хотелось.       Блейз закатил глаза.       — Мерлинова борода! Пятьдесят футов, Даф! Это почти как Большой зал! Где, по-твоему, ТАКОЕ можно спрятать? И потом, замок, наверняка, сотни раз обследовался вдоль и поперек, его бы в любом случае нашли!       — Ну, Тайную комнату ведь не нашли, — по-прежнему задумчиво сказал Гарри.       — Какую комнату? — подняла брови Дафна.       Драко насмешливо фыркнул.       — Как же! Ты что, не знаешь самую популярную школьную страшилку? Родители не рассказывали?       — Нет, — еще больше заинтересовалась Даф. — Что за страшилка?       — Существует легенда, — замогильным голосом начал Малфой, загадочно мерцая глазами, — что давным-давно, когда трава была зеленее, солнце ярче, а Основатели — живы-здоровы, между ними произошел Великий Раскол! Злой и Ужасный Салазар Слизерин расплевался с Хорошими и Замечательными остальными из-за того, что те хотели обучать магии грязнокровок, послал их Запретным Лесом и гордо ушел. Но! Прежде, чем уйти, он создал в замке Тайную Комнату и поселил в ней Чудище, повинующееся только его кровным потомкам… Которое, очевидно, эти самые потомки должны были выпустить и истребить всех недостойных под корень, — закончил он уже обычным голосом. — Но что-то пошло не так, грязнокровки по сей день цветут и пахнут, а Тайную комнату за тысячу лет так никто и не нашел. А все почему? Потому что это миф! — он ухмыльнулся и хлопнул Гарри по плечу. — Кстати, а ты-то откуда о нем узнал?       — Флинт сказал, — рассеянно отозвался Поттер. — Ну, как сказал — проболтался. А я пошел в библиотеку и нашел там сборник с легендами Хогвартса.       — Эх, а жаль, — мечтательно вздохнула Дафна. — Представляете, если бы мы нашли живого василиска, тысячу лет проспавшего в Тайной комнате? Это же…       — Даф, ты меня пугаешь, — покосился на нее Блейз. — И что бы ты делала с этой зверюгой? Пустила на туфли и сумочку?       — Фу, живодер! — оскорбилась Дафна. — Тебя вообще к животным подпускать нельзя!       — Да уж, Блейзи, ну ты скажешь! — притворно возмутился Малфой. — Всем же известно, что самое ценное в василиске — это яд, так что надо сразу вырывать у него клыки и…       — Да ну вас! — раздраженно буркнула Дафна и, растолкав смеющихся мальчишек локтями, потопала обратно к главной трубе.       — Ну вот, обиделась, — констатировал Малфой.       — Да, про клыки — было явно лишнее, — с умным видом кивнул Блейз.       — Чего? — возмутился Драко. — Это вообще ты начал!       — Но ушла она после твоего пассажа, — возразил Забини.       — И все равно — извиняться тебе!       — Еще чего! Ты обидел, ты и извиняйся!       — Кинем монетку? — предложил Драко.       — Кинем, — согласился Блейз.       — Только давайте не здесь, — вмешался в их высокоинтеллектуальный спор Гарри. — Мы тут и так уйму времени торчим, а завтра первой парой Зелья. Проспим — декан нас пустит на ингредиенты вместе с мифическим василиском.       Ребята, признав его аргумент весомым, двинулись вслед за Дафной, попутно продолжая свой спор, а Нотт, чуть задержавшись, бросил еще один взгляд на дверь.       — А ведь если подумать… то мы сейчас находимся где-то о-очень глубоко под замком…