W.C.K.D.

       Это утро могло бы и лучше начаться.        Несмотря на щедро принесённый мне Ньютом тонкий плед, ночью я все равно прилично замёрзла. Из-за этого моя голова налилась гелиевым воздухом и наверняка походила на воздушный шар не только, судя по ощущениям, внутри, но и снаружи, всё тело ломило от неизменно однообразной позы, которую я сохраняла в течении этой недолгой ночи. Я поднялась и села на холодную пыльную землю, совершенно не имея понятия о том, который сейчас час, сколько времени мне ещё придётся провести тут, в этом тёмном окопе. Ещё даже солнце не встало, а небо играло переливами светло-розовых и фиолетовых цветов, похоже, что все в округе ещё досматривают одиннадцатый сон. А я довольствовалась тем, что мои мышцы затекли, покрылись неприятной судорогой, я точно отморозила себе все почки. Спустя пару зевков и шевелений головы туда-сюда в надежде выветрить остатки сонливости, я услышала около Кутузки тяжёлые шаги, что сминали под собой вяло растущую, жёлтую сухую траву, что создавало чавкающий звук. Я насторожилась, повернула голову в сторону бамбуковых перелётов и, что называется, «С добрым утром!» увидела около своей камеры с утра пораньше недовольное и гневное лицо склонившегося над моей камерой Галли. Я фыркнула и отвернулась подальше, собирая вчерашние пожитки и мечтая, чтобы где-то рядом ошивались люди поадекватней и избавили меня от муки напоминать этому долбанутому о том, кто он есть на самом деле. Язык бы в жопу засунуть, но, как обычно бывает, он быстрее мозга реагирует. Мой-то, по крайней мере, точно. — Поднимайся, Салага, твоё наказание закончено. И не фыркай мне тут! Будь я лидером, ты бы отсюда вышла только тогда, когда бы на твоей шевелюре проросли седые патлы. — Как мило, Галли. А теперь вали куда шёл. — Да как ты смеешь со мной так разговаривать, девка?! Забыла, перед кем стоишь?! — Галли открыл калитку, подтянул меня за шиворот рубашки, как нашкодившего щенка и яростно плюнул мне в лицо своим очередным помешательством. — Уж поверь, не забыла. Ты заслуживаешь такого отношения, которое сам себе и приобрёл. А теперь, будь добр, отпусти меня, иначе я закричу, перебужу всех, скажу, что ты меня лапал, и здесь, — я указала пальцем на Кутузку, иронично согнув бровь и ехидно улыбнувшись ему прямо в красное от гнева лицо, — отмерзать свою паршивую задницу будешь ты. Куратор Строителей вдыхал воздух словно разъярённый бычара, и я была на сто процентов уверена, что он меня ударит. Просто занесёт руку в ответном жесте и хорошенько мне вмажет. Но тот лишь одарил меня убийственным взглядом, толкнул меня обратно в клетку, из-за чего я больно ударилась спиной и пятой точкой и злобно прошипел, стоя спиной к восходящему солнцу и наполняя камеру своей могучей тенью: — Ты ещё поплатишься за это, кукла. Никто не смеет разговаривать со мной в таком тоне, усекла? Дура! И исчез из поля моего зрения. Я подумала, что хуже произошедшего уже быть не может сегодня. Со старчим кряхтением и тяжёлыми вздохами, я выползла из Кутузки, протёрла рукой лоб от земляной пыли и ушла подальше от невыносимого запаха неприязни, которым поделился напоследок Куратор Строителей.        Солнце наконец-то лениво выползло из-под горизонта, выставляя напоказ свои прелести - теплые лучики, которые нещадно били в глаза и заставляли неприятно щуриться. Это было весомым минусом, так как мне надо было отыскать хоть кого-то, кто бы отвёл меня в душ, ибо там я не была бог знает сколько, мне даже стыдно думать об этой цифре. Увидев спокойно бегущего к распростёртым объятиям Лабиринта Минхо, Ньюта и Алби, я прямиком, со всеми своими пожитками, направилась в их сторону. — Это может быть полной фигнёй на деле, — произнёс Алби прямо перед высокими открытыми Воротами и сложил руки на груди. — Но надо попробовать: чем не загадка? — Кивнул в сторону Лабиринта до этого молчаливо стоящий Ньют. — Минхо, сам справишься? Оный стоял и разминался перед длительной беготнёй по однообразным коридорам, перешнуровал ботики, попрыгал на месте, размял плечи и накинул тяжелый с виду тёмный рюкзак на одно плечо, покрытое белой рубашкой, что красиво оттеняла его смуглую кожу. — Точняк, Алби, попытка не пытка, мы никогда не узнаем, если не попробуем. Всё тип-топ будет, не парься, — кивнул азиат Ньюту, но когда увидел меня, стоящую позади широких плечей Алби и блондина, ехидно подмигнул последнему и лукавым взглядом посмотрел мне в глаза, — главное нашу цыпу береги. Дежа вю. Чёртов Минхо со своим языком. Стоящие ко мне спиной парни синхронно повернулись, Ньют засверкал расслабленной полуулыбкой, а Алби нахмурил брови: он явно имел на меня зуб. — Как ты вышла? — Галли меня выпустил. — У Галли нет доступа… — Я его попросил, слегка опаздывал. — Перебил Алби кареглазый, и между этими двумя развязался нешуточный бой взглядами: Ньют привычно нахмурился, опуская светлые брови на такие же светлые ресницы, обнажая глубокую морщину, а Алби хмуро и недоверчиво глядел на блондина. Интересно, он хоть кому-нибудь в этом месте доверяет? Я взглянула на Минхо, стоящего с маленьким, но толстым блокнотом, который был испещрен миллионами одинаковых линий, более всего похожих на схему лабиринтных коридоров и карандашом в руках, хмуро поглядывая в сторону Лабиринта, обдумывая что-то своё. Я ловко перемахнула через лидера и Ньюта, так и стоявших друг напротив друга и подошла к азиату. — Ты как? Он недоумённо посмотрел на меня, запустив пятерню в густой черный ежик. — Не понял? — Как себя чувствуешь перед забегом? — Я с тревогой посмотрела в холодные коридоры и вспомнила, как там было неуютно и сдавлено, словно в вакууме. От такого однообразия можно и с ума сойти. Не хотела бы я каждый день снова и снова испытывать такое. — Отличненько, как всегда. А… ты? Чё как там? — Где? В Кутузке? — Я улыбнулась и прищурила один глаз из-за палящего диска справа. — А, так вот где ты была? Я-то думал, тебя отпустили потом. — Вот что бывает, когда не интересуешься общественной жизнью. — Я рассмеялась, и мне стало как раньше тепло от наших взаимных перепалок. Как же я скучаю по тому времени, пусть там было остаточно погрешностей, пусть вся Вселенная полетела в тартарары, главное, они были рядом, у нас создалась своя атмосфера, свой ритм жизни в том просторном, иногда удушливом вагоне метро, но я там была счастлива, мне не нужен был остальной мир, так как у меня был мой собственный. И как сейчас, после всего, что я вспомнила, оглядываться на нынешних, изменившихся парней и видеть, что никакого, настолько сильного и прочного, прежнего контакта у нас больше нет. Это единственное, что мешает мне дышать полной грудью. — Ой, цыпа, не нужна мне эта жизнь, мне и так есть над чем париться. Мне бы обидеться на то, что он буквально отказался от меня, сказав мне в лицо, что ему было не интересно, что случилось со мной после Сбора, но, его ли мне винить в том, что он ничего не помнит. — Хорошо, тогда иди парься где угодно, а я в душ. — Я похлопала Минхо по мускулистому плечу и развернулась, не скрывая злорадной усмешки. — Э, ты специально меня дразнишь, да? — Переполошенный азиат окинул меня сверкающим обсидианом своих глаз, напоследок улыбнувшись и подмигнув, скрылся в просторах Лабиринта. Я засмеялась и мысленно щедро поблагодарила парня за оказанное мне утреннее веселье и буквально за то, что он сделал моё настроение. Подойдя к лидеру и Ньюту, которые негромко перешептывались, яро размахивая руками, я поспешила уведомить о своих предпочтениях: — Я прошу прощения, что отрываю вас от очень важного разговора, но я бы хотела сходить в душ. И вообще освежиться, — я провела указательным пальцем вокруг своего лица, намекая, что мне пора бы то-то сделать с этим недоспавшим нечто. — Я тебя проведу. Алби, ещё есть претензии? — Блондин поднял одну бровь, смело взглянув лидеру в глаза. Тот молчаливо покачал головой и кивнул в сторону местных хибарок, куда не спеша, но уверенно стекался народ. — Отлично, погнали, Ками. Ньют, очевидно разозлённый и раздражённый, взял меня небольно за локоть и быстрым шагом, из-за которого у меня всё валилось из рук, не имея возможности быть поднятым, повёл в сторону большого, но пригнувшегося в сторону деревянного двухэтажного строения, что, из-за небольшого отклонения, выглядело как погнутое конусообразное здание, что занимало небольшую часть Северного Глэйда и являлось эпицентром, вокруг которого постоянно кто-то носился и что-то происходило. Снаружи оно выглядело жутко и ночью могло бы прилично испугать, но одновременно с этим, это строение выглядело безопасным за счёт крупных деревянных брёвен, что были расставлены ровным квадратом и шествуя прямо до нагнувшейся крыши. — Тебе как, провести Экскурсию до или после душа? — Поинтересовался блондин, не удосужившись снизить скорость и спокойно спросить. — Ньют, что произошло между вами? Я видела, в каком он настроении, поэтому решила не тянуть и дать оному высказаться прямо сейчас, чтобы это не мусолило его целый день. — Это тебя не касается. Ками, не заставляй меня повторять вопрос. — Давай после. — Хорошо, нам сюда. Коротким кивком, Ньют указал на то самое здание, где, должно быть, находится душ. — Это… здание мы называем Хомстед, тут мы спим, моемся, пересиживаем дождливую погоду и всякое другое. Правда, большинство ребят предпочитает спать на открытом воздухе, и… — Ты тоже? — Некрасиво перебила я парня, который отвлекся, открывая дверь Хомстеда для меня и приглашая внутрь. Внутри пространство оказалось ещё меньше, чем я предполагала. Совсем узкая, неудобная лестница на второй этаж, по которой мы осторожно поднялись, стараясь сохранить все кости при себе, деревянный небольшой стол, постер с полуголой девахой, даже ковёр из коровьей шкуры. Да, мальчики ещё те выпендрёжники. Мне прям становится любопытно, чья это была идея сунуть сюда этот ковёр? — Что «я тоже»? — Предпочитаешь спать под звёздами? Ньют улыбнулся. Вдохнул, выдохнул, протёр лицо и облокотился локтями о деревянную лестничную балку в виде перила и обратил на меня прежний теплый и уравновешенный взгляд, видимо, окончательно оправившись от утренней стычки с нашим бравым лидером. — Тут нет звёзд. Только искусственное солнце и такая же луна. Поэтому, я предпочитаю спать под луной. Я улыбнулась ему в ответ. Как я могла забыть, что у ПОРОКа всё искусственное: Лабиринт, солнце, луна, сотрудники, обещания, сердца. — Ладно, вали в душ, я попробую раздобыть тебе вещи твоего размера. Скоро будет поставка, надеюсь там привезут подходящее тряпьё для тебя. — Ньют подвёл меня к крайней двери от лестничного проёма. — Спасибо. — Пока не за что, Шнурок.        Ванная комната являла собой небольшое пространство, что состояло из четырёх просторных душевых кабинок, кое-как спаянных и сконструированных, двух высоких шкафов, где хранились банные полотенца и разнообразные маленькие белые тюбики с гелями для душа и шампунями, в самом низу подписанные чёрным «П.О.Р.О.К». Я хмыкнула. Ну как же без него. Возле шкафов стояла одна низкая тумбочка, где я оставила плед и начала медленно раздеваться. Помятую и грязную бежевую рубашку я отложила, чтобы потом постирать так же, как и белые носки, а чёрные штаны, что сидели на мне в обтяжку, положила рядом. Справа мелькнуло какое-то движение, я затаила дыхание, испугавшись, повернула голову и впервые за такое длительное проживание в Глэйде, увидела своё отражение на высоком в пол зеркале: Я была шатенкой, длинные волосы достигали поясницы, что было не удобно, но срезать такое чудо было жалко. Улыбнувшись своему отражению, я обратила внимание на лицо: овальное, бледное, с большими фиолетовыми синяками под янтарными глазами, широкий нос картошкой, пухлые искусанные губы и румяные щёки. Взгляд уловил собственную фигуру: впалый живот, что вполне компенсирует полная, упругая грудь. Скептически оглянула свой бюст и мельком подумала, что надо бы узнать размер. А в целом, фигура была складная, вполне подтянутой многолетней беготнёй и изнурительными нервными нагрузками. Я осталась довольна тем, что увидела и полностью раздевшись, нырнула под нагретые струи пресной воды. Я наслаждалась тем, что сейчас могу смыть с себя все, что не давало мне чувствовать себя собой. Представляла, что во всём мире не существует никакого ПОРОКа, их грёбнутого Лабиринта, экспериментов, Переменных и треклятой Вспышки, иммунитета от которой нет у Ньюта. И тут я резко вынырнула из теплого омута окружаемой водной стихии: Ньют. Как я могла забыть, он же подвержен этому искусственному дерьмищу! Получается, что ему нельзя выходить за пределы Лабиринта. А если и придётся, то необходимо создать вокруг него максимально безопасные условия для Второй фазы. Вот же чёрт. Я должна его спасти. — Камилла, я оставлю вещи под дверью, возьмешь, поняла? Я не ответила из-за того, что меня начали душить слёзы. Меня охватила истерика от того, что я чувствовала себя настолько бессильной, слабой и ущербной, что я не могла помочь самому родному человечку. Я готова была сама лечь под сраный скальпель, готова была отдать всю свою иммунную кровь, чтобы этот светлый парень жил и освещал всех своим теплом. — Эй, ты там уснула что-ли? Камилла, мать твою! Я утёрла слёзы рукой и встала с холодного пола. От былого веселья, которым любезно поделился Минхо ничего не осталось. — Я поняла, Ньют, спасибо. — Крикнула я и открутила кран. Взяла заранее подвешенное синее банное полотенце, уютно замоталась в махровое одеяло и прошла к выходу, оставляя за собой мокрые следы от ступней и длинных, невысушенных волос. Я открыла скрипучую дверь и аккуратно высунулась, осматривая пространство и принесла за собой облако белого пара. — Всё в порядке, Шнурок? Я повернулась на голос и увидела Ньюта, стоящего со сложенными в стопку чистыми вещами. Посмотрела ему в глаза и увидела, что парень совсем не смущен тем, что видит рядом с собой полуголую девушку. Только сверлил меня своим взглядом горячего шоколада, от которого я покрылась смущёнными мурашками. — Всё в порядке. Это мне? — Кивнула я на вещи у него в руках. — Да, одевайся, я жду тебя здесь. И вынеси мне свои прежние шмотки, я покажу тебе, куда их складывать. Лады? — Блондин тревожно заглянул мне в глаза, прекрасно распознавая, что мне сейчас не до стирки и её местоположения. — Лады. И закрыла за собой дверь.

***

Новые вещи, то бишь сиреневая футболка, льняные серые свободные штаны и такая же сиреневая огромная толстовка, что… вероятно, очень нужна была при жаркой погоде Глэйда, были на меня великоваты, где-то размера на два или три, но это даже лучше, ибо я могла бы спрятать то, что нужно прятать, находясь в обществе из двух десятков ходячего тестостерона. Кроссовки я оставила свои, надела высокие, большие на меня белые носки и зашнуровалась. Волосы я хорошенько обтёрла влажным махровым полотенцем и решила посушить их на жарком солнце. Прихватила с собой все оставшиеся грязные вещи, обернула толстовку вокруг бедер, чтобы была при мне и вышла из душной комнаты, возле которой, поджидая меня, клевал носом кареглазый блондин. — Наконец-то. Чайник, я думал, ты будешь быстрее в этом деле, — улыбнулся мне парень, постукивая пальцем циферблат часов, обтянутых кожаным ремешком вокруг сильного, испещрённого синими выпирающими венами запястья и кивая на душевую. — Прости, думала, по-быстрому, а получилось, как всегда. — Ладно, смотри, в этот коричневый пластмассовый бокс складывай грязные вещи, их потом забирают, стирают и чистые складывают в этот зелёный бокс, поняла? Не перепутай. Парень указал рукой на две одиноко стоящие возле входа в ванную пластмассовые коробки, что действительно имели разные цвета и перепутать их было невозможно судя по запаху, что исходил из одной из них. Я кинула грязные вещи прямиком в коричневую и захлопнула крышку. — Ты плакала? Я взглянула на него. Что от этого парня вообще возможно спрятать? — А что, так видно? — Грустно улыбнувшись, шмыгнула носом. Ньют обречённо покачал головой, отобрал у меня вещи и приобнял меня за плечи, прижав к своему горячему боку. Я с приятной теплотой внизу живота придвинулась поближе, желая как можно дольше не выходить из такой зоны комфорта, которой этот парень любезно поделился со мной.        Блондин повёл меня прямо к Башне, которая открывала прекрасный вид на Глэйд и служила чем-то вроде смотровой площадки, напоминая двухэтажное здание, путь наверх которой была проложена деревянной, небезопасной с виду лестницей. — Лезь первой, я за тобой, подстрахую. — Совершенно спокойно, очевидно не чуть не беспокоясь за сохранность своих костей, ответил мне парень, а я дрожащими конечностями полезла на самый верх, чувствуя внизу смелые подтягивания блондина. Башня выглядела как здоровенный, обложенный деревянными балками квадрат, что был предусмотрительно расставлен деревянными перилами по периметру. Так как эта площадка была возложена вокруг дерева, по середине располагался широкий дубовый стебель, куда можно было облокотится и забыться под жаркими лучами и летним лёгким ветерком. Но Ньют меня повёл к перилу, откуда был виден весь Глэйд как на ладони. — Так, Шнурок, слушай внимательно и не перебивай, не то собьешь с толку и начну всё сначала. — Я покорно кивнула, вдыхая спертый летний воздух и наслаждаясь слабыми порывами ветра. Ньют посмотрел на меня, улыбнулся и повернул голову к Глэйду. — Бьюсь об заклад, это место станет твоим любимым. Я улыбнулась в ответ. — Ты читаешь мои мысли. Взгляд Ньюта нахмурился и посерьёзнел. — Начнём. Вон там находится Лифт. Раз в месяц нам присылают в нём новенького, как тебя. Сбоев никогда не бывает, правда, не знаю, можно ли тебя назвать сбоем, так как ты являешься новеньким по сути, несмотря на то, что ты девчонка. Раз в неделю мы получаем кое-какое продовольствие, ну там, одежду, кухонные приборы и так далее. Я кивнула, оглядывая площадку с облупившейся белой краской и закрытыми тяжёлыми створками, вспоминая, как я чуть не умерла от ужаса, пока ехала наверх. Такое ощущение, что это было веками назад. — Мы толком ничего не знаем про Лифт, — продолжал Ньют. — Откуда он приходит, как работает, кто его отправляет - ничего. Создатели, которые заслали нас сюда, ни хрена не объясняют. Нам поставляют электричество, дают воду, а еду мы по большей части выращиваем сами. Пробовали как-то послать одного салагу зелёного обратно в Лифте, так чёртова дрянь не сдвинулась ни на дюйм, пока мы не вынули его оттуда. Ньют продолжал говорить. Всё это время он ни разу не взглянул мне в глаза, чтобы я могла понять, что наполняет душу парня, когда речь идёт о главном. — Глэйд поделён на четыре сектора. — Перечисляя названия, он поднимал вверх пальцы: — это Плантация, Живодёрня, Хомстед, Могильник. Ясно? Я неуверенно кивнула. Могильник? Неужели..? Ньют продолжил, указывая на северо-восточный угол, где располагались грядки и фруктовые деревья. — Плантация - там мы выращиваем овощи и зерно. Вода подаётся по подземным трубам. Так всегда было, иначе мы уже давно загнулись бы с голода. Затем ткнул пальцем в юго-восточный угол, где стоял амбар, окружённый загонами для скота. — Живодёрня. Там мы выращиваем и забиваем скот. Около кормушки стояли и пережевывали свежее сено несколько коров, свиньи нежились в луже грязи, изредка подрагивая хвостиками. В другом загоне содержались овцы. Деловито сновали работающие мальчишки - глядя на них, можно было подумать, что они всю жизнь только тем и занимались, что выгребали за коровами навоз. Потом повернулся к жалкому конусообразному жилищу. — Ты уже знакома - Хомстед. Дурацкая халупа, сейчас она вдвое больше, чем тогда, когда здесь появились первые глэйдеры. Мы всё время достраиваем её, когда нам посылают древесину и прочее в том же духе. Не шедевр архитектуры, но ничего, жить можно. Блондин указал на юго-западный угол. Там виднелась роща, на её опушке можно было различить несколько хилых деревьев со скамейками под ними. Чем дальше в угол, тем плотнее росли деревья, тем более полными жизни и густыми были их кроны. Несмотря на яркий свет дня, между деревьями царила полутьма. — А это… Могильник. Там, в углу, где лес погуще - кладбище. Пока небольшое. Туда можно пойти отдохнуть, поразмыслить, погулять, словом, делать что хочешь. — Он вздохнул, что подсказывало о том, ему явно хотелось поскорее переменить тему. Ньют наконец перевёл взгляд на меня. — Следующие две недели каждому новичку приходится работать под началом каждого из наших Кураторов - так мы узнаём, на что он годен. Но… ввиду того, что ты необычный Новичок, я распоряжусь, чтобы тебя сразу отрядили на Кухню. Ты не против? Я покачала головой. Так даже лучше, ещё одного нервного срыва я не выдержу. Ньют махнул рукой на Лабиринт. — Целый год. Я здесь уже год. Мы с Алби и остальными Кураторами попали сюда в одних из первых групп. Те, кто были раньше нас мертвы. В итоге, уже год мы пытаемся разгадать эту проклятую штуковину, и всё без толку. Грёбаные стены двигаются каждую ночь, совсем как эти Ворота. Составить карту, скажу я тебе, непросто. Совсем не просто. — Он кивнул на бетонное здание, в котором накануне исчез Минхо. — Вот тебе и Правило Номер Один: никто кроме бегунов, не должен никогда входить в Лабиринт. Бегуны - это лучшие из лучших, они исследуют Лабиринт днями и составляют чёртовые карты. — Можно вопрос? — Неловко прошептала я. Ньют сердито посмотрел на меня, но прикрыл глаза и махнул рукой: — Валяй. — Значит Минхо бегун? И, он и Куратор, так? — Парень кивнул. — А ты? — Я тоже бегун. Но сейчас не об этом. Чёрт, о чём мы? — Он почесал лоб и облокотился о перила, свесив голову. — Правило номер один: никто, кроме бегунов… — А, точно. Спасибо, Шнурок, ловишь на ходу, поощряю. — Ньют улыбнулся, но вскоре на его лице заиграла хмурая гримаса. — Ты уже помнишь тех существ, что подарили тебе сладких три недели в Метаморфозе? Это гриверы - редкие твари, населяющие Лабиринт и мешающие нам выходить туда ночью. — А вы бы исследовали его ночью? — Усомнилась я. Подул свежий ветер, откинул волосы Ньюта за спину, открыв прекрасные резкие черты лица и нахмуренную морщину. — Да, я думаю. Даже с закрытыми Воротами, если бы нам внутри ничего не угрожало и было достаточно светло.